А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пыль дорог" (страница 22)

   История седьмая
   Потери и находки

   Пушистый снег неспешно падал на землю, хлопья кружились под легкими порывами ветра, оседали на голые ветви деревьев, а семейный спор только начинал набирать обороты.
   Они сидели за круглым столом в небольшой гостиной – представители трех поколений. И сейчас папа, мама, бабушка и дедушка пытались воспитать одного огненно-рыжего парня, замершего в дверях и несмело переминающегося с ноги на ногу.
   – Ну что я такого говорю? – обиженно проканючил парень. – Я просто хочу провести зимние каникулы вне дома!
   – Джейт… – грозно начала мать, темноволосая женщина в строгом черном платье.
   Договорить она не успела.
   – А что Джейт, что Джейт? Уже семнадцать, восемнадцать, – парень принялся загибать пальцы, подсчитывая, – двадцать один год, как Джейт!
   Бабушка, довольно крепкая дама, только покачала укоризненно головой.
   – Ага, двадцать один, – фыркнул дедушка, осанистый мужчина: седоволосый, в очках с тонкой оправой и небольшой бородкой-клинышком. – И четыре года из них ты провел неизвестно где.
   – А я виноват? – взвился парень. – Можно подумать, я специально влез в пентаграмму.
   – Джейсперт Крау! – Громовой голос бабушки разнесся по гостиной и заставил подскочить на месте сразу троих: и дедушку, чье неосторожное замечание произвело эффект взорвавшейся бомбы, и молчавшего до этого времени отца – мужчину в строгом костюме-тройке, и собственно рыжеволосого виновника торжества.
   – Что?! – в один голос вопросили все трое.
   Бабушка страдальчески закатила глаза. Это получалось у нее красиво, артистично.
   – Джейс, я не с тобой разговариваю, – сказала она. – И не с тобой, Джерри. Да, Джейт, я обращаюсь именно к тебе!
   Представитель третьего поколения славного семейства Крау укоризненно ковырнул пальцем дверной наличник:
   – Ну?
   – Тебе действительно это надо? – тихо поинтересовалась бабушка, не отрывая от внука внимательного взора.
   На некоторое время в комнате воцарилось гробовое молчание.
   – Мама, ну о чем ты его спрашиваешь? Ты посмотри на этого оболтуса! – Джерри Крау, словно было непонятно, о ком он говорит, указал рукой на сына. – Он просто втемяшил себе что-то в голову и носится с этой идеей.
   В кухню просунулась черноволосая девичья голова:
   – Что за шум, а драки нет?
   – А, – махнул рукою отец, – как обычно. Вернулся неизвестно откуда полгода назад – и на каникулах опять куда-то рвется.
   – Так мы ж уже вроде решили, – удивилась девица, отталкивая загородившего проход Джейта и заходя в гостиную. Было ей лет двадцать пять, и была она зеленоглаза, смешлива и розовощека с мороза. – Джейт или берет меня в качестве конвоя, или сидит дома. Ну что, согласен? – Последний вопрос был адресован непосредственно парню.
   Черт, уже готовый выдохнуть: «На фига ты мне нужна?», вдруг понял, что в этом случае он вообще никуда не попадет, махнул рукой и вздохнул:
   – Согласен!
   Он схватил девицу за руку и с воплем: «Свободу Юрию Деточкину!» – растаял в зеленоватом облаке портала, пока родичи не передумали.
   Теплый летний вечер вступал в свои права. Солнце медленно ползло к горизонту, а по одной из улиц небольшого провинциального городка Дайхаса куда-то спешила стройная, можно даже сказать, тощая фигурка.
   На мгновение девушка остановилась, нервно огляделась по сторонам и ускорила шаг. До закрытия лавок осталось всего ничего, а ей надо заработать хотя бы пару медянок. В конце концов, дома сестры ждут.
   На мгновение девушку посетила нездоровая идея продать лечебный амулет, но она исчезла так же быстро, как и появилась – не дай боги, кто-нибудь заболеет, а лекаря здесь и днем с огнем не найдешь. К тому же местные жители охотно покупают травы Инге. Будь в Дайхасе хоть один порядочный врачеватель, и семья Миисарт лишилась бы еще одной возможности зарабатывать деньги.
   Эсме Миисарт – а именно она сейчас и шла по улице – вздохнула, пригладила растрепавшиеся черные волосы и еще раз огляделась по сторонам, искренне надеясь придумать, что же все-таки делать. Взор скользнул по захлопывающимся ставням торговой лавки, на миг задержался на выставленных на небольшом столике у входа золотых украшениях (разумеется, все – под охранным заклинанием) и замер на остановившемся рядом с этой же лавкой молодом смуглом парне-квартероне.
   Пытаться «позаимствовать» украшения – бессмысленно. За руку схватят в тот же миг. А вот квартерон одет богато, даже вычурно. Может, стоит у него перышки пощипать? Вот, скажем, подойти к нему сейчас, осторожно так, склониться над столиком, словно тоже рассматривая золото, а самой тем временем…
   Квартерон заинтересованно разглядывал украшения. А у Эсме, при взгляде на их цены, начала кружиться голова. Триста злотых – это же уму непостижимо!
   Девушка поспешно отвернулась от того колье, которое с таким интересом разглядывал покупатель, и уставилась на непримечательное колечко, лежавшее рядом. Тут цена была поменьше, а значит, можно было не беспокоиться, что ляпнешь что-то не то.
   Пальцы меж тем скользнули в кошелек квартерона и нащупали небольшую монету. Вот только вытащить ее не успели – хрупкое девичье запястье попало в стальной захват.
   Эсме, подавив вскрик боли, попыталась рвануться в сторону, но хватка стала только сильнее. Еще секунда – и запястье будет сломано.
   Сцена происходила при гробовом молчании и общей неподвижности участников. Квартерон, не выпуская руки воровки, продолжал изучать стенд, хозяин любезно подсовывал ему новые безделушки, а Эсме, вымучивая слабую улыбку, пыталась вырваться.
   – А покажите мне, пожалуйста, вот это кольцо, – вежливо попросил парень и ткнул пальцем левой руки в одно из украшений – правая, к сожалению, была занята.
   Ювелир поспешно вытащил отделанное бриллиантами изделие.
   Квартерон задумчиво покрутил его на ладони и, не выпуская пойманную воровку, протянул ей перстень:
   – Солнышко, как тебе?
   – Да пошел ты… – начала девушка, но скривилась от резкой боли, когда квартерон чуть усилил хватку, и резко поменяла тон: – Прелестно, милый! – Эсме выдавила улыбку. – Покупай и пошли отсюда.
   – Думаешь? – Хватка слегка ослабла. Но не настолько, чтобы можно было вырваться. – Нет, Хэлле покажется, что слишком это вычурно, а это все-таки подарок на день рождения. Может, лучше это?
   Взглянув на тонкое переплетение белого и красного золота, незадачливая воровка просто не смогла сдержать восторженного вздоха.
   – Мне тоже понравилось, дорогая, – улыбнулся квартерон.
   Эсме очень хотелось рассказать все, что она думает об этом нехорошем господине, но легкое нажатие его пальцев, от которого хочется взвыть, – и с губ срывается мягкое:
   – Конечно, милый, я очень рада. – Подтекст: «Да разожми же руку хоть чуть-чуть, чтоб тебе до конца жизни с эршу целоваться!» – не услышал бы только глухой.
   На прилавок перед ювелиром легла ровная стопка монеток.
   – Все правильно: семьдесят два злотых девять сребреников? – Как и, главное, откуда покупатель успел извлечь деньги, Эсме так и не поняла.
   – Да, господин, – услужливо закивал хозяин лавки, седой гоблин. – Все верно. И вкус у вас хороший. Кольцо делал великий мастер – все владельцы его изделий счастье себе находили!
   По губам покупателя скользнула скептическая ухмылка:
   – Отлично. – Кольцо буквально исчезло с прилавка. – Идем, милая?
   Эсме только скривилась – выбора у нее все равно не было.

   Джейт много рассказывал о том мире, где он по какой-то иронии судьбы проторчал около четырех лет. И чего он только не поведал: например, о том, как его вызвала какая-то девчонка, чтобы помог найти пропажу – эльфийскую диадему. Он и помог – не бросать же ее в беде, в самом деле. Уже собрался было домой вернуться, да опять в какую-то пентаграмму засосало. Вот только новый вызыватель не поверил, что черт – не джинн, так что пришлось фиг знает сколько в пентаграмме просидеть. А потом было знакомство с Айзаном, мошенником, помощь в поисках пропавшей дочери бубнового туза… Да и вообще много чего было. Вот только описания явно не совпадали с тем, что увидела Яли. Вместо ровных улиц обнаружились какие-то узкие, извивающиеся дорожки, магические фонари, которые, по словам путешественника, освещали каждый метр, здесь отсутствовали как класс. То же касалось и кривых, покосившихся домов. Плюс ко всему, несмотря на быстро сгущающуюся темноту, стояла дикая жара, к которой одеяние Яли – джинсы и теплый свитер – совершенно не подходило. Впрочем, эта проблема разрешилась очень быстро: черт не успел и глазом моргнуть, как вместо зимней одежды на его спутнице появился легкий летний сарафан на тонких бретелечках.
   Что, впрочем, не спасло черта от расправы.
   – Ну? И куда ты меня завел? – грозно поинтересовалась девушка.
   Джейт растерянно поозирался и пожал плечами:
   – Сам ничего не понимаю. Координаты абсолютно точные, а куда нас занесло…
   Яли огляделась по сторонам, к чему-то принюхалась, послюнявила палец, подняла руку вверх – то ли определяя, откуда дует ветер, то ли еще что – и поморщилась:
   – И послали же силы брата-двоечника! Ты поправку на расширение Вселенной учитывал? А на вращение планет?
   Парень пристыженно опустил голову.
   – То-то же, – фыркнула его сестра. – Мир, может, и правильный, вот только сместились мы неизвестно куда. Километров сто – двести точно есть. Хорошо, что по горизонтали, а не по вертикали.
   – Я к земле небольшую привязку дал, – еле слышно признался брат. – Еще сам удивился, что смещение вниз пошло.
   – Спасибо хоть на этом, – хмыкнула Яли. – Не особо люблю стадию свободного полета без парашютов. – Молчание было ей ответом. – Так, ладно. Я прогуляюсь, посмотрю, что здесь и как, а ты пока выясни, это хотя бы тот мир, в который ты стремился? Или с этим тоже промахнулся?
   – Я с тобой!
   Яли только скривилась:
   – Ой, не смеши меня.
   – Это может быть опасно. Мало ли кто здесь ходит!
   – Ваши крокодилы – вы их и спасайте! – озвучила девушка фразу из бородатого анекдота и растаяла в воздухе, оставив черта в гордом одиночестве.

   Отпустить руку Эсме новый знакомый – видели мы таких знакомых у бусеу в пасти! – соизволил, лишь завернув за очередной поворот и остановившись в тупике: дома смыкались стеною, над головой нависали небольшие балкончики. И ни малейшего намека на двери, через которые можно было бы попытаться скрыться.
   – А теперь давай поговорим, – протянул парень, отступая на шаг от Эсме. – Красавица, тебе не говорили о том, что воровать – плохо?
   – Говорили, – мрачно бросила девушка, на всякий случай также отступая от него. Уж чего-чего, а душеспасительных моралей она совсем не ожидала. Вел бы уже к стражникам и не мучился.
   – А о том, что воровать у представителя Пиковой гильдии – еще и опасно для жизни?
   Эсме так и замерла с открытым ртом. Боги, во что она вляпалась?!
   Крик застрял в горле. Слишком уж отчетливо поняла незадачливая воровка, что, если она закричит «караул», горло ей перережут раньше, чем на улицу выскочит хоть один горожанин.
   – Итак, солнышко, я не слышу ответа. – По губам квартерона скользнула тонкая усмешка: похоже, этот мерзавец откровенно наслаждался происходящим.
   – Не говорили, но я предполагаю, – выдавила его собеседница.
   – Прелестно! – вздохнул он, покачав головой. – Такая детская непосредственность. И что же сподвигло тебя на такой подвиг, красавица?
   Девушка на миг закусила губу и сказала первое, что пришло в голову:
   – А у тебя на лице не написано, кто ты такой. – И ведь правду же сказала?
   Парень словно и не заметил, что к нему обратились на «ты».
   – Боже мой, куда катится мир… – Фальшивый вздох пики был слышен, наверное, на другой улице.
   И вот почему-то именно эти слова больно задели Эсме.
   – А что тебе не нравится? – не выдержала она. – Каждый зарабатывает как может. А мне еще сестер кормить. Зато на моих руках крови нет.
   Последняя фраза явно не понравилась квартерону.
   – Ты ведь не выше семерки, да? – осторожно поинтересовался он, зачем-то взвешивая на ладони невесть откуда появившийся кинжал.
   Девушка сглотнула комок, застрявший в горле. На мгновение ей захотелось заявить, что она как минимум бубновая королева.
   – Я не состою в гильдии, – с трудом выдавила она.
   – Однако, – неопределенно протянул убийца, задумчиво проводя пальцем по блестящему лезвию. – А что же так?
   Может, Эсме и могла бы ответить вежливо, но нервы были на пределе:
   – Да ты знаешь, какие там взносы? – взвилась она.
   – Две медянки для начинающих, – пожал плечами квартерон. – И пять – вступительный. Неужели так трудно собрать?
   – Откуда ты вылез? – Кажется, на ее крик должна была сбежаться половина населения этого всеми богами забытого городка, но никто даже не выглянул. – А семь сребреников не хочешь? И вступительный – злотый!
   Квартерон тихо присвистнул и даже удивился:
   – Ты ничего не перепутала? В Алронде именно такие расценки.
   – Извините, но у нас не Алронд, – язвительно скривилась девушка.
   И не заметить это, кажется, очень трудно.
   Неизвестно, до чего мог дойти этот разговор – может, собеседница и довела бы убийцу до того, что он просто перерезал бы ей горло, – но квартерон неожиданно рванулся к ней и резко толкнул в сторону.
   Падая, девушка больно ударилась о землю:
   – Какого черта?.. – Слова застряли у нее в горле: юноша валялся на земле, и сейчас ему было явно хуже, чем ей, – в его спине торчало оперенное древко болта.

   По крайней мере одну из сестер Миисарт, Инге, в Дайхасе считали ведьмой. Нет, то, что магических способностей у нее не было, мог сказать любой горожанин: в противном случае, девушку уже давно забрали бы эмиссары если не императора, то герцога Корелийского точно – власти всегда нужны стоящие волшебники, – а вот тот факт, что старшая Миисарт прекрасно разбирается в травах и грибах, как средствах лечения самых разных болезней, наводил на определенные размышления. Впрочем, о матери ее, Агде, тоже ходили подобные слухи, но это совсем не мешало старухе жить на широкую ногу и содержать трех дочек: слухи о том, что две из них – подкидыши, отметались на корню. Ну и что, что одна на четверть темная эльфийка, вторая – лесная, а третья – и вовсе тренти? Все три квартеронки – смуглые, темноволосые, похожие друг на друга и вообще неразлейвода, так какая разница, родные они сестры или сводные?
   Инге, одна из сестер, перебирала собранные травы, когда дверь их небольшого домика распахнулась и в сени ввалились трое. И если одной из прибывших была Эсме, то почему она волочет на себе какого-то парня? Да и заглянувшего следом за этой странной парочкой офицера городской стражи Инге совершенно не жаждала увидеть!
   – Эсме, что происходит… – начала лекарка, поспешно захлопывая ящик трюмо: налюбовалась на его содержимое – и хватит. Потом еще посмотрит.
   Договорить ей не дали:
   – Инге, сестренка, ты уже дома? А я думала, до сих пор травы собираешь. – Эсме тараторила с такой скоростью, что травница не успевала вставить ни слова. – Представляешь, нашла я своего муженька! – Девушка ткнула кулаком в бок повисшего на ней парня, раздалось какое-то невнятное бормотание. Пьян он, что ли? Следующие слова подтвердили опасения Инге. – Представляешь, напился, как скотина, лыка не вяжет! Правильно мама говорила, от этих темных эльфов добра не жди – любят гульнуть на стороне. Напьются, как свиньи… Ой, офицер, это я не о вас! – Даже в полумраке комнаты было видно, как покраснел сопровождающий парочку остроухий полукровка.
   На миг Эсме запнулась, подбирая слова, и Инге смогла влезть в ее монолог:
   – Подожди-подожди, я не поняла. Какой муж? Кто напился?
   – Да муженек же мой! Эта ж скотина уже второй день дома не появляется! Нашла я его, понимаешь? – Эсме сделала ударение на последних словах.
   Инге хотела было возмутиться, что она не понимает абсолютно ничего, но натолкнулась на ледяной взгляд сестры, увидела, что офицер-полукровка настороженно нахмурился, и расплылась в улыбке:
   – Все-все! Ну конечно же! Извини: забегалась, заработалась. Офицер, все в порядке, спасибо, что сестренку проводили до дома.
   Стражник окинул насупленным взглядом комнату, выдержанную в классическом стиле «Ведьма злая, престарелая»: на стенах висят пучки трав, в дальнем углу притаился лошадиный череп, на грубо сбитом столе едва теплится полдесятка почти растаявших свечей, на узкой лавке свернулся калачиком черный, едва заметный в темноте кот – и на всякий случай уточнил:
   – Вы уверены, что все в порядке?
   – Конечно! – в один голос заверили его сестры. – А с этим пьянчугой мы сами разберемся.
   Но стоило двери за стражником закрыться, как разъяренная Инге развернулась к сестре:
   – Может, объяснишь мне, что происходит? Что за пропойцу ты домой притащила? И замуж за него еще успела выйти?
   Вот только ответа она так и не получила: Эсме, с трудом поддерживая своего спутника, шагнула к лавке и уронила его прямо на скамью, чудом не придавив спящего кота – тот в последний момент успел шарахнуться в сторону с отчаянным мявом.
   – Помоги, – тихо выдохнула Эсме, и Инге с ужасом разглядела, что темное платье сестры все в крови.
   Инге раньше никогда не занималась серьезными ранами. Одно дело – прикладывать подорожник на разбитые коленки сестер, и совсем другое – разбираться, что же произошло с притащенным Эсме парнем.
   Торчащий в плече арбалетный болт, чуть прикрытый плащом, был обломан у самой кожи. В ответ на злобный взгляд травницы ее сестра стушевалась и тихо выдохнула:
   – Мне же надо было его как-то до дома довести. А с такой палкой в плече…
   – Обломала ты его как? – не выдержала лекарка. – Он же толстый!
   – Не знаю, – хлюпнула носом Эсме, пристыженно опуская глаза.
   Разбираться, кого и почему притащила сестра, сейчас было бы бессмысленно. Инге вздохнула и принялась расстегивать колет на раненом. Никаких признаков жизни тот не подавал.
   – Других ран у него нет? – спросила Инге.
   – Да вроде не жаловался, – тоскливо вздохнула Эсме.
   Пытаться снять колет и рубаху с пострадавшего было бы бесполезно – слишком неудобно он лежал. Все, что удалось Инге, это повернуть его на бок и осторожно оттянуть материал, пытаясь рассмотреть рану. Плотная ткань пропиталась кровью и прилипла к телу. Белоснежная рубашка с кружевным воротником – и того хуже: разорванная материя обвисла бахромой, странным образом намоталась на обломок болта. Выкручивать его, что ли, пытались?
   Травница осторожно прикоснулась к торчащему из тела куску дерева. Как его извлечь, она пока плохо представляла.
   – Принеси корпию, чистую ткань и воду, – нетерпеливо бросила она через плечо.
   – Где я воду ночью возьму? – возмутилась Эсме.
   – Мужчин домой приводишь, будь добра за ними ухаживать, – отрезала сестра.
   Девушка замолчала, возмущенная столь резким замечанием, а потом неслышно отступила в сторону. Через несколько минут она стояла подле лавки, держа в руках то, что потребовала Инге.
   – Лучше помоги на кровать отнести. Нечего ему в сенях валяться.
   – А сразу сказать не могла?
   Инге только губы поджала:
   – Я не подумала.
   Оттащить квартерона из сеней удалось с трудом. Хрупкий, стройный – он неожиданно оказался очень тяжелым. Его бессознательное тело так и норовило выскользнуть из перепачканных кровью ладоней. Как сестрам удалось затащить его в комнату, ни разу не уронив, осталось тайной.
   Эсме хотела сразу уложить раненого на кровать, но Инге не дала:
   – С ума сошла? А простыни кто стирать будет?
   Пришлось девушке поддерживать неожиданного муженька и терпеливо ждать, пока Инге найдет на дне сундука плотную коблинайскую ткань, заговоренную от промокания, и расстелет ее. Ждать пришлось долго: сверху в сундуке лежала гоблинская подделка, и травница сперва схватила ее, но потом разглядела в уголке чуть косоватое смазанное клеймо – и ткань полетела в сторону, чудом не накрыв с головой Эсме, по-прежнему поддерживающую квартерона. Тот, кажется, чуть слышно застонал и дернулся, чудом не выскользнув из перепачканных кровью ладоней девушки.
   Наконец материя была обнаружена, расстелена, и нового вроде как родственника уложили на кровать. Может, не совсем бережно, но пусть и этому радуется, мрачно решила травница. Не встреться ему Эсме (как это произошло, выясним позже), валялся бы где-нибудь в переулке.
   Колет и рубашку с раненого удалось снять с трудом: пропитавшаяся кровью ткань присохла к телу, пришлось отмачивать водой – не дергать же, в самом деле. На левом плече виднелись какие-то тонкие черные линии, но Инге сейчас было не до рассматривания татуировок.
   Сперва пришлось смыть грязь, убрать налипшие нитки. Эсме, работавшая на подхвате, меняла воду три раза.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация