А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пыль дорог" (страница 19)

   – Рен, пойди прогуляйся, – предложил он мошеннику.
   – Что? – оторопело вопросил тот. Такого он совсем не ожидал. То спешат куда-то, как на пожар, то резко отправляют чуть ли не к эльфам на острова.
   – Иди погуляй, – отчеканил музыкант.
   Каренс возмущенно фыркнул, но спорить не стал – себе дороже. Просто отошел к стайке ребятишек, где на глазах у потрясенных детей вытащил прямо из воздуха колоду карт.
   Шаг, другой… Найрид сам не мог объяснить, зачем он считает шаги. Он просто остановился возле сидящей на козлах кибитки женщины, штопающей то ли юбку, то ли платье, и тихо сказал:
   – Здравствуй, Эленви, – привычно переделав человеческое имя «Элета» на оркский манер.
   Она вздрогнула, подняла на него взгляд. Все такая же, совсем не изменилась: синие глаза, волосы цвета спелого зерна, высокий лоб. Он отметил ее сразу, при первой встрече, легко узнал и сейчас. На мгновение ее лицо вспыхнуло радостью, но, когда она заговорила, голос был ровен и деловит:
   – Здравствуй. Не ожидала тебя увидеть.
   – Да и я тебя тоже, – хмыкнул менестрель. – Ты – и в этом таборе?
   – А что такого? – вспыхнула женщина. – Почему я не могу быть там, где хочу? Или думаешь, только тебе позволено гулять где хочешь? Почему я должна сидеть в одном городе? – Кажется, на мгновение в ее голосе проскользнули нотки оправдания. – Мне надоел Даар, я увидела проходящий мимо табор и решила уйти. – Эленви гордо вскинула голову. – Или я не имею на это права?
   – Нет, почему же, – вздохнул менестрель. – Все в порядке. Просто я поразился, что ты оказалась именно в этом таборе.
   Женщина подозрительно уставилась на Найрида:
   – А что в нем такого?
   – Нет-нет, ничего, – поспешно заверил ее менестрель и на мгновение запнулся, подбирая тему для разговора.
   В тот же миг откуда-то из-под колес телеги выглянули двое: мальчик лет пяти и девочка – ей было не больше трех. Девочка бросилась к Эленви:
   – Мама, мама, а Лозалан меня Фливи назвал!
   Швея случайно промахнулась, уколов себя иглой, и, отложив шитье в сторону, провела рукой по голове девочки:
   – Хорошо, Фрина.
   – Мама, а как мне его назвать? Он сказал, что мы поженимся, когда выластем!
   Женщина замерла, не в силах подобрать подходящего ответа. Положение спас менестрель:
   – Тебя зовут Фрина?
   Девочка перевела на него задумчивый взгляд и кивнула, посасывая большой палец.
   – И как? Ты за него замуж хочешь?
   Новый кивок.
   – Тогда можешь звать его Розом, – предложил менестрель. – А раздумаешь – опять Розараном.
   Фрина почесала голову, раздумывая о чем-то своем, и умчалась, утащив за руку мальчишку.
   Менестрель покосился на швею:
   – Так, значит, мама?
   – Предположим. И что с того? – Она изо всех сил пыталась хранить спокойствие.
   – Сколько ей лет?
   – Зимой будет четыре.
   Молчание повисло над ними, грозясь обрушиться, подобно гномьей секире. Первым решился менестрель:
   – Я ведь последний раз был в Дааре около пяти лет назад?
   – Меньше четырех с половиной.
   – Осенью?
   – На полгода раньше – весной.
   Тут уже Найрид не выдержал:
   – И ты столько времени молчала?
   – А где я должна была тебя искать? – раздраженно дернула плечом женщина. – Рассылать по всему Гьерту почтовых голубей?
   Менестрель ничего не ответил. Какое-то время он смотрел на Фрину, которая вместе со своим другом присоединилась к компании детей, восторженно наблюдающих за карточными фокусами. Потом тихо обронил:
   – Подожди, я сейчас.
   Подойдя к развлекающему детей Каренсу, менестрель некоторое время о чем-то с ним спорил. Вернувшись, он протянул женщине тяжелый кошелек:
   – Возьми. Здесь…
   – Мне не нужны твои деньги, – перебила его Эленви. Рука замерла протянутой. – Я сама смогу воспитать своего ребенка.
   – Но…
   – Мне не нужны деньги. Я не знаю, как получилось, что ты тоже оказался здесь, но от тебя я не возьму ни медянки, – отчеканила она.
   Он не стал спорить, развернулся и, подойдя к фокуснику, хлопнул его по плечу, привлекая внимание. Их разговора Эленви не услышала. Найрид и его товарищ ушли, а женщина все смотрела им вслед, вспоминая.

   …Даар находился на краю обитаемого мира, там, где день и ночь длятся по полгода. Говорят, именно из этих земель и пришли тролли, основавшие Гьерт. Так говорят, а уж правда ли это, одному Скхрону известно.
   Найрид искренне завидовал тем, кто, накопив деньги летом, мог позволить себе зимой отдыхать. Ему это никогда не грозило: перебиваясь от одного заработка до другого, он мог за несколько дней не получить ни медянки, а потом вдруг неожиданно разбогатеть на полсотни злотых. День на день не приходится.
   В любом случае в тот день, когда музыкант пришел в Даар, все, что у него было при себе, – это гитара. Играть на улице в мороз смерти подобно: инструмент может «заболеть» – рассохнется дека, по обечайке пойдут трещины, перекосится гриф, да и струны начнут хрипеть и дребезжать. Найрид даже в чехол гитару положил, чтобы ничего не случилось.
   Хозяин трактира «Черная кошка» разрешил поработать у него всего-навсего за четверть дневного дохода (были и такие, что брали не меньше половины). Бард неспешно настраивал инструмент: наплыв посетителей начнется только через час.
   Первая песня, неторопливый перебор струн. Грустная баллада о русалке, влюбившейся в смертного. Вторая – марш Зеленого Полка – резкий бой, от которого ноют кончики пальцев.
   Песни лились одна за другой, и менестрель, увлеченный музыкой, не заметил, как на столик, рядом с которым он сидел, поставили поднос:
   – Поешьте. Вы, наверное, устали?
   Музыкант вскинул голову и встретился с усталым взглядом синих глаз. Он на ощупь подхватил стакан, отхлебнул – оказалось, молодое вино:
   – Спасибо, красавица. Ты здесь работаешь?
   Она кивнула, перебросив золотую косу с груди на спину:
   – Да, разносчицей.
   – А зовут тебя как?
   – Элета, – смущенно улыбнулась она, опустив глаза.
   Рука осторожно, даже несмело коснулась струн, менестрель нашел глазами Элету, замершую в дверях кухни, улыбнулся и тихо сказал:
   – Для самой прекрасной девушки в Гьерте.
   Он почти прошептал эти слова, но она услышала его и улыбнулась в ответ.
   Голос певца мгновенно перекрыл гомон, царящий в зале:

Синь в глазах твоих,
Неба синь.
Горек вкус твоих губ,
Как полынь.


А в глазах твоих пелена
И лишь мрак,
Сделай шаг ко мне,
Сделай шаг.


Я за плечи тебя,
Как дитя, обниму.
Что ни сделаешь ты,
Все прощу и пойму.


Ну а спросишь меня,
Как прошел всю войну,
Я скажу: я любил лишь тебя,
Лишь одну.

   Ноты рассыпались хрустальной капелью. Казалось, голос взмывал до небес. Менестрель пел, не отводя взора от замершей в дверях кухни девушки. А по ее щекам катились слезы…

   – Мама, мама, ты плачешь? – Встревоженный детский голос вернул Эленви к действительности.
   – Нет, что ты, – через силу улыбнулась она. – Ветер глаза запорошил.
   Каренс уже устал показывать фокусы. Конечно, в первый момент карта, доставаемая из-за уха ничего не подозревающего ребенка, производит такую вспышку эмоций, что любо-дорого смотреть, но надоедает все это, черт подери, прежде всего самому фокуснику. Так что, когда подошедший Найрид сухо поинтересовался:
   – Идешь? – джокер был просто счастлив. Но от вопроса не удержался:
   – Ты деньги скоро вернешь?
   Положительного ответа шулер не ждал. Впрочем, его и не последовало:
   – Иди к черту, – попросили его.
   Каренс вздохнул, спрятал колоду и объяснил разочарованным детишкам:
   – Больше чудес не будет – магия закончилась. Кратчайшую дорогу покажешь? – Это уже был вопрос менестрелю.
   Вместо ответа Найрид развернулся и направился куда-то в глубь табора. Мошенник, не ожидавший, что его бросят на растерзание малышне, рванулся вслед за ним.
   Джокер догнал музыканта, уже когда тот, остановившись у одной из кибиток, как родную обнял орчанку лет сорока: в черных волосах проклюнулись первые ниточки седины, зеленая кожа начала бледнеть, выгорев под жестоким солнцем, из-под нижней губы торчали острые клыки.
   – Здравствуй, Таше!
   Орчанка улыбнулась, ласково проведя ладонью по его щеке:
   – Ты совсем не изменился, Най.
   – Нел сказал, ты знала, что я приеду? – поспешно перевел разговор на другую тему менестрель.
   – А ты сомневаешься? – спросила женщина. – Твоего спутника я тоже видела. – Она перевела взгляд на стоящего рядом Каренса и улыбнулась: – Могу ему погадать.
   – Не верю в предсказания, – фыркнул мошенник, но руку протянул.
   Ташена медленно провела пальцами по линиям его ладони, смотря куда-то сквозь Каренса. Потом вздрогнула и улыбнулась:
   – Ты будешь хорошим учителем.
   Каренс ожидал чего угодно, но только не этого:
   – Каким, к Великому духу, учителем, делать мне больше нечего.
   – Будешь, – мягко повторила гадалка. – И ученика хорошо воспитаешь.
   Шулер выдернул ладонь из цепкой хватки орчанки и поспешно отступил на шаг.
   – Вот еще! – Он покосился на приятеля и бросил: – Раз мое будущее мы узнали, я пойду прогуляюсь. – Мошеннику очень не хотелось узнать о себе еще что-нибудь новое и интересное.
   Проводив его взглядом, менестрель ухмыльнулся:
   – Хорошо ты над ним пошутила. Из него учитель, как…
   – Я сказала правду, – покачала головой орчанка. – Я видела его судьбу.
   Менестрель только фыркнул удивленно: кого-кого, а уж Каренса в роли учителя он представлял меньше всего. Впрочем, предположить, что он сам назовется чьим-либо мастером, Найрид тоже не мог. А раз так, надо поговорить о другом:
   – Ты видела еще что-нибудь, кроме того, что я приду в табор?
   Таше печально покачала головой:
   – Нет. Вот только, Най, прошу тебя, будь осторожнее: тебя ищут опасные люди.
   Менестрель удивленно покосился на нее:
   – Кому я нужен? Граф Арзиел не настолько любит свою жену, чтобы разыскивать меня по всему Гьерту, да он и лица-то моего не видел.
   Орчанка, тихо застонав, спрятала лицо в ладонях:
   – Най, я говорю не о твоих любовных похождениях. Чем у тебя мозги вообще заняты?
   – А что я такого сказал? – возмутился музыкант.
   – Ничего, – не выдержала Ташена. – Кроме того, ты забыл, кто ты и кто твой отец.
   Менестрель поправил гитару, ремень которой сползал с плеча:
   – Хочу тебе напомнить, что папа ушел из табора до моего рождения.
   – Думаешь, его отказ лишает тебя дара? Или, по-твоему, младшая ветвь сможет перекрыть старшую? Ни у барона Старена, ни у Нела никогда не будет твоего дара, и ты это знаешь не хуже меня.
   Если бы орчанка не говорила почти шепотом, можно было бы сказать, что она кричала.
   Найрид только нервно дернул плечом:
   – Знаю. Но следующим бароном будет Нел. А потом – его сын. А потом – сын его сына. Мне не нужна власть в таборе.
   Таше вздохнула, отбрасывая с лица прядь волос:
   – Когда-нибудь ты все равно вернешься, Най. Рано или поздно.
   – Лучше поздно, чем рано, – отрубил менестрель. – И не надо решать за меня мою судьбу. Тебе же никто не искал жениха, когда ты объявила, что никогда не выйдешь замуж. И даже причины не выясняли.
   Зеленая кожа орчанки посерела:
   – Моя жизнь – это только моя жизнь. И от нее не зависит судьба всего племени. В отличие от твоей.
   – Старен прекрасно справляется, – процедил Найрид.
   – У него нет твоего дара! – Орчанка чуть не плакала.
   – Кажется, мы возвращаемся к тому же, с чего начали.
   Ближе к вечеру разгорелись костры. Острые узкие языки пламени тянулись вверх, желая попробовать небо на вкус. Несмелые гитарные переборы разорвали тишину летней ночи. Звяканье бубна вплело ритм в мелодию. Взметнулись цветастые юбки, звон монист откликается биением сердца. И кружатся вокруг костра танцующие, гитарный бой звучит в крови, блестят глаза.
   Найрид некоторое время молча наблюдал за танцующими, а потом медленно отступил на шаг, скрываясь в полумраке.
   Фрина стояла, склонив голову набок, и, задумчиво прищурившись, смотрела, как кружится в танце Роз. Девочка вздрогнула всем телом, когда на плечо ей легла рука.
   – Фриви, не бойся, – поспешно заверил ее менестрель. – Я просто хочу сделать тебе маленький подарок.
   Малышка перевела на него взгляд:
   – А я не хочу за тебя замуж.
   От таких заявлений, высказанных трехлетней девочкой, менестрель слегка оторопел.
   – А я и не предлагал выходить за меня замуж, – улыбнулся он.
   – Но ты ж назвал меня Фливи, а это – если хочешь жениться, – не успокаивалась малолетняя хулиганка.
   Найрид поспешил внести ясность:
   – Это, скорее, означает, что тот, кто так к тебе обращается, очень хорошо к тебе относится.
   – Да? – заинтересовалась девочка. – А Лоза можно Лозви назвать?
   Музыкант подавился смешком, на миг представив реакцию мальчишки на попытку переделать его имя на женский манер.
   – Зови лучше просто Розом, – поспешно предложил он.
   Девочка важно закивала:
   – А подалок?
   Небольшую неразменную монету пришлось искать долго. Затерявшись в кошельке, она упрямо пряталась среди других сребреников. Наконец Найрид смог-таки извлечь ее и протянул на ладони девочке:
   – Держи. Это тебе.
   Та, потянувшаяся было вперед, поспешно спрятала ладошку за спину:
   – А мне мама не лазлешает от незнакомцев подалки блать.
   – Правильно мама говорит, – с трудом выдавил улыбку менестрель. – Но я ведь не незнакомец – ты меня уже видела.
   Фриви на мгновение задумалась. Затем одним коротким жестом сгребла с ладони монету и умчалась:
   – Лозви! Лозви! Глянь, что мне подалили!
   Из табора путешественники ушли на рассвете. Каренс искренне надеялся, что ему удастся выспаться хотя бы среди родичей менестреля, но, увы, поутру его довольно грубо растолкали. Когда мошенник попытался возмутиться, менестрель пожал плечами:
   – Я ухожу, а ты, значит, пойдешь один.
   Повторять свою угрозу менестрелю не пришлось. Несмотря на то что до столицы оставалось всего ничего, шулеру казалось, разойдись они с менестрелем сейчас – и вряд ли когда свидятся вновь. А мошенник привык доверять интуиции – без чутья долго не проработаешь.
   Ветер ласково перебирал травинки. Небесная синева отражалась в тонком ручейке, а упавший в воду кузнечик отчаянно пытался доплыть до берега. Мошенник подхватил на ладонь тонущее насекомое, выплеснул через плечо и ускорил шаг: менестрель уже ушел вперед.
   От табора они отошли быстро. Казалось, прошло всего несколько минут, а цветастые кибитки уже едва видны на горизонте. Менестрель молчал, задумавшись о чем-то своем. Джокер никак не мог оправиться после предсказания о грозящем ему воспитания молодежи, а потому к разговору особо расположен не был. Так что из размышлений его вывел неожиданный вопрос менестреля:
   – Рен, слушай, а что бы ты сделал, если бы вдруг узнал, что у тебя есть дочь или сын?
   – Ты все еще после разговора с трактирщицей отойти не можешь? Забудь! – отмахнулся шулер.
   – Да при чем здесь она? – вспыхнул Найрид, совершенно не ожидавший подобного поворота. – Я вообще говорю, в общегьертском масштабе.
   Мошенник остановился, бросил на музыканта заинтересованный взгляд:
   – И сколько у тебя таких… В общегьертском масштабе?
   – Да иди ты, я серьезно, а он ерничает, – обиделся Найрид и до самого города не разговаривал.
   Корель раскинулась на берегу полноводного Кнаса. Некогда река протекала по Тангерским джунглям, но сейчас половину лесов вырубили.
   Гьерт славится многорасовостью. Такой дикой смеси всех народностей не найдешь ни в Дикой степи, ни в Островной империи. В Корели же большинство жителей были либо гоблинами, либо полукровками. Поговаривали, что в венах местного герцога текла толика крови коренного обитателя джунглей.
   В любом случае обсуждать в Гьерте вопрос предков крайне неразумно: даже самый чистокровный эльф может на поверку оказаться фавном. Так что ни мошенник, ни все еще не позабывший обиду менестрель задавать подобные вопросы не собирались.
   Мрачный Найрид ткнул пальцем в сторону вывески «Дочь саламандры» и обронил:
   – Остановимся там. Иди снимай комнаты, а я пройдусь по городу, может, заработаю.
   – Так есть же деньги, – растерянно протянул джокер.
   Менестрель только отмахнулся. Настроение у него было хуже некуда. Казалось бы, короткий разговор с приятелем. И вспоминать-то нечего. Но, увы, музыкант был очень расстроен. Он присел на бортик общественного фонтана и провел ладонью по деке гитары.
   – Господин Лингур? – Мягкий голос вывел его из задумчивости. Палец соскользнул со струны, вызвав фальшивую ноту.
   Менестрель вскинул голову: перед ним стоял, перекатываясь с носка на пятку и обратно, юноша лет двадцати. Чуть раскосые глаза выдавали в нем потомка коблинаев, а тонкие музыкальные пальцы – творческую натуру.
   За спиной парня застыли огр и горгулья.
   – Чем могу помочь? – вежливо поинтересовался менестрель, приглушив ладонью недовольное ворчание басовой струны.
   – Я не ошибся? – на всякий случай уточнил нежданный собеседник.
   Музыкант пожал плечами:
   – Нет, но, боюсь, я не знаю, чем вызван такой интерес к моей скромной персоне.
   Юноша улыбнулся:
   – Господин Лингур, я вам все расскажу, но прежде пройдемте со мной.
   – А если я откажусь?
   Новая улыбка:
   – Боюсь, моим сопровождающим это не понравится.
   – А если я позову городскую стражу? – Беседа проходила в столь спокойных тонах, что несведущий мог решить, что это двое приятелей обсуждают свою недавнюю встречу. И лишь побелевшие костяшки пальцев, сомкнувшихся на тонком гитарном грифе, выдавали напряжение.
   – Боюсь, господин Лингур, городская стража с радостью выполнит приказ эмиссара герцога Корелийского и доставит вас по назначению. Может, вы пойдете со мной по собственной воле?
   Вести то ли пленника, то ли гостя в особняк герцога Артаир (а это был, разумеется, именно он) не стал. Менестрель не жилец – это ясно даже идиоту, а потому заводить знаменитого музыканта на глазах у всего честного народа в герцогский дом было бы равносильно самоубийству.
   Для обстоятельного разговора самым подходящим местом оказался крохотный домик на окраине Корели: стены заплетены плющом, окна занавешены, входные двери укреплены полусотней заклинаний. Никто не знал, кому принадлежит это полузаброшенное жилище. Даже подчиняющиеся Артаиру огр и горгулья не могли показать тех, на кого они работают: общаясь с наемниками, юноша всегда предусмотрительно пользовался недавно появившимся заклятием личины.
   Руки менестрелю связали, едва странная компания переступила порог дома. Правда, присесть на стул все-таки позволили. Сам пленитель разместился на небольшой софе напротив:
   – Господин Лингур, прошу прощения за столь суровые меры, но вы же понимаете…
   – Ничего я не понимаю, – отрезал менестрель, косо поглядывая на небрежно брошенную в углу комнаты гитару – не дай Скхрон, тот же огр наступит.
   Артаир печально вздохнул:
   – Господин Лингур, вам не следует считать меня за идиота. Я знаю, что вы старший сын оркского барона. Я знаю, что по этой линии передается определенный дар. В вашем случае этот дар – способность убивать без оружия либо магии. Поверьте, пришлось искать очень долго, но у нас получилось. А потому, будьте так любезны, – из голоса исчез всякий намек на доброту, – расскажите, как это делается.
   Менестрель небрежно закинул ногу на ногу и, зацепив о колено связанные руки, рассмеялся:
   – Боюсь, вы что-то путаете. Ничего подобного я не умею. Я музыкант, не более того.
   В глазах Артаира промелькнул гнев.
   – Господин Лингур, не стоит пытаться меня обмануть. Я знаю, что вы – это именно вы…
   – Господин – не знаю, как вас по имени, – грубо оборвал его Найрид, – смею заверить, что вас обманываю не я, а те, кто рассказал вам подобный бред. Я – музыкант. Я отродясь не держал в руках оружия.
   – Я и не говорю про оружие.
   – Я никогда не убивал и не умею этого делать, – резко сказал менестрель. – И если вам кто-то наплел подобную чушь, то идите и выясняйте, какого черта меня решили оболгать.
   – Но вы ведь сын барона Лингура?
   – Сын.
   – И?..
   – У орков нет и никогда не было никаких особых даров, – отрубил менестрель.
   – Вы уверены?
   – Мне поклясться?
   Юноша вздохнул, встал и медленно и четко начал:
   – Господин Лингур, я хотел бы сказать вам следующее. Я неоднократно слышал ваши произведения. Я всегда почитал ваш талант. Я благоговею перед вашей музыкой. Я считаю, что с вашей смертью Гьерт потеряет очень многое.
   – Благодарю за комплимент, – усмехнулся менестрель.
   Артаир на мгновение склонил голову в поклоне – и вышел из комнаты.
   Плотно закрыв за собой дверь, он бросил замершим у входа огру и горгулье:
   – Он слишком много знает. Убить. – И растаял в зеленоватом облаке портала.
   Наемники переглянулись, горгулья взвесила в руке тяжелый кинжал…

   До выбранного заговорщиками дня оставалось не более двух суток. Артаир принес неутешительные вести: дар оркского барона – всего лишь миф. От идеи пришлось отказаться.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация