А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "О бедном вампире замолвите слово" (страница 22)

   Глава 11

   И здесь, и там
   Зайдя в сестринскую, демоница раскрыла ридикюль, достала баночку с угольной пылью и подошла к зеркалу припудрить рыльце. Она впервые смотрела на себя с удовольствием, представляя, как вся индустрия красоты будет работать на нее.
   – Тишина на заброшенном кладбище… – напевала Дреплюза, обильно нанося пудру на рыло, – …там покойнички в беленьких тапочках…
   Вдруг жесткая щетина пуховки задела прыщик – в самом центре пятачка.
   – Оу-у-у-у-у-у-у-у… – взвыла демоница и, близоруко сощурившись, уткнулась рылом в зеркало, чтобы лучше рассмотреть, большой ли ущерб нанесен ее внешности. Из зеркала вдруг высунулся острый осиновый кол и вонзился в пятачок страшной медсестры. Дреплюза заорала от боли, от страха, от неожиданности. Взвыла так, что ветхие стены здания задрожали, в соседних кабинетах посыпались со столов шприцы и инструменты, в палатах опрокинулись капельницы, обрызгав медсестер и больных дорогостоящим лекарством, в процедурном кабинете упал автоклав.
   Страшная медсестра выла так, что сбежался весь медперсонал, ходячие больные в страхе попрятались по палатам, а лежачие попадали с коек. Рыло демоницы украшала длинная резаная рана.
   – Ничего, шрам останется, но вряд ли он испортит вам внешность, – «утешил» пострадавшую хирург Гундарго, забинтовав Дреплюзе пятачок свежей изоляционной лентой. – У любого другого пару сотен лет дергало бы на погоду, но, к счастью, вам это не грозит. Мужайтесь, Дреплюза, видно, вы чем-то так сильно прогневили святого Дракулу, что он перестал хранить дальнюю родственницу князя Астарота. – Гундарго встал с дивана, сочувствуя, похлопал демоницу по плечу и выплыл из сестринской комнаты.
   И только когда хирург ушел, а черная изолента уже красовалась на носу, плотно сжимая края резаной раны, Дреплюза осознала, что ее ждет. Поняла, почему Гундарго сказал, что святой Дракула отвернулся от нее. Страшную медсестру ожидало койко-место в родной больнице. Прикосновение осиновой дряни не могло пройти бесследно. Дреплюза опустилась на диван и тоненько заскулила. Так закончить свои дни ей не хотелось. Так вот – бесславно, беспросветно. Она поняла, что не будет в ее жизни ни прекрасного вампира Кирпачека, ни огромного богатства… Да самой этой жизни не будет! Ей стало тоскливо, потом страшную медсестру объял такой ужас, что она тихо заплакала.
   – Я хочу жить, жить вечно, – поскуливала Дреплюза, оплакивая свое тело, которым она впервые за длинную жизнь была довольна. Она согласилась бы стать вдвое толще. Согласилась бы и на то, чтобы морщины стали глубже и затянули всю ее морду. Она даже готова была стать немощной, дряхлой, но только бы жить, жить, жить…
   Дреплюза плакала, и в притихшей больнице всем казалось, что вместе с нею плачет весь дом – тихо и беспросветно.

   – Кто-то плачет, – прислушиваясь, произнес Саша Пушкин.
   Они с Эдиком хоть и посмеялись над своим страхом, но все же в библиотеку вернулись не сразу. Немного постояли на улице, покурили. Потом молодые люди сходили в магазин. Денег с трудом наскребли на бутылку водки и банку кильки в томатном соусе. Можно было, конечно, вернуться на Крупу и попросить Мамонта добавить, но им почему-то не хотелось возвращаться туда. Открыв бутылку, друзья сделали по глотку прямо на улице, и, не сговариваясь, оба посмотрели в сторону дома на Крупской. Потом, переглянувшись, принялись хохотать.
   – Чертов домик, – смеясь, сказал Саша, не подозревая, что попал в точку.
   – Санек, пора б привыкнуть. Мы ж там кого только не видели! – Эдик похлопал друга по плечу. – Пошли? Как-то нехорошо от Мамонта отставать. Он-то не испугался, даю гарантию, что не испугался!
   Вернувшись, парни выложили на стол выпивку и закуску. Беседуя о пустяках, они не собирались домой. Пушкин поссорился со своей «гарной дивчиной украинских кровей» и, демонстративно хлопнув дверью, решил преподать супруге урок. Дантес на Крупе отдыхал от назойливых поклонниц, карауливших его в подъезде, на остановках и на каждой лавочке небольшого дворика. Сотовый телефон он отключил и теперь отдыхал от бесконечного трезвона. Они тихо разговаривали, обсуждая презентацию книги барнаульского литератора Семена Лепоты, когда Саня снова замер и, склонив голову к плечу, слегка прищурился.
   – Говорю же, плачет кто-то.
   – Тебе кажется, – ответил Дальский. Он налил водки, поднес ко рту, резко опрокинул и, проглотив, запил пивом. Потом, благодушно посмеиваясь, сел, взял листок с портретом демоницы и осиновой палочкой сделал небольшую дырку в бумаге там, где сверху хорошо прорисованной могучей грудной клетки темнело заштрихованное черной пастой сердце.
   – Сань, а почему ты этой бесовке сердце слева нарисовал? – поинтересовался он.
   – У них там вообще все наоборот. – Пушкин пожал плечами. – Какая разница? – проворчал он, открывая консервы. Сейчас его больше интересовала еда, чем анатомия демонов.

   Страшная медсестра горько рыдала над своей загубленной жизнью, а ведь еще несколько часов назад она пришла на работу в приподнятом настроении, большое демоническое сердце переполняли мечты и надежды.
   Она пила чай и громко хохотала, слушая историю о тапочках для дракона. Потом вампиреллы посплетничали, обсуждая врачей, и, естественно, не преминули сообщить демонице новость, что доктор Кирпачек влюблен в Сервизу. От бдительных медсестер не укрылось то, как побагровело лицо начальницы. Их злорадствующие глазки заблестели, и вампиреллы заговорщически переглянулись, предвкушая интригу.
   Из сестринской Дреплюза вышла мрачнее грозовой тучи и устроила разнос ни в чем не повинным санитаркам.
   – Дуры, дуры, дуры, – тихо рычала она, как вдруг нашла идеальный способ избавиться от соперницы. – Дуры… дуры… процедуры… – пропела страшная медсестра совсем другим тоном, увидев вошедшую в процедурный кабинет Сервизу.
   – Сервиза, милочка, – закричала она, рванувшись следом, – помогите мне найти упаковку плазмы. Больному переливание надо делать.
   – Так вот же она!
   Ничего не подозревающая Сервиза открыла дверцы шкафа и потянулась к верхней полке.
   – Ни здесь, ни там; ни здесь, ни там; ни здесь, ни там, – пробормотала Дреплюза, со всей силой ненависти, на какую только была способна, толкнув красавицу в открывшийся портал.
   Девушка вылетела на ту сторону, а страшная медсестра, быстро захлопнув за ней дверцы, для надежности немного подержала. Когда же она снова открыла шкафчик, то увидела, что полочки с пузырьками и коробками лекарств вернулись на место. Потом вышла из кабинета и даже не смутилась, соврав проходившему мимо Кирпачеку, что не видела Сервизу со вчерашнего дня. Вампир нахмурился, посмотрел в сторону поста, но там стояли совсем другие девушки в серых халатах. Он направился к лестнице и не видел, как злорадно ухмыльнулась Дреплюза, глядя ему вслед. Демоница была на седьмом небе от счастья. «Уж теперь-то красавец виконт фон Гнорь будет мой», – думала она. Предавшись сладким грезам, пожилая дама не сразу услышала, как к ней кто-то обращается.
   – Вот же ваша плазма, – раздался за спиной нежный голос новенькой.
   Демоница, хрюкнув, подпрыгнула, оглянулась и, вытаращив глаза, уставилась на Сервизу. Вампирелла была бледна, в глазах плескалась растерянность.
   – Сервиза, вы тут?! – Молодой врач, услышав голос любимой, оглянулся и кинулся к ней. – Дорогая, что-то случилось? – с беспокойством в голосе спросил он, вглядываясь в бледное, растерянное лицо девушки.
   – Нет-нет, – спешно ответила вампирелла. – Просто на мгновение потеряла сознание… Наверное… Я пойду умоюсь, выпью воды… Простите…
   – Я провожу.
   Вампир взял ее под руку, но Дреплюза оттеснила врача.
   – Вас ждут в операционной. Ассистента нет. Идите, Кирпачек, я сама позабочусь о нашей милой девочке, – сказала она, увлекая вампиреллу в сестринскую комнату.
   Кирп пожал плечами, немного потоптался на месте, сердце его сжалось в предчувствии беды.
   – Фон Гнорь, тебя в операционную требуют, – услышал он голос постовой медсестры, подтвердившей слова Дреплюзы.
   Кирп поспешил в операционный блок. По пути он на миг остановился у дверей сестринской и, услышав голос Сервизы, решил, что стал слишком мнительным. Его любимая рядом, вокруг много людей – и персонала больницы, и пациентов, значит, все будет в порядке. Возникшую было мысль, что демоница чем-то испугала его Сервизу, вампир отогнал и подумал: может, в кафе пиявки несвежие были? Но и в этом случае за помощью не придется далеко бежать, здесь найдут средство облегчить боль.
   – Дорогая, тебе надо немедленно выйти на воздух, тут душно, – ворковала Дреплюза, хлопоча вокруг растерянной девушки. – Где твой плащик?
   – В шкафу, – слабым голосом ответила вампирелла.
   – Не вижу. – Демоница распахнула дверцы шифоньера. – Милочка, покажи, какой именно твой. На улице моросит, простудишься еще.
   Вампирелла, двигаясь, словно сомнамбула, подошла к шкафу и протянула дрожащую руку к вешалке со своей одеждой.
   – И здесь, и там, и здесь, и там, и здесь, и там, – прорычала страшная медсестра, снова толкнув Сервизу в шкаф.
   Хрупкая красотка влетела внутрь, и злодейка, захлопнув дверцы, навалилась на них всем телом. Немного подождав, она открыла шифоньер: Сервиза пропала, внутри легко покачивались вешалки с одеждой медсестер, будто девушка, исчезнув, превратилась в слабенький ветерок. Страшная медсестра довольно хрюкнула, закрыла шкаф и прошла к столу. Раскрыв ридикюль, она достала кружок кровяной колбасы, откусила половину и, не жуя, проглотила. На душе полегчало.
   – Я никому не позволю забрать мое счастье, – заявила она, пряча остаток колбасы в нутро бездонной сумки. – Он мой, мой, мой!!!
   – Конечно, ваш. Разве я могу позариться на чужой обед? – раздался нежный голос новенькой. – Вот моя одежда.
   Дреплюза повернулась и замерла, раскрыв пасть. Возле шифоньера стояла соперница, сжимая в руках поношенный плащ из просмоленной конопляной ткани. В голове демоницы пронеслось: «Заклинание не работает», и она будто наяву увидела, как рушится придуманный, но уже такой родной замок ее надежд. Она горестно хрюкнула:
   – Ты одевайся, одевайся… Я сейчас…
   Пулей вылетев из сестринской комнаты, страшная медсестра понеслась в туалет. Выгнав оттуда парочку молоденьких пациенток-ведьм, устроившихся на подоконнике покурить, закрыла дверь на крючок. Втиснувшись в кабинку, страдающая от неразделенной любви дама нечаянно угодила копытом в унитаз. Громко ругаясь, она вытащила ногу, со злостью захлопнула дверцу. Задыхаясь от злости, прошипела:
   – Ни здесь, ни там, ни здесь, ни там, ни здесь, ни там…
   Дверца растаяла, и демоница увидела отражение кабинки. Такая же проволочная урна, утопленный в пол унитаз, и – жуткий монстр, ничем не напоминающий человеков, к которым страшная медсестра уже попривыкла. Чудовище стояло на четырех конечностях, спиной к ней, наклонившись над урной, и выло:
   – Су-у-у-у-ки-и-и, заначку-у-у спе-о-о-рли-и-и… Не, тут она, – и вверх поднялась коричневая лапа, сжимающая бутылку с жидкостью. «Настойка боярышника» – было написано на этикетке.
   Невыносимая вонь перебила серный запах дорогих духов наблюдательницы. Дреплюза, чихнув, зажала нос. Существо, держась за стенку кабинки, выпрямилось, открутило крышку и, опрокинув бутылочку, приложилось к горлышку. Жидкость водоворотом влилась ему в глотку, ввергнув наблюдательницу в шоковое состояние. Не в силах вымолвить ни слова, она брезгливо смотрела на это, поражаясь тому, что человек может опуститься до скотского состояния, до стадии кентервильского порося. Серое лицо с мутными, водянистыми глазками, сизым носом, в кровоподтеках и ссадинах выглядывало из-под мохнатой, засаленной шапки с опущенными ушами. Ворох тряпья заменял одежду, на груди тряпки были перевязаны крест-накрест веревкой и подпоясаны цветастым джиннистанским платком. Существо несколько раз моргнуло, внимательно вглядываясь в морду демоницы.
   – Драсте, девочка, – сказало оно, забыв о том, что только что горестно скулило над урной. – Я бомж Коля. Вы ко мне надолго?
   – К тебе? – Дреплюза растерялась – впервые за всю свою долгую жизнь.
   – Ага. Слушай, красотка, а ты ничего, ты мне нравишься! Пойдешь ко мне в жены? Обычно у меня девочки такие страшненькие, а ты прямо милашка. Дай я тебя поцелую. – И жуткое создание протянуло руки, намереваясь обнять рогатую даму.
   Завизжав, Дреплюза повернулась и кинулась вон из кабинки. Забыв, что дверца оккупирована дурно пахнущим «кавалером», она с размаху впечаталась в стену.
   – Ну что так сразу в панику с истерикой впадаешь? – бормотало за спиной существо неопределенного рода и вида. – Да я ж не тороплю, я ж к тебе тоже привыкнуть должен. Давай посидим, выпьем, поговорим чисто за жизнь… Ну, иди сюда… Знаешь, как давно у меня бабы не было?..
   И тут страшная медсестра почувствовала, что ее ущипнули за ягодицу. Попавшая в западню пожилая женщина взвизгнула, повернулась к «ухажеру» и с размаху влепила ему пощечину. Удар когтистой лапы был столь силен, что бомж Коля отлетел к выложенной фиолетовой кафельной плиткой стене на своей стороне, ударился головой о смывной бачок и медленно стек на пол, удобно примостившись в унитазе. Стараясь не глядеть на вонючее создание, демоница склонила голову, чтобы поднять похотливого зверя на рога, если снова кинется, и быстро зашептала:
   – Низдесьнитамниздесьнитамниздесьнитам…
   Дверца туалетной кабинки вернулась на место, существо пропало, но запах остался. Дреплюза пулей выскочила из туалета, добежала до процедурного кабинета и, достав из стола склянку с водой, пропущенной через крест, сделала хороший глоток. Ее трясло от возмущения, ослабевшие ноги отказывались держать грузное тело. Дреплюза села на кушетку и еще раз отхлебнула из склянки, надеясь унять дрожь в коленях. Стало немного полегче, и, когда испуг прошел, ее затрясло от возмущения. Да что он о себе возомнил? Ее, особу княжеского рода, и щипать за задницу? Да она такого не позволяла даже на банкете в замке князя Астарота, где полно было аристократов! Да разве этот дурнопахнущий сластолюбец сравнится с прекрасным вампиром Кирпачеком фон Гнорем?
   Подумав о предмете своей любви, демоница вспомнила, что соперницу так и не удалось устранить. Спрятав склянку в недра стола, она решительно встала и вышла из процедурного кабинета. В конце коридора на табуреточке сидела Сервиза. В руках вампирелла все еще сжимала плащик, на длинных розовых ресницах повисли слезы, пухлые красивые губы подрагивали, оголяя тонкие длинные клыки. Вампирелла никак не могла понять, что же с ней случилось. И в шкафчике с лекарствами, и в шифоньере не было задних стенок. Ей примерещилось, что с той стороны находятся помещения – по меньшей мере, странные. Первый раз она увидела каморку, заставленную ведрами, вениками и тряпками, а во второй раз ее глазам открылась комната с зеркалом на стене и креслом, на котором кто-то сидел. Сбитая с толку, девушка даже не знала что и думать. Придя к выводу, что у нее просто расшалились нервы и что ночью плохо спала, вампирелла решила отпроситься с работы и, с трудом справившись с головокружением, встала. Она потихоньку пошла к ординаторской, чтобы предупредить дежурного врача, но не успела сделать и пары шагов, как сзади закричали:
   – Сервиза!
   Она остановилась, убрала с лица розовую прядь волос и вопросительно посмотрела на страшную медсестру. Та, подойдя, крепко взяла девушку за локоть.
   – Пройдем-ка со мной, милочка, у меня к тебе есть разговор.
   – Я что-то неважно себя чувствую, – слабо возразила непосредственной начальнице вампирелла. – Хочу отпроситься с работы, думаю, что дежурный врач не будет возражать. Вы скажете Кирпачеку, что я ушла?
   – Вот о Кирпачеке я и хочу поговорить, – таинственно прошептала Дреплюза. – То, что я хочу рассказать, очень важно. – Демоница, рискуя сломать тонкую руку соперницы, направилась к туалету, увлекая заинтригованную Сервизу за собой. – Это касается виконта фон Гноря, – сделав большие глаза, добавила страшная медсестра.
   – А разве он виконт? – влюбленная вампирелла побледнела еще больше. – Какой ужас… – страдальчески прошептала она дрожащим голосом. – Он никогда на мне не женится, ведь я из простой крестьянской семьи… Я не знала, что Кирпачек принадлежит к аристократическому семейству…
   – Ты многого не знаешь, – рогатая дама втолкнула ошарашенную медсестру в туалет. – Над родом фон Гнорей тяготеет проклятие. Сейчас… Сейчас я все расскажу… Зайдем-ка в кабинку, нельзя, чтобы нас услышали.
   Доверчивая девушка послушно вошла. Она сгорала от любопытства, смешанного с беспокойством, и едва не плакала, опасаясь потерять любимого.
   – Поклянись страшной клятвой, что никогда не произнесешь того, что я тебе скажу. Это – великая тайна. Повторяй за мной: клянусь…
   – Клянусь…
   – Никогда и никому…
   – Никогда и никому.
   – Ни здесь, ни там…
   – Ни здесь, ни там.
   – Ни здесь, ни там, – повторила демоница.
   – Ни здесь, ни там, – эхом отозвалась Сервиза.
   – Ни здесь, ни там… Ну, говори же!
   – Ни здесь, ни там, – в третий раз произнесла девушка, вопросительно глядя на страшную медсестру.
   – Смотри! – прорычала та, крепко сжав плечики юной возлюбленной Кирпачека фон Гноря. – Вот что за тайна!!!
   И она толкнула соперницу в открывшийся портал. Сервиза вылетела на ту сторону, ударилась головой о стену и упала рядом с бомжом Колей на бетонный пол, потеряв сознание. А злодейка, не в силах скрыть радость, раскатисто засмеялась:
   – И как я сразу не додумалась, что пройти на ту сторону может только тот, кто сам произнесет заклинание!
   Портал закрылся, но демоница успела в последнее мгновение увидеть открывшуюся дверь и уже примелькавшуюся за последние дни блондинку в стильном бежевом костюмчике.

   Грета Сайбель, справившись со страхом, недолго сидела перед зеркалом. То, что Захар ей изменяет, она подозревала. Даже больше – удивилась бы, если б это было не так. Грета не собиралась за Зюзю замуж и сама не вела монашеский образ жизни, но сегодня женщина, ответившая вместо любовника на ее звонок, просто взбесила блондинку. Скажи она, что сердце охватила ревность, – погрешила б против истины. Грета быстро разобралась в своих чувствах и была неприятно поражена тем, что обнаружила. Она вдруг поняла, что возмутилась примерно так, как возмущалась бы, узнав, что купленная на ее деньги стиральная машина самовольно решила выстирать соседское белье.
   – Да уж, стиральная машина в мужья ну никак, – пробормотала Грета Сайбель.
   Допив шампанское, она быстро накинула пиджак и вышла в коридор. Из соседней двери доносились громкие голоса, но агенту Блондинке было наплевать на то, о чем говорят поэты-писатели.
   – В конце концов Репнин сам сегодня дежурит на Крупе, – усмехнулась внештатница. – Устанет в потемках рыть землю, пусть идет сюда: под поэтов копать будет.
   Девушка поправила на плече сумку, подсветила себе телефоном. Осторожно спустилась по лестнице, зашла в туалет и включила свет. Громкий вскрик резанул уши. Из туалетной кабинки выскочила зареванная девчонка лет двадцати. Следом выполз бомж, что-то нечленораздельно мыча. Грета, вздохнув, подумала, что даже такие вот пародии на мужчину нынче котируются, и, судя по возрасту девицы, вполне неплохо. Но перепачканная тушью замарашка продолжала тихонько скулить.
   – Чего кричишь? Я вроде не страшнее твоего дружка, – блондинка кивнула на бомжа, который безуспешно пытался сесть, для надежности цепляясь грязными руками за батарею.
   – Дружка? – повернув перепачканное косметикой лицо в другую сторону, та снова взвизгнула и шарахнулась от прикорнувшего у стены бомжа.
   – Я в твои годы в такое время дома сидела. Симпатичная деваха, но до такого вот опускаться? Ты что, нормального человека себе не могла найти?
   – Человека?
   – Понятно. С головой проблемы по жизни или ширнулась?
   – Мне в больницу надо, там у меня Кирпачек, – пролепетала девчонка, не сводя с Греты испуганного взгляда. Она протиснулась мимо нее и выскочила в коридор.
   – В больницу точно надо, – со вздохом сказала вдогонку Грета. – С головой стоит обратиться.
   Блондинка подошла к раковине, открыла холодную воду и, намочив ладони, прижала их к горячему лбу. Хотела повесить сумку на крючок, но, взглянув на копошащегося у батареи бомжа, засомневалась. Бомж напрягал, но куда деваться, если приспичило? И Грета прошла в кабинку, плотно закрыв за собой дверь.
   Бомж Коля наконец сел. Хмель разом выветрился, пользуясь редкой минутой трезвости, в голову полезли мысли о жизни. Стало тоскливо, и он достал из складок тряпья почти полный бутылек настойки боярышника. Посмотрел на него, встряхнул и вдруг понял, что пить не хочется. Впервые за долгое время спиртное вдруг стало ненужным, и он порылся в памяти, вспоминая, чем же вызвано это состояние. Перед глазами всплыла картинка: чьи-то необъятные бедра, обтянутые черными лосинами, и его руки на этих бедрах. «Вроде бы женщина была ничего себе», – подумал бомж Коля. Прислушавшись к шуму воды, он решил, что вопреки правилу, сегодня он предлагал познакомиться не бомжихе, а вполне приличной женщине.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация