А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пыль дорог" (страница 16)

   Фавн некоторое время помолчал, а потом глухо поинтересовался:
   – Кто «за»?
   Последней с мнением герцога согласилась гоблинша.

   Грохот перевернутого стула заставил Каренса вздрогнуть. Мошенник не мог сказать, когда он задремал, да и спал ли вообще, но появления Найрида в комнате он точно не заметил.
   Сероватый свет занимающегося рассвета высветил замершего возле опрокинутого стула менестреля, осторожно поддерживающего рукой полу плаща. Увидев, что шулер открыл глаза, менестрель нетерпеливо выпалил:
   – Проснулся? Уходим!
   Каренс зевнул:
   – Какого черта? У нас еще есть время до прихода городской стражи.
   – Через пять минут здесь будут люди графа Арзиела. И они просто-напросто перережут нам обоим глотки.
   – Что? – подскочил на кровати мошенник.
   – То, что слышал! – Музыкант подхватил гитару, перекинул ремень через шею. – Граф почему-то жутко огорчился, вернувшись из поездки и обнаружив меня в комнате баронессы Тариинской.
   – С чего бы это? – потянулся шулер, решив, что это его не касается.
   – Может, с того, что баронесса была его женой? – хмыкнул Найрид, лихорадочно оглядывая комнату, не забыл ли чего. – Так что собирайся, пошли.
   – Чудненько. Вот только, знаешь, я сейчас подумал: может, нам стоит разделить наши проблемы? Смотри, городская стража придет проверять, здесь ли я. Стало быть, это мои проблемы, а…
   – А когда граф Арзиел придет выбивать рогами дверь этой комнаты, он навряд ли поверит, что ты не при делах. Так что эта проблема – наша общая! – отрезал менестрель, направляясь к двери.
   Стоящие на городских воротах стражники были весьма удивлены путешественникам, решившим покинуть Тиим затемно. Впрочем, они бы удивились еще больше, если бы увидели, как сразу за воротами один из путешественников резко остановился и принялся судорожно обхлопывать себя, словно что-то искал.
   – Что случилось? – недоуменно уставился на мошенника бард.
   В глазах джокера плескалась неземная печаль:
   – Я перчатки потерял.
   В первый момент Найрид решил, что он ослышался:
   – Что? Какие, к черту, перчатки?
   – Обычные, – тоскливо вздохнул Каренс, – кожаные.
   – Ну и что, что потерял? На кой черт они тебе нужны? Лето на дворе!
   – Да при чем здесь лето, – отмахнулся Каренс. – Просто в нерабочее время мошенник должен носить перчатки.
   – Зачем?
   – Чтобы не утратить чувствительность пальцев!
   Менестрель только фыркнул:
   – Что-то я ни разу не видел, чтобы ты их носил.
   – Ну и что? Так полагается. Меня так мой учитель учил. – Джокер потер щеку и смущенно добавил: – Правда, я никогда не видел, чтоб он их надевал.
   Города и станицы в приграничье расположены неравномерно. То за пару часов пешком дойдешь от одного поселения до другого, то приходится день ехать, чтобы добраться до ближайшего городка. Мошеннику и менестрелю не повезло: на этот раз идти пришлось долго.
   Примерно к полудню, когда солнце почти заползло в зенит, джокер мрачно покосился на прозрачно-голубое небо без малейшего намека на облака и, зло сплюнув себе под ноги, тихо прохрипел:
   – Ненавижу! И какой черт дернул меня отправиться путешествовать? Который раз зарекаюсь покидать столицу больше чем на пару месяцев!
   – И как, – невольно заинтересовался менестрель, – получается зароки выполнять?
   Каренс бросил мрачный взгляд на чересчур уж языкастого барда и вместо ответа только недовольно дернул плечом, что было расценено как отрицательный ответ.
   Впрочем, менестрель и сам мысленно проклинал солнечную погоду. От жары пересохло в горле, пыль забилась в нос, осела на губах. Хоть бы легкий ветерок подул или прошел небольшой дождик! Нет, не ливень, от которого дорога превратится в хлябь, а такая крохотная небесная капель, которая слегка прибьет пыль и уберет эту дикую жару.
   Найрид уже давно снял колет, оставшись в сероватой, кое-где заштопанной на скорую руку рубашке – одежда поновее, для выступлений, хранилась в походной суме. Каренс, обиженный отсутствием сострадания к своей утрате со стороны барда, куртку пока снимать не собирался: посмотреть бы на этого музыканта, если бы он остался без своей балалайки или без запасных струн (а ведь это идея!). Но со стороны, конечно, это расценивалось исключительно как издевка над самим собой. Мошенник вскинул голову к небесам, окинув взором безоблачный свод, и вздохнул:
   – Дьявол, и как только предки выживали в пустынях Островной империи?
   Бард пожал плечами:
   – Будем считать, что ты ненастоящий темный эльф. Может, сдать тебя в цирк, людям показывать?
   – Да иди ты, – отмахнулся джокер. Ему искренне хотелось повеситься на ближайшем дереве. Единственное, что останавливало, – это отсутствие деревьев на добрую милю окрест. Солнце, степь да утоптанная бессчетными путешественниками дорога.
   На горизонте виднелся какой-то лесок, но казался он совсем маленьким и далеким. Вдобавок, по словам Найрида, чтобы попасть в ближайший город, а оттуда в столицу, надо идти на северо-восток, лес же находился на юге. Мошенник попытался было спорить, мол, возьмем чуть южнее, хоть идти легче будет, под сенью леска-то, но менестрель был непреклонен:
   – Ты же мой ученик – вот и не спорь с мастером.
   Теперь Каренсу захотелось повесить «мастера».
   Небольшую точку, появившуюся невысоко над горизонтом и медленно увеличивающуюся в размерах, первым заметил джокер. Раздумывая, какую очередную гадость сказать менестрелю, он, видимо, искал подсказку в небе. Некоторое время он стоял, не отрывая пристального взгляда от небесного свода, а потом, дернув за рукав остановившегося хлебнуть из фляжки воды барда, тихо поинтересовался:
   – Ты тоже видишь это?
   Найрид вытер губы, проследил за указующим перстом джокера и так и замер, не в силах отвести взора от горизонта.
   Драконы редко залетали в Гьерт: вольным властителям Лардских гор не нравились открытые небеса империи. Впрочем, не привечали они и Дикую степь. А о Тангерских джунглях и говорить нечего: что ящеры забыли в лесах – они же не мулиартеи какие-нибудь?
   Хотя принять летящее существо за дракона мог только слепец. В самом деле, где это видано, чтобы у дракона было четыре крыла? К тому же ни у одного дракона не может быть столь, мягко говоря, странной морды: огромные выпирающие клыки, узкие щелочки глаз и уши, похожие на заячьи. Довершали облик странного чудовища четыре непропорционально огромные когтистые лапы.
   Потрясенный менестрель что-то прокричал, но его слова попросту потонули в завываниях ветра, поднимаемого мощными крыльями монстра. В этот момент чудовище вскинуло голову к небесам и издало страшный вопль.
   – Какого черта?! – На этот раз Каренс расслышал крик менестреля, а потому смог любезно поинтересоваться, перекрикивая дикие завывания ветра:
   – Может, обиделся?
   Ураган рвал одежду, трепал волосы. А в следующий миг чудовище, издав новый вопль, рванулось к земле.
   Мошенник и менестрель, уворачиваясь от огромных когтей, рухнули на землю как подкошенные. И если первый не обратил внимания на такие мелочи, как крупные камни, лежащие на дороге, то второй успел плавно сдвинуться в сторону и лишь потом упасть ничком. Причем защищал он не себя, а висевшую на спине гитару. Упадешь навзничь – можешь повредить своим весом инструмент. То же самое произойдет, если упадешь, не сгруппировавшись. Оставалось надеяться, что, когда он окажется на земле лицом вниз, чудовище, не сумев сориентироваться, пролетит выше и его лапы не достанут до гитары. Честно говоря, сейчас менестрель больше беспокоился о целостности гитары, чем о собственной жизни.
   Увы и ах, но он просчитался: когти звероящера легко вспороли многослойную кожу ремня, с помощью которого гитара держалась на плече, вторая лапа сомкнулась на тонком грифе. И в новом вопле зверя, от которого сводило зубы и звенело в ушах, Найриду послышалось торжество и какая-то издевка.
   Все, что увидел вскочивший на ноги менестрель, – это медленно уменьшающаяся в размерах «птичка», сжимавшая в когтях гитару и летевшая к лесу.
   Некоторое время менестрель стоял, провожая потерянным взглядом похищенный инструмент, потом махнул рукой и направился в ту сторону, где скрылось чудовище. Но уже через мгновение его остановила железная рука джокера:
   – Эй, ты куда?
   – Не видишь? За этой тварью!
   – На кой черт она тебе сдалась? – не поверил мошенник. – Приключений захотелось?
   – Мне нужна моя гитара, – мрачно сообщил Найрид.
   – Что?
   – Мне нужна моя гитара, – не меняя тона, повторил менестрель.
   – Ты рехнулся? Да эта ящерица тебя сожрет за один укус!
   – Мне нужна моя гитара.
   – Ты точно с ума сошел! – констатировал джокер. – Мы же с тобой в город шли. Как он там называется? Ирит? Там и купишь новую. Сдалась тебе эта поцарапанная балалайка!
   В последние несколько дней нервы менестреля были на пределе, а потому глупая шуточка попросту вывела его из себя.
   – Запомни раз и навсегда, – рявкнул рассвирепевший бард, – моя гитара – это не балалайка. Такого инструмента больше нет, не было и не будет. И если мне вдруг придется выбирать, кого спасать – тебя или гитару, я выберу гитару.
   И, оставив онемевшего от столь неожиданного откровения мошенника, менестрель вновь направился к лесу.
   Каренс догнал его минут через пять. Некоторое время он подстраивался под быстрый шаг музыканта и, лишь когда пошел с ним нога в ногу, осторожно поинтересовался:
   – Надеюсь, ты пошутил?
   Найрид прикрыл глаза, явно сдерживаясь, чтоб не выругаться в голос, а потом тихо сообщил:
   – Ничуть.
   Вот тут джокер окончательно решил, что с ума сошел не только менестрель, но и весь окружающий мир. Все, на что его хватило, – это раздраженно поинтересоваться:
   – Может, пояснишь? Что есть такого в этой гитаре, что ты бросаешь все и бежишь за нею?
   На этот раз менестрель подбирал нужные слова еще дольше, но ярость, недавно звучавшая в его голосе, начала медленно затухать:
   – Во-первых, эта гитара была сделана больше века назад. На сегодняшний день сохранилось только три инструмента этого мастера. Один находится в Императорском музее в Алронде. Второй, как предполагается, хранится в Тангерских джунглях в роду какого-то гоблинского мага. Третий был у меня. К тому же гитару подарил мне отец. Это единственная память о нем. Ну и, ко всему прочему, – в голосе менестреля проклюнулись нотки иронии, – последние деньги я потратил в таверне, где мы ночевали. Купить новую гитару мне просто не на что.
   Мошенник, хорошо помня, при каких обстоятельствах были потрачены эти самые деньги, только вздохнул:
   – Вот с этого и надо было начинать.
   Конечно, Найрид лукавил. Дело было не в деньгах и не в ценности инструмента. Да кому какое дело, кто делал гитару? Разве кто-то, кроме коллекционеров-знатоков, заинтересуется этим? Память – память не в предметах. Память в душе. Деньги – ну за этим вообще дело не стало. Можно что-нибудь придумать, поднакопить монет и в том же Ирите купить первый попавшийся инструмент за пару сребреников. А потом и на нормальную гитару денег набрать. Но как объяснить привычку и привязанность к простому инструменту? Не будешь же, в самом деле, повторять набившую оскомину банальность: «Женщина может бросить, друг – предать, гитара – никогда».

   Мириады пылинок вились в солнечном луче, проникшем в распахнутое настежь окно. Легкий летний ветерок лениво теребил тяжелые бархатные шторы. В дальнем углу на небольшой малахитовой подставке танцевала крошечная, не больше десяти дюймов, полупрозрачная девушка в белесом хитоне. Музыка, под которую она танцевала, раздавалась, казалось, со всех сторон. Впрочем, именно что казалось – в противоположном углу комнаты сидел, лениво дергая за струны лютни, молодой худощавый парень. Приятная мелодия рассыпа́лась легкими колокольчиками, но, несмотря на все старания музыканта, навевала на герцога Корелийского, хозяина апартаментов – черноусого мужчину, полулежащего в удобном кресле, – дикую тоску.
   – Артаир, хватит! – наконец не выдержал он, хлопнув ладонью по подлокотнику.
   Музыкант испуганно подскочил на месте и уставился на хозяина. Да и магическая игрушка, танцовщица, замерла в неестественной позе, вскинув руки к потолку и выгнувшись тугим луком.
   – Может, что-нибудь повеселее, господин герцог? – осторожно поинтересовался бард.
   – Не стоит, – скривился его собеседник. – Мало того что голова болит, так еще и этот чертов купец никак не прибудет. Где его черти носят? Через Тангер, что ли, добирается?
   Музыкант собрался что-то ответить господину, но в этот момент в комнату вошел слуга и доложил о прибытии торговца.
   – Пусть войдет, – сказал герцог.
   Диалог с господином Ронтом вышел очень коротким. Глава купеческой гильдии краснел, бледнел и заикался на каждом слове. Еще бы: такой человек позвал к себе. И конечно, все, что ни делает герцог Корелийский, правильно и верно. В самом деле, по городу уже второй месяц ходят слухи, что император собирается полностью изменить налоговую систему, убрав единый сбор и заменив все кучей мелких налогов, чуть ли не налог на воздух ввести. Да где это видано?!
   Хотя при отце нынешнего императора именно так и было, но ведь столько лет прошло. И если герцог клянется, что при… новом императоре все будет благополучно, можно продолжать оказывать материальную помощь в осуществлении этих планов. Ну получит гильдия на сотню монет меньше – не обеднеет.
   К тому же герцог подтвердил свое решение взять в жены дочь господина Ронта, когда все закончится. Его Найта станет дворянкой: на золоте есть, шелками да бархатом укрываться – что еще надо для счастья любящему отцу? Возраст значения не имеет, необходимо лишь обратиться за благословлением к жрецу Та-Лиэрна – и можно и до совершеннолетия обвенчать. То, что герцогу было под сорок, а девушке шестнадцать, счастливого отца тоже не останавливало. Главное, Найта будет дворянкой.
   Господин Ронт ушел от герцога совершенно окрыленный.
   Герцог же лениво потянулся и, взглянув на музыканта, усиленно делавшего вид, что он не присутствовал при разговоре и вообще ничего не видел и не слышал (впрочем, Артаиру можно было доверять как себе – он не предаст), направился в комнату в другом крыле. Эта комната была полной противоположностью той, которую только что покинул герцог: стены оббиты темными тканями, солнечный свет с трудом пробивался сквозь толстую материю портьер, а возле камина, горящего в летнюю-то жару, скорчилась в глубоком кресле худощавая женская фигура. Старуха вскинула голову, заслышав шаги, – несмотря на возраст, слух, в отличие от зрения, пока не изменил ей:
   – Сын мой, это вы?
   Герцог мягко подошел к креслу, присел на небольшой пуфик в ногах у женщины, стараясь держаться подальше от пышущего жаром камина:
   – Да, матушка.
   Он еще в коридоре сбросил колет на замершие в нише доспехи, но в комнате все равно было жарко. Увы, стареющая герцогиня не замечала этого, кутаясь во множество мехов и протягивая руки к камину. Остывающая кровь уже не грела.
   – Зачем вы пришли, сын мой? – чуть хрипловато вопросила она, вскользь коснувшись ладонью черных волос мужчины.
   – Лишь затем, чтобы сказать: в ближайшее время все будет кончено. Тролли будут мертвы. Вы ведь этого хотели, матушка?
   – Мой дорогой сын, вы ведь знаете: все, о чем я мечтала, было только для вас.
   Короткие слова уже отжившей свое старухи застывшими льдинками скатывались с губ, искривленных давней судорогой. И непонятно было, говорит ли она всерьез или насмехается.
   Герцог помолчал, не в силах подобрать достойного ответа, а женщина между тем продолжала, вновь протягивая руки к камину и почти касаясь пальцами хищных языков огня:
   – Слуги шепчутся о разном, Генрис. В том числе и о том, что вы наконец решили связать свою судьбу с некой женщиной. Это правда, что она купчиха? – Последнее слово старуха буквально выплюнула, как ругательство.
   Герцог почувствовал, как у него начал дергаться глаз. О чем еще могут шептаться слуги? Надо срочно провести чистку.
   – О возможной свадьбе знает лишь отец потенциальной невесты, матушка. А этот торгаш нужен лишь до тех пор, пока дает деньги. Так что, боюсь, – мужчина лицемерно вздохнул, – он не переживет восстания. А раз о свадьбе никто не знает, то ее и не будет.
   Старуха захихикала – словно кто-то принялся пересыпать в стеклянной чаше мелкие, не ограненные камушки:
   – А я так мечтала о внуках!
   Герцог чуть насмешливо покосился на нее:
   – Вам мало бастардов в Корели, матушка?
   – Не шутите об этом, Генрис! – неожиданно резко прокаркала старуха. – Ваши дети, слышите, ваши законнорожденные дети должны стать принцами!
   Герцог улыбнулся, вставая на ноги.
   – И они будут ими, матушка, – тихо промолвил он, коснувшись губами морщинистой руки.
   – Идите, Генрис, и да помогут вам боги.

   Гьерт никогда не был жестко централизованным государством, что совершенно не нравилось императору. В последние годы Его Величеством Констареном был принят ряд соответствующих мер, которыми гьертская знать была весьма недовольна. В самом деле, где это видано: пограничные сборы между герцогствами отменили, налоги за проход через города уменьшили, с кентаврами, окаянными дикарями, заключили перемирие, не оставив шанса нажиться на войне. Последней каплей, переполнившей чашу терпения знати, стала весть, что на ближайшем собрании Госсовета, которое состоится через две недели, император подпишет указ не только о полном изменении налоговой системы Гьерта, но и о преобразовании судебной: в каждую из земель будут направлены императорские судьи, которые будут подчиняться непосредственно императору. Следовательно, вопросы смертной казни и помилования будет решать лично император. Так недолго добраться и до изменения общего имперского законодательства. Этого нельзя допустить, никак нельзя!
   Первый табор остановили в Корели. Затем пришла весть из Тангера. Вскоре откликнулся Картай. Следом за ним – Акшоон. Все безрезультатно. Отчеты отрядов, подчиненных заговорщикам, были одинаковы. Ни один из баронов не подходил. Лишь в Корели показалось, что подобрались наконец к тайне, найден тот самый орк, но, увы, тревога оказалась ложной.

   К тому моменту как путешественники добрались до леса, Каренс проклял все. И гитару, на которой злобный и коварный менестрель заставлял играть ученика, и странного монстра, похитившего гитару, на которой злобный и коварный менестрель заставлял играть ученика, и менестреля, пытающегося найти странного монстра, похитившего гитару, на которой злобный и коварный менестрель заставлял играть ученика, и себя, следующего за менестрелем, пытающимся найти странного… В общем, понятно.
   Причем проклял не один раз, и было за что. Кожа давно покрылась непробиваемой коркой пыли, смешанной с потом, во рту пересохло, а чертов менестрель, забыв про усталость, шагал и шагал вперед.
   Нет, конечно, джокер путешествовал и раньше: в конце концов, родился он на окраине Гьерта, а к сегодняшнему дню успел побывать и в Алронде, и в Тангере, и даже пару раз попадал в Островную империю. Но дело-то в том, что во время предыдущих странствий джокер предпочитал путешествовать в более комфортных условиях. Всего-то и надо было, что накопить в очередном городке немного денег и отправиться в дорогу с каким-нибудь купеческим обозом. По крайней мере, тогда тебя не будут гнать вперед, не позволяя остановиться ни на минуту. Да и охрана какая-никакая есть. Так, к слову об охране.
   Шулер догнал мерно шагающего музыканта и похлопал его по плечу.
   – А? – не оборачиваясь и не замедляя шага, бросил бард.
   – Слушай, я вот все хочу тебя спросить, ты путешествовать не боишься?
   Менестрель удивленно покосился на него:
   – В смысле?
   – Ну разбойники, грабители. Драконы опять же.
   Найрид только хмыкнул:
   – Драконы? Да это был первый урод, встретившийся мне на пути. И надеюсь, последний. А что касается ваших гильдий – я никому из них не интересен. Что с меня брать? Пару-тройку сребреников?
   – Гитару? – предположил Каренс и запнулся, увидев, как помрачнел музыкант.
   На некоторое время повисла тишина, а потом мошенник все-таки не выдержал:
   – Най, ну подумай сам, это ведь просто невозможно. Где ты найдешь свою гитару? Этот ящер небось уже бросил ее где-нибудь или в когтях раздавил.
   – А я попытаюсь, – упрямо отрубил бард.
   – А если не найдешь? – не успокаивался джокер.
   – Вернусь в Септиан, сдам тебя сюзерену и потребую свои деньги, – отрезал Найрид.
   Больше Каренс глупых вопросов не задавал.
   Впрочем, и не особо хотелось. До леса они дошли уже после заката. Едва заметная в мерцании звезд тропа, ведущая к могучим деревьям, петляла и скрывалась в высокой траве. Под ноги упрямо бросались бесконечные ямы: мошенник уже три раза успел поскользнуться, к счастью успевая схватиться за руку менестреля.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация