А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Битва за Атлантику. Эскорты кораблей британских ВМС. 1939-1945" (страница 16)

   Все эти беспорядки не имели никакого отношения к флоту Западных Подходов. Наши береговые службы вообще не были в курсе дела. Это было заботой командующего в Ливерпуле. А «Шикари» должен был как можно скорее вернуться к своим обязанностям корабля эскорта. В итоге мы выгрузили проклятый ящик на причал сами, объяснив согласившемуся помочь крановщику, что в ящике находится набальзамированное тело прекрасной гурии, любимой наложницы тунисского бея.
   В конце концов мне удалось дозвониться до командующего лично.
   – Я по поводу «пакета А», сэр.
   – Я ничего не знаю о «пакете А». Что в нем?
   – Мина, сэр. Новая немецкая магнитная мина. И никто не знает, насколько она безопасна.
   – Где она сейчас? – Теперь в его голосе прозвучало настоящее беспокойство.
   – На причале в Гладстоун-Док, сэр.
   – Боже мой! Я позабочусь об этом!
   Он выполнил свое обещание. Не прошло и часа, как на причал въехал грузовик с саперами. Но наш конвой уже ушел, и «Шикари» пришлось идти в одиночку, чтобы присоединиться к группе в Исландии.
   Все немецкие подводные лодки, идущие из Германии в Северную Атлантику, а также все подлодки, возвращающиеся в Германию для ремонта, должны пройти между Фарерскими островами и Исландией. Мы в кои веки оказались сами по себе, без конвоя, поэтому и решили забросить ловушку. В прежние времена на кораблях группы В-12 для обмана противника использовали бочки с мазутом. На военно-морском складе в Лондондерри были рады избавиться от излишков. Все группы охотились за вражескими подводными лодками. Только нам ни разу не выпадало шанса сделать это. Вот по пути на север мы и подготовили наживку. На вторую ночь, когда мы находились в районе, который вражеские подводные лодки никак не могли миновать, если, конечно, они вообще были на маршруте, мы опустили бочку, снабженную запалом, в воду, убедились, что она хорошо держится на плаву, подожгли ее и пустили дрейфовать. Одновременно мы выстрелили несколько ракет, чтобы их заметили те подлодки, которые могли находиться за линией горизонта. Дело было сделано, оставалось только ждать результата. Содержимое бочки догорело. Убедившись, что плывущий факел не привлек внимания ни одной немецкой лодки, мы взяли курс на Исландию. Но мы не предусмотрели действий береговой авиации. Они заметили нашу бочку с мазутом и доложили о ней как о горящем и тонущем судне. Только они указали координаты на 20 миль южнее. Командующий флотом Западных Подходов приказал нам разобраться. Мы не могли не подчиниться приказу. Не обнаружив ничего нового, мне пришлось послать сообщение следующего содержания: «Относительно сообщения самолета-разведчика – ничего не обнаружено. Предполагаю, им была замечена горящая бочка с мазутом, подожженная мною в позиции…»
   По возвращении в Лондондерри меня вызвал командующий.
   Скажу честно, я был напуган. Адмирал Макс Хортон имел репутацию слишком крутого человека.
   Войдя в кабинет, я встретил весьма недобрый взгляд.
   – Какого дьявола вы решили поджигать мой океан, Райнер?
   – Хотел поймать для вас немецкую подлодку, сэр.
   Адмирал хмыкнул, потом встал из-за стола и пригласил меня пройти в комнату оперативного отдела.
   – Посмотрите, на этом участке моря между Фарерскими островами и Исландией располагается обширное минное поле. Немцы называют его «Розовый сад». Все мины установлены глубоко. Береговая авиация вынуждает подлодки держаться под водой. Мы надеялись, что они будут подрываться на минах. Этого не происходит, вернее, происходит, но недостаточно часто. Я собираюсь отправить вашу группу к Фарерским островам. Когда синоптики предскажут хорошую погоду, вы будете выходить в море на патрулирование. Если же погода будет слишком плохой, будете стоять в Галфьорде в двухчасовой готовности. Если поступит сообщение об обнаружении лодки, отправитесь в точку с указанными координатами на полной скорости и потопите подлодку. Береговая авиация повреждает подлодки, но тонут только немногие из них. Капитан Уокер, действуя по такой схеме, совершает чудеса. Вы можете делать то же самое. Командующий флотом метрополии подкинет вам в помощь три эсминца, а 10-я эскортная группа будет перебазирована в Исландию – они поддержат вас на том конце. В общем, теперь у вас те же шансы, что и у Уокера.
   – Не совсем, сэр.
   – Что вы имеете в виду?
   – Погоду, сэр, – она ужасна. Капитан Уокер действует в более благоприятных погодных условиях в тесном сотрудничестве с авиацией. Он находит свои жертвы ближе к побережью Франции, чем я могу подойти к побережью Норвегии. Но все равно я вам чрезвычайно признателен за этот шанс, сэр.
   – Не забывайте, что я командовал Северной патрульной группой и знаю все о погодных условиях в этом районе. Надеюсь, вы сделаете все от вас зависящее. – И он снова направился в свой кабинет.
   – Даже не сомневайтесь, сэр. – Уже на пороге я все-таки остановился и добавил: – Надеюсь, сэр, три эсминца, о которых вы говорили, будут выбраны с учетом моего старшинства?
   – Оставьте этот вопрос мне. – В глазах адмирала, мне почудилось, промелькнула насмешка. – Вам предстоит еще один рейс в Исландию?
   – Да, сэр.
   Мы доставили очередной конвой в Исландию и стояли в Рейкьявике, ожидая, пока транспорты освободятся от своего груза солдат. В гавани всегда было много рыбы, поэтому многие матросы занялись рыбалкой, чтобы обеспечить к ужину свежую жареную рыбу.
   За ленчем офицеры обсуждали теоретические вопросы рыбной ловли, и наш артиллерист развил целую теорию, суть которой заключалась в том, что самым целесообразным способом ловли рыбы является использование подрывного заряда, помещенного в корзину с рыбьими внутренностями, призванными служить приманкой, и взорванного с берега при помощи дистанционного управления.
   Чтобы не портить удовольствие сидящим с удочками матросам, офицеры взяли катер и отошли подальше от корабля. Снаряд был уложен в корзину для использованных бумаг и прикрыт рыбьими внутренностями. Я настоял, чтобы моторный катер находился именно на «Шикари», потому что хотел иметь возможность посещать другие эсминцы группы в любую погоду.
   Когда катер достаточно удалился от корабля, мы аккуратно спустили корзину в воду и уже совсем было собрались ее подорвать, когда кто-то, по-моему это был доктор, заметил, что на «Шикари» подняли флаги катера – нас вызывали. Проклиная нечто неизвестное, помешавшее рыбалке, мы во все глаза глядели на корабль – было видно, что на верхней палубе суетятся люди. Затем сигнальщик на мостике начал семафорить.
   – Номер один, окажите любезность, прочитайте, что они хотят, а я пока все-таки взорву эту корзину с костями, – сказал я и тут же обратился к артиллеристу: – Так что, вы говорите, я должен сделать? Тронуть этот контакт батареи?
   – Да, сэр.
   Я так и сделал. Где-то внизу раздался глухой взрыв, и любопытные физиономии перегнулись через борт, стараясь высмотреть в воде результат. Сначала ничего не происходило, но через несколько секунд из воды вылетел довольно-таки крупный пузырь воздуха, доставивший обратно все рыбьи внутренности.
   Теперь на старшего помощника, который все еще читал передаваемый с эсминца сигнал, обратились четыре мокрых и перепачканных в рыбьих внутренностях лица. И только доктор пытался выловить из воды единственную оглушенную маленькую камбалу – все, что мы могли доставить к офицерскому рыбному пиршеству.
   – Итак, Блэки, – спросил я, с изрядным трудом отмывшись, – что они хотят?
   – Вас повысили в звании. Полугодовое повышение, сэр.
   – Повысили? И что я получил?
   – Наверное, коммандера, сэр.
   – Чепуха. Этого просто не может быть. Мне только тридцать пять. Даже будь я кадровым офицером Королевского флота, и то мне пришлось бы послужить еще год-другой, а что касается офицеров добровольческого резерва, там штат коммандеров очень мал, и я не слышал, чтобы за последнее время кто-нибудь умирал. Кроме того, если речь идет о полугодовом повышении, это не может быть временное звание.
   Мотор катера был запущен, и мы отправились обратно на корабль. Команда изрядно повеселилась, когда мы поднимались на борт – мокрые, грязные и с единственной маленькой рыбкой в качестве улова. Но все оказалось правдой. Проблема старшинства для операции «Розовый сад» была решена именно таким способом.
   Примерно через месяц я сидел на ковре из мягкого вереска в небольшой впадине между двумя горами на Фарерских островах. Внизу я видел зеркальную поверхность фьорда – его длина составляла около шести миль, а ширина на всем протяжении нигде не превышала три четверти мили. Часть, обращенная к югу, сияла и переливалась всеми оттенками золота, отражая полуденное солнце. Северная половина имела яркий, насыщенный цвет, как и безоблачное голубое небо над ней. Ничего не было слышно – только легкий ветерок чуть тревожил вереск – что было довольно необычно, чаще всего ветры здесь бывали очень сильными. Периодически над горами по другую сторону фьорда появлялись клочья разорванных северо-восточным ветром облаков и устремлялись куда-то вдаль по чистому небу, отбрасывая бесформенные тени на спокойное зеркало воды.
   Далеко внизу стояли мои корабли. «Шикари» возглавлял колонну. За ним расположились три эсминца, направленные флотом метрополии, – «Метеор», «Ориби» и «Оппортун», дальше – остальные эсминцы класса S – «Сардоникс», «Сейбр», «Саладин» и «Скимитар». Всего в операции «Розовый сад» принимало участие восемь эсминцев. Более 1800 человек – серьезная команда! Но на сердце у меня было тяжело. Операция «Розовый сад» потерпела неудачу, и на мне лежала обязанность сообщить командующему флотом Западных Подходов, что продолжать ее нет никакого смысла. Возможно, я полез в горы именно для того, чтобы найти уединение и спокойно подумать обо всем. Нас разбил вовсе не противник – самым страшным врагом оказалась погода. Но как сказать адмиралу, что мои усилия с треском провалились? Прежде чем достать из кармана карандаш и листок бумаги, предусмотрительно захваченные с собой, чтобы составить черновик письма, я закурил трубку и глубоко задумался. Перед моим мысленным взором проходили события последних недель.
   Ровно три недели назад мы прибыли в Галфьорд – пять эсминцев вошли в гавань, чтобы выполнить серьезную работу.
   Еще следуя по узкому входу, мы увидели три эсминца, уже стоящие на якорях. Мой старшина-сигнальщик извлек небольшой сине-белый флаг. Этот флаг, вернее треугольный флажок, обычно у нас, в группе флота Западных Подходов, не использовался. Зато он пробуждал ностальгические воспоминания о предвоенной подготовке, когда море казалось непрекращающимся праздником и по нему не рыскали «волчьи стаи» немецких подводных лодок.
   – Что это у вас, сигнальщик? – спросил я.
   – Вымпел старшего офицера, сэр.
   – Вы же знаете, что мы им не пользуемся.
   – Но на флотских эсминцах этого не знают, сэр. Вчера я обнаружил, что у нас такого нет, и сделал его сам.
   – Хорошо, старшина, пусть висит, пока мы здесь.
   Я задумался. На флотских эсминцах не знают, что у нас на Западных Подходах обычно корабли становятся на якорь независимо друг от друга. Так принято не только потому, что наши якорные стоянки обычно настолько перегружены, что просто невозможно найти достаточно большой свободный участок, чтобы все корабли группы стали вместе друг за другом. Дело в том, что в группах обычно имеются корабли самых разных типов и размеров, снабженные разными якорями и якорными цепями, так что постановка на якорь в одном месте зачастую не только опасна, но и невозможна. В дополнение к этому существовала и техническая причина, по которой корабли не становились на якорь всей флотилией вместе. Когда якоря начинают опускаться одновременно, корабли обычно еще двигаются вперед, и цепь может задеть не слишком прочный купол, в котором размещается асдик. В отличие от фрегатов, корветов и траулеров, на эсминцах асдик может быть втянут внутрь корпуса. А значит, нет никакой причины, мешающей нам стать на якорь всем вместе – флотилией.
   – Сигнальщик, группа будет располагаться флотилией. Передайте всем и проверьте, чтобы не забыли поднять купола асдиков. Лучше послать помощника боцмана за еще одним сигнальщиком на мостик. Вам он понадобится.
   Вскоре на нок-реях затрепетали ярко расцвеченные флаги: на нашей – приказ, на других – ответ. Сигнальщики передавали информацию о постановке на якорь и скорости «Шикари», чтобы корабли, следующие за ним, сохраняли свою позицию. Мы подошли к выбранному месту стоянки. Так, теперь помедленнее – мы настолько снизили ход, что почти не создавали волны. Стоп машины! Царившее вокруг спокойствие казалось даже странным. Раздавался только гул больших вентиляторов, гнавших воздух в котельные отделения, а привычное к этому ухо его не слышит. Еще один сигнал – вымпелы упали, и пять якорей одновременно погрузились в глубокую прозрачную воду.
   – Сигнальщик, запросите «Метеор» – какого роста их капитан?
   – Около шести футов, сэр.
   – Мне придется занять вашу каюту для совещания. В моей высота только пять футов девять дюймов.
   – С радостью!
   Тот день оказался последним, когда мне довелось испытывать что-то приятное. Уже на следующий день поступило сообщение с самолета об обнаружении немецкой подводной лодки, мы немедленно вышли в море – даже раньше, чем получили соответствующий приказ командующего. По спокойной воде под прикрытием берега мы двигались со скоростью 25 узлов. Вслед за «Шикари» шел «Метеор» – на наш взгляд, он был просто огромным. Обойдя мыс, «Шикари» буквально утонул в первой же волне, захлестнувшей нас в открытой Атлантике. Нам пришлось немедленно снизить скорость, испытывая закономерные опасения, что «Метеор» может нас протаранить, однако он тоже пошел заметно медленнее. Когда он поднимался на очередной волне, я мог созерцать и его мостик, и пластины обшивки киля. Восемь эсминцев, которые еще несколько минут назад были компактной, упорядоченной боевой единицей, теперь оказались разбросанными на довольно обширном пространстве. Килевая и бортовая качка, взлеты и падения на волнах создавали впечатление, что корабли отплясывают некий странный, безумный танец, при этом периодически поливая себя фонтанами воды. Когда они проваливались между волнами – видны были только мачты, иногда верхушки дымовых труб. Затем невидимая сила выбрасывала их на гребень волны, обнажая всю носовую часть, словно корабль на секунду оказался в сухом доке, а в это время по бортам с палуб стекали бурные потоки пенящейся воды.
   Точка, где с самолета заметили подводную лодку, находилась в сотне миль от нас. Мы должны были добраться туда за пять часов после поступления первого сигнала – было слышно, что самолет продолжает наводить нас на цель. Но переход занял у нас 12 часов. Я уже приказал флотским эсминцам идти вперед, но оказалось, что их возможности в части скорости в такую погоду не превосходят наши. По прошествии шести часов самолету пришлось улететь. В условиях жестокого шторма мы провели 24 часа в бесплодных поисках, после чего вернулись в Галфьорд.
   Дальше было то же самое, если не хуже. В первый день хотя бы связь с самолетом была хорошей – впоследствии и этого не было. По неведомой мне причине в этой части света радиосвязь всегда плохая.
   В конце концов я решил, что лучше всего написать личное письмо.

   «Уважаемый адмирал Хортон!
   Я вынужден вам сообщить, что из-за ненастной погоды и плохой связи мне не удалось достичь успеха в операции „Розовый сад“. Все мои достижения за три прошедших недели заключаются в том, что пять эсминцев флота Западных Подходов, несмотря на неустанную заботу, приведены в немореходное состояние. Подробный отчет о полученных из-за непогоды повреждениях отправлен мной в Лондондерри.
   Я рассматривал возможность перехода на один из флотских эсминцев, оставив лейтенанта Блэквуда командовать „Шикари“, но, хотя на больших эсминцах созданы лучшие условия для людей, на деле они не обладают сколь бы то ни было существенным преимуществом в скорости по сравнению с эсминцами класса S. Кроме того, я считаю, что у наших кораблей больше шансов достать врага. Флотские эсминцы могут сбросить только пять серий глубинных бомб, у них нет тяжелых зарядов для глубоководных подлодок, да и в плохую погоду на высоких скоростях они не слишком хорошо управляемы.
   Офицеры флота оказали мне полную поддержку и проявили себя с самой лучшей стороны, а действия наших людей вообще выше всяких похвал. Всякий раз, выходя в море, на жилых палубах наших кораблей плескалась вода глубиной не менее фута, но я ни разу не слышал жалоб.
   Все можно было бы перенести, если бы только радиосвязь была хотя бы немного лучше. По-моему, в здешней атмосфере есть что-то особенное, препятствующее связи. Нередко мы не могли установить прямую связь с самолетом, описывающим круги над нашими головами, и были вынуждены передавать сообщения на него через Исландию. Два дня назад нам пришлось запросить Квебек (Канада) передать сообщение самолету, находящемуся в шести милях, а моя последняя информация для вас, сэр, шла через Нью-Йорк, потому что мы не смогли выйти ни на одну из станций Великобритании.
   По моему глубокому убеждению, имеющимися силами в существующих условиях продолжать операцию „Розовый сад“ нет никакого смысла.
   Настоящий рапорт написан мной с чувством глубокого разочарования, однако я счел своим долгом это сделать».

   Я отложил карандаш и снова посмотрел вниз. «Шикари», подхваченный порывом ветра, слегка повернулся и отклонился в сторону – насколько это позволила длина якорной цепи. Теперь он находился немного в стороне от остальных кораблей. Местные солдаты обратились к нам с просьбой о помощи, поэтому мы этим утром отправили с каждого корабля часть людей на берег. Лодки только что вернулись и еще покачивались на воде у борта кораблей. На «Ориби» решили воспользоваться затишьем, чтобы покрасить надводный борт – на его бортах висели люльки и копошились люди.
   Неожиданно раздавшийся рев мощных двигателей заставил меня взглянуть вверх. Прямо над моей головой летел «хейнкель». Между холмами он шел так низко, что я вполне мог сбить его, окажись под рукой соответствующее оружие. Я отчетливо видел, как его нос чуть наклонился вперед – самолет следовал рельефу местности. Мгновение – и он уже был ниже меня – он летел вниз – к воде – к моим кораблям! Я мог точно сказать, в какой момент он начнет атаку. Его крыло опустилось, когда он ушел на поворот, – заходит на бомбометание. Теперь опустилось другое крыло, он снова повернул и теперь шел прямо на стоящие внизу корабли. Он разбомбит «Шикари» и обстреляет остальные. Я молился и отчаянно ругался, причем, по-моему, делал это одновременно. На палубах было полно народу. Наши корабельные радары были бесполезны под прикрытием высокого берега, поэтому в отношении предупреждения о воздушных налетах мы полагались на береговые станции. Самолет летел очень быстро. «Боже! „Шикари“! Сделайте же что-нибудь!» Они действуют! Спасибо Тебе, Господи, они действуют! Я увидел след трассирующих пуль «эрликона» левого борта, затем взрыв. А вот заговорил и «эрликон» правого борта на «Шикари». Молодцы, ребята! Как нестерпимо медленно маленькие красные точки поднимаются навстречу огромному черному самолету! Я отчетливо видел, как немец дернулся – так ведет себя испуганный фазан, когда пуля пролетает над его головой. Заход на бомбометание был испорчен. Немец резко пошел вверх – какими же черными казались его крылья на фоне золотисто-голубой воды! Клуб белого дыма показался над кормовой трубой «Шикари». Превосходно! Они вспомнили о зенитном орудии. Самолет уходил – он быстро набирал высоту. Только теперь до меня донеслись звуки первых выстрелов. В дело вступили флотские эсминцы – загрохотали зенитные установки. Теперь вслед удаляющемуся «хейнкелю» со всех кораблей неслись точки трассирующих пуль. Я никогда не забуду чувство, охватившее меня при виде зловещей железной птицы, скрывшейся за горой на другой стороне фьорда. Стрельба прекратилась. На якорной стоянке снова воцарился мир и покой. Но если бы парни на «Шикари» не успели вовремя, картина была бы совсем другой – везде начались бы пожары, хаос, смерть.
   Я опустился на колени на мягкий вереск и вознес благодарственную молитву Богу и людям, которые не подкачали. И как тут не вспомнить матросов, погибших в Норвегии, чтобы мы приобрели бесценный опыт.
   Итак, нас обнаружили. Немец наверняка успел сфотографировать якорную стоянку. Даже если для летчика это ничего не значит, офицеры штаба не смогут не понять по нашей бело-зеленой маскировке, что здесь находится эскортная группа, ожидающая подводные лодки. Только группы кораблей флота Западных Подходов несли такую маскировку, и это было столь же явным признаком, как если бы на голубой площадке была нанесена надпись белыми буквами: «Осторожно!» Теперь все лодки будут проходить «Розовый сад» под водой. Обнаруживать их будут значительно реже, да и осень уже не за горами…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация