А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Воспитай счастливого ребенка. Развитие личности от 3 до 12 лет" (страница 10)

   Потребности родителей и тирания ребенка

   Родитель должен любить своего ребенка, но не должен иметь насущной потребности быть любимым им постоянно. Те, кому дети нужны для оправдания брака и придания значимости своей жизни, находятся в очень невыгодном положении. Боясь потерять любовь ребенка, они не осмеливаются ни в чем ему отказывать, передавая ему даже власть в доме. Почувствовав, что родителям как воздух нужна его любовь, ребенок начинает беспощадно эксплуатировать эту потребность. Он становится тираном, правящим трепещущими подданными.
   Многие дети быстро научаются угрожать матерям лишением их своей любви, применяя открытый шантаж. Они говорят: «Я не буду тебя любить, если ты…» Трагедия заключается не в детской угрозе, а в том факте, что родители всерьез воспринимают эту угрозу. Да, некоторые родители очень серьезно воспринимают слова ребенка. Они плачут и просят ребенка продолжать любить их. Они пытаются задобрить его, разрешая ребенку делать все, что ему заблагорассудится.

   Свобода и вседозволенность

   В чем разница между свободой и вседозволенностью? Свобода ребенка – это понимание родителем, что его дитя – ребенок. Это означает понимание родителем того, что «мальчики есть мальчики», поэтому выстиранная рубашка недолго останется чистой; нормальный способ передвижения ребенка – бег, а не спокойная ходьба; деревья предназначены для того, чтобы лазать на них, а зеркала – для того, чтобы корчить перед ними рожи.
   Суть свободы заключается в принятии факта, что дети как личности имеют врожденное и неотъемлемое право на все чувства и желания. Свобода желать является абсолютной и неограниченной; все чувства и фантазии, все ощущения и желания, все мечты и устремления независимо от их содержания приемлемы, достойны уважения и должны быть выражены подходящими символическими средствами. Не разрешается деструктивное поведение; если же оно имеет место, то родитель должен вмешаться и направить это поведение в допустимое русло. Такой «символический» выход заключается в рисовании «злых» рисунков, метании дротиков в мишень, распилке деревяшек, боксу с грушей, записи страшных желаний на магнитную пленку, сочинении едких стихотворений, написании смертельных заклятий и т. д. Короче говоря, свобода – это принятие родителем воображаемого и символического поведения. Вседозволенность – это допущение родителем нежелательных и недопустимых действий. Свобода приводит к уверенности и возрастанию способности ребенка выражать свои чувства и мысли. Вседозволенность приводит к тревожности и возрастающим требованиям привилегий, которые не могут быть предоставлены.

   Новый подход: разное отношение к чувствам и действиям

   Краеугольным камнем нового подхода к дисциплине является различие между желаниями и реальными поступками. Мы устанавливаем допустимые пределы поступков, но ничем не ограничиваем желания.
   Главная дисциплинарная проблема состоит из двух частей: злого чувства и злого поступка. Чувства следует идентифицировать и выразить; действия могут быть ограничены и направлены в другое русло. Иногда идентификация чувств ребенка сама по себе оказывается достаточной, чтобы разрядить обстановку.
   М а т ь. Кажется, сегодня ты очень зол.
   С ы н. Да, так и есть.
   М а т ь. Кажется, ты просто кипишь от злости.
   С ы н. Ты попала в самую точку!
   М а т ь. И на кого ты злишься?
   С ы н. На тебя.
   М а т ь. Расскажи мне, за что.
   С ы н. Ты не взяла меня на стадион, а Стива взяла.
   М а т ь. Из-за этого ты и рассердился. Могу поручиться, что ты сказал себе: «Она любит его больше, чем меня».
   С ы н. Да.
   М а т ь. Ты и правда иногда так думаешь?
   С ы н. Да, это бывает.
   М а т ь. Знаешь, дорогой, когда ты начинаешь так думать, приходи сразу ко мне и все рассказывай.
   В других обстоятельствах приходится накладывать ограничения на реальные поступки. Четырехлетний Сэм хочет отрезать кошке хвост, чтобы посмотреть его устройство. Мать одобряет его «научные» устремления, но без обиняков ограничивает его в действиях.
   «Я понимаю, что ты хочешь посмотреть, что у кошки внутри. Но ее хвост останется на месте. Давай лучше поищем картинку, где нарисовано, что у кошки внутри».
   Когда мать обнаружила, что ее пятилетний Тед малюет картинки на стене гостиной, ее первым желанием было хорошенько его отшлепать. Но, увидев, как мальчик испугался, она не смогла ударить его, а вместо этого сказала: «На стенах рисовать нельзя, для этого существует бумага. Вот тебе три чистых листа». После этого мать начала мыть стены; Тед был поражен ее поведением и сказал: «Как я люблю тебя, мамочка». Для контраста сравните это со сценой, которая могла произойти в таких обстоятельствах в любой другой семье:
   «Что ты делаешь? Ты нездоров? Разве ты не знаешь, что нельзя пачкать стены? Противный ребенок, я уже не знаю, что с тобой делать. Подожди, придет папа, я все расскажу ему, и он тебе задаст».

   Дисциплина: прошлое и настоящее

   Существует огромная разница между старым и новым подходом к дисциплине. В прошлом, приучая ребенка к дисциплине, родители прекращали нежелательные действия, не обращая внимания на причины, порождавшие нежелательные поступки. Ограничения накладывались во время жестокой ссоры, часто носили нелогичный характер, были непоследовательными и оскорбительными. Более того, дисциплинарные взыскания накладывались в моменты, когда ребенок был меньше всего способен слушать, а внушения произносились тоном, который мог побудить ребенка к усилению сопротивления. Чаще всего ребенок оставался с тяжелым впечатлением, что ругали не его неблаговидный поступок, а его самого как дурную личность.
   Современный подход позволяет помочь ребенку сохранить свои чувства и исправить неверное поведение. Родители позволяют ребенку (с оговорками, которые обсуждаются ниже) высказывать все, что он чувствует, но ограничивают и направляют в другое русло его нежелательные возможные поступки. Ограничения накладываются так, чтобы сохранить самоуважение родителя и ребенка. Ограничения не должны быть произвольными и капризными, но воспитательными и способствующими формированию характера.
   Ограничения надо накладывать без насилия и гнева. Негодование ребенка по поводу ограничений надо предвидеть и понимать их естественность; ребенка нельзя дополнительно наказывать за то, что ему не нравится наложенное запрещение.
   Когда к дисциплине приучают таким образом, это может привести к самостоятельному (самопроизвольному) принятию ее ребенком из потребности изменить некоторые формы своего поведения. Тогда понятия родителей о дисциплине могут постепенно привести к формированию у ребенка самодисциплины. Идентифицируя себя с родителями, жизненными принципами и ценностями, ребенок строит для себя внутренние стандарты для управления своим поведением.

   Три зоны воспитания дисциплины

   Детям надо внушить ясное различение между приемлемым и неприемлемым поведением. Дети чувствуют себя более надежно, когда знают границы допустимых действий. Пользуясь способом, предложенным доктором Фрицем Редлем, мы можем сказать, что поведение детей распределяется на три цветные зоны: зеленую, желтую и красную. Зеленая зона представляет собой желательное и санкционированное поведение, область, где наше «да» дается ребенку свободно и милостиво. Желтая зона представлена поведением, которое не санкционировано, но терпимо ввиду особых обстоятельств. К таким особым обстоятельствам относятся:
   1. Допуск для новичка. Начинающего водителя не штрафуют, если он, включив сигнал правого поворота, поворачивает налево. Такие непреднамеренные ошибки терпимы, так как ожидается, что в будущем, с накоплением опыта, они не будут повторяться.
   2. Допуск на тяжелые времена. Особые стрессовые ситуации: несчастные случаи, заболевания, переезд на новую квартиру, разлука с друзьями, смерть или развод родителей требуют особого, более мягкого подхода к детям. Мы даем такое послабление в знак того, что понимаем трудности ребенка и потребность в том, чтобы привыкнуть и приспособиться к новым обстоятельствам. При этом мы не притворяемся, что нам нравится такое поведение. Наше отношение ясно говорит ребенку, что его плохое поведение терпят только ввиду исключительных обстоятельств.
   Красная зона представляет собой поведение, которое нельзя терпеть и, безусловно, надо прекратить. Сюда относится поведение, угрожающее здоровью и благополучию семьи, финансовому состоянию. Сюда также относится поведение, запрещенное по юридическим, этическим или социальным нормам.
   Запретительные меры в красной зоне так же важны, как разрешительные меры в зеленой зоне поведения. Если ребенку позволяют вести себя нетерпимым образом, то его тревога от этого только возрастает. Восьмилетний мальчик, которому разрешили прокатиться на заднем бампере автобуса, обвиняет свою мать в том, что она не любит его: «Если бы ты действительно любила меня, то не разрешила бы мне прицепиться к автобусу. Ведь я мог погибнуть».
   Другой ребенок думал, что у его отца неправильные представления о воспитании и неправильные моральные стандарты, потому что он разрешил сыну носить нож с выкидным лезвием. Другой мальчик потерял уважение к своим родителям после того, как они разрешили его друзьям устроить настоящий погром в его научной лаборатории. Маленькие дети не притворяются, им действительно очень трудно справиться со своими социально неприемлемыми импульсами. Родители должны стать союзниками детей в борьбе с такими импульсами. Накладывая ограничения, родители предлагают ребенку помощь. Останавливая опасное поведение, ограничение также представляет собой молчаливое послание: «Ты не должен бояться своих импульсов. Я не дам зайти тебе слишком далеко. Ты в безопасности».

   Способы установления границ

   В установлении ограничений, как и вообще в воспитании, результат зависит от процесса установления ограничений. Ограничение должно быть установлено так, чтобы ясно сказать ребенку, что является неприемлемым в его поведении и какие замены возможны.
   Ты не можешь бросаться посудой, но можешь бросаться подушками. Если прибегнуть к более понятным грамматическим оборотам: не бросай тарелки, бросай подушки. Не бей брата, бей боксерскую грушу.
   Предпочтительно, чтобы ограничение было полным, а не частичным. Есть разница между разрешением брызгать водой на маленькую сестренку и запрещением это делать. Ограничение, которое гласит: ты можешь брызгать водой на сестренку, если она не очень вымокла, влечет за собой уйму проблем. Такое смутное запрещение оставляет ребенка без четкого критерия принятого конкретного решения.
   Ограничение должно быть твердым, таким, чтобы ребенок с ним получил единственное мысленное послание: «Это действительно запрещение. Я имею в виду именно то, что сказал». Если же родитель не знает, что делать, лучше не делать ничего, а обдумать и прояснить для себя свое отношение к поведению ребенка. Тот, кто колеблется и одновременно пытается установить ограничения, тонет в бесконечных спорах. Ограничения, наложенные нерешительно и неуклюже, являются вызовом для ребенка и становятся сражением характеров, которое невозможно выиграть ни одной из сторон. Ограничение должно быть высказано таким образом, чтобы свести к минимуму негодование ребенка и максимально сохранить его самоуважение. Сам процесс наложения ограничения должен служить проявлением родительской власти, но не принимать форму оскорбления личности. Надо опираться на конкретное событие, а не на криминальную историю прошлого. Нельзя поддаваться искушению решить все проблемы одним махом в один миг. Вот типичный пример нежелательной практики.
   Восьмилетняя Энни идет с матерью в магазин. Пока мать делает покупки, Энни ходит по отделу игрушек и выбирает три игрушки, которые она сохранила бы в случае пожара. Когда мать возвращается, Энни уверенно спрашивает: «Какие игрушки я могу взять с собой?» Мать, потратив большую сумму на одежду, которая потом оказалась не очень нужной, в ответ выпаливает: «Еще игрушки? У тебя их столько, что ты сама не знаешь, что с ними делать и куда их девать. Ты хочешь все, что попадается тебе на глаза. На этот раз тебе придется умерить свой аппетит».
   Минуту спустя мать, осознав источник своего гнева, пытается задобрить свою дочь и покупает ей мороженое. Но лицо Энни остается мрачным и насупленным.
   Когда ребенок требует что-то, в чем мы должны ему отказать, нужно дать ему удовлетворение, признав его право желать. Так, мать Энни могла бы ответить дочери на ее просьбу:
   «Ты хотела бы взять несколько игрушек домой».
   «Бьюсь об заклад, ты с удовольствием унесла бы домой весь прилавок, но сегодня у нас нет денег на игрушки. Осталось только одно пенни на воздушный шарик или на жвачку. Что бы ты хотела – шарик или жвачку?»
   Вероятно, Энни выбрала бы жвачку, и инцидент был бы исчерпан словами матери: «Энни, возьми свою жвачку». Но девочка могла бы и расплакаться от отказа матери купить ей игрушку. В любом случае матери нельзя было отступать от принятого решения и предложенного дочери выбора. Она могла бы как в зеркале отразить желание девочки купить игрушки, но запрет должен был сохранить свою силу. «Ты очень хотела бы получить эти игрушки. Ты очень этого хочешь.
   Ты показываешь мне это своими слезами. Я все понимаю, моя радость, но сегодня мы не станем покупать игрушки».
   Есть несколько способов словесно определить ограничения. Иногда полезным оказывается следующая четырехэтапная последовательность.
   1. Родитель признает желание ребенка и формулирует его простыми словами: «Тебе сегодня очень хочется пойти в кино».
   2. Родитель ясно и четко накладывает ограничение на конкретное действие: «Но правила в нашем доме таковы, что по будним дням ты не ходишь в кино».
   3. Родитель подчеркивает путь, которым желание ребенка может быть выполнено хотя бы частично: «Ты сможешь пойти в кино в пятницу или в субботу вечером».
   4. Родитель помогает ребенку выразить свое недовольство, которое возбудили наложенные на его поступки ограничения:
   «Ясно, что тебе не нравятся такие правила».
   «Ты хотел бы, чтобы таких правил не было вовсе».
   «Ты хотел бы, чтобы по правилам ты ходил в кино каждый вечер».
   «Когда ты вырастешь и у тебя будет свой дом, ты сможешь поменять правила».
   Не всегда необходимо или возможно формулировать ограничения по такому образцу. В некоторых случаях надо сначала наложить ограничение, а потом зеркально отразить соответствующие чувства. Если ребенок готов бросить в сестру камень, то матери следует сказать: «Брось не в нее, а в дерево!» Она поступит правильно, если тотчас укажет дерево, отвлекая ребенка от неправильного действия. После этого можно обратиться к чувствам и предложить несколько способов их безвредного выражения:
   «Ты можешь сколько тебе угодно сердиться на сестренку».
   «Ты можешь хоть лопнуть от злости. Ты можешь ненавидеть ее, но не смей ее бить».
   «Если тебе хочется, бросай камни в дерево и воображай, что это твоя сестра».
   «Если хочешь, можешь нарисовать ее лицо, приколоть портрет к дереву и бросать в нее камни, но нельзя причинять ей вред».
   Ограничения должны накладываться языком, который не задевает самоуважение ребенка. Ребенок лучше слушается запретов, если они выражаются кратко и безлично.
   «Никакого кино по будням» вызывает меньше возмущения, чем «Ты знаешь, что не будешь ходить в кино по будним дням».
   «Пора спать» воспринимается гораздо спокойнее, чем «Ты еще слишком мал, чтобы сидеть за столом. Отправляйся в постель».
   «На сегодня достаточно телевизора» лучше, чем «Сегодня ты уже насмотрелся телепередач, выключай телевизор».
   «Друг в друга не стрелять» выполняется с большей охотой, чем «Прекрати стрелять в него».
   Запреты воспринимаются ребенком с большей охотой, если в них подчеркивается функция объекта. «Стул предназначен для сидения, а не для стояния» воспринимается с большим пониманием, чем «Не стой на стуле». «Кубики предназначены для игры, а не для бросания» воспринимается лучше, чем «Не разбрасывай кубики» или «Очень жаль, но я не могу разрешить тебе бросаться кубиками, это слишком опасно».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация