А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Убить, чтобы жить. Польский офицер между советским молотом и нацистской наковальней" (страница 21)

   Что же делать? Я решил, что глупо болтаться по улицам, пока кто-нибудь не пристрелит меня. Поэтому я не нашел ничего лучшего, как выйти на пересечение нескольких улиц, сел в центре перекрестка на чемодан, чтобы проходящий патруль понял, что я один и безоружен. Прошло около получаса, и я услышал нарочито медленные шаги, а потом увидел, как из темноты появился полисмен.
   – Ау-у-у! Кто там? – позвал я, предупреждая о своем присутствии.
   Полицейский подошел и посветил мне в лицо фонариком.
   – В чем дело, сэр, устали?
   – Еще как устал! Я несколько часов пытаюсь найти кого-нибудь, кто бы показал мне, как пройти в гавань. Куда все, черт побери, подевались?
   – Должно быть, спят.
   – Идет война, – горячо начал я, – и, несомненно...
   – Конечно, конечно, сэр, но даже немцы иногда спят. Чем я могу вам помочь?
   Попросив у меня документы, он внимательно изучил их и вернул обратно.
   – Не могли бы вы отвести меня в гостиницу, чтобы я мог там дождаться утра? – попросил я.
   – Слишком поздно, сэр. Все гостиницы закрыты. Но если вы пойдете со мной в участок, мы сможем что-нибудь придумать.
   В полицейском участке все проявили ко мне максимум внимания. Они попытались дозвониться в различные военные ведомства, но, к сожалению, безрезультатно.
   – Простите, сэр, но все офицеры, видимо, крепко спят. Придется вам ждать до утра.
   – А нет ли поблизости какой-нибудь гостиницы?
   – В это время суток, сэр, вас не впустят ни в одну гостиницу. Если вы ничего не имеете против, то могли бы переночевать у нас в участке, в одной из камер. Там можно вполне удобно устроиться.
   – Мне уже не раз приходилось ночевать в тюрьме, пока я добирался из Польши во Францию. Не вижу причины, почему бы мне не добавить к своей коллекции еще и английскую тюрьму.
   – Не беспокойтесь, сэр, мы не будем запирать камеру, – заверили они, вручая мне огромную чашку чая... с молоком.
   Но один вопрос не давал мне покоя, и, прежде чем уйти в камеру, я решил задать его полицейским:
   – Почему ни один солдат не вышел поговорить со мной? Ведь они наверняка видели, что я потерялся в городе.
   – О каких солдатах вы говорите, сэр?
   – Разве в городе не ходят патрули?
   – Зачем? – не скрывая удивления, хором спросили полицейские.
   – Разве вы не боитесь вторжения? Немцы уже заняли Францию.
   – Да нет, все не так плохо, как кажется. Даже у Гитлера хватит ума не предпринимать подобных действий, – заверили они.
   Я пошел в камеру, восхищаясь британской невозмутимостью, хотя и ставил под сомнение их чрезмерную уверенность.
   Утром сержант встретил меня горячим завтраком и большой чашкой чая с молоком. В девять часов меня на машине доставили в гавань и на полицейском катере подвезли прямо к борту «Леванта», стоявшему на якоре во фьорде.
   Этим закончилась ночь, проведенная мной в английской тюрьме.
   Начинался новый этап жизни – война на море.
   Эта война резко отличалась от той, с которой мне уже пришлось познакомиться. На море враг всегда остается подарком, причем достаточно редким. Люди, имеющие дело с бомбами, торпедами и глубинными бомбами, сеют смерть, но крайне редко встречаются лицом к лицу с врагом. Для них враг ассоциируется с мелькнувшей перед глазами боевой рубкой вражеской субмарины, бледными очертаниями карманного линкора на горизонте, силуэтом «фокке-вульфа» в ослепительных солнечных лучах или на фоне серого зимнего неба над Атлантикой. Они не заглядывают в лицо врагу, не видят написанной на нем ненависти, страха или отваги, не слышат его победных и предсмертных криков.
   Враг обозначал свое присутствие, разрывая наши суда торпедами, взрывая их снарядами и бомбами, превращая в бесформенную массу раскаленный металл, человеческую плоть и кровь, растекавшиеся по палубе.
   Мы отплачивали врагу той же монетой. Но как эта война отличалась от той, с которой мне уже пришлось столкнуться! Здесь не приходилось смотреть в лицо врагу, бесшумно преследовать его, всаживать нож, стрелять в упор и видеть, как пули, проделав аккуратные отверстия в мундире, врываются в тело и опрокидывают его навзничь. Не приходилось сдавливать горло врага до тех пор, пока он, обмякнув, не падал на землю.
   Битвы в Атлантике представляли совершенно иной вид войны. В течение нескольких лет они забрали жизни десятков тысяч людей, среди которых были мои ближайшие друзья. Морские сражения шли в южных морях в условиях тропической жары и в северных морях, когда суда мало чем отличались от айсбергов под таинственным светом северного полярного сияния.
   Долгие годы, зимой и летом, в штиль и шторм, Атлантический океан был для меня единственным домом; часто он мог стать и моей могилой.

   Послесловие

   Из миллионов людей всех национальностей, бывших участниками последней войны, по моим подсчетам, только около десяти процентов принимали непосредственное участие в сражениях. Из этих десяти процентов очень незначительная часть людей на Западном фронте вступала в рукопашный бой с врагом, в бой, когда один погибает, а другой остается в живых.
   Я разговаривал со многими участниками Второй мировой войны, которые прошли путь от высадки в Нормандии до встречи на Эльбе и которые откровенно признавались, что никогда не встречались лицом к лицу с врагом; они видели только врагов, взятых в плен. Они знали, что враг притаился в соседней деревне, в видневшемся вдалеке лесу или долине, но напрямую не сталкивались с ним. Они обстреливали врага из автоматов, винтовок и минометов, забрасывали бомбами, но никогда не видели его в момент смерти.
   Очень немногим довелось увидеть смерть врага, и они не любят говорить о своих ощущениях, пережитых в тот момент. Я провел всестороннее исследование, чтобы понять, что в основном толкает людей на убийство. По приоритетности я бы расположил эти причины в следующем порядке: чувство патриотизма, воздействие пропаганды, чувство ненависти. Но, помимо этого, существуют ситуации, в которых человек оказывается перед выбором: убить или быть убитым.
   Война заканчивается, но среди победителей всегда находятся те, кто испытывает чувство раскаяния. Осознание, что они вольно или невольно стали причиной смерти множества людей, зачастую приводит их к умственному расстройству и даже самоубийству. Кто-то, желая замолить грехи, посвящает остаток жизни служению Богу, другие начинают заниматься благотворительной деятельностью. Но их немного.
   Основная часть людей живет обычной жизнью, не задумываясь о загубленных ими душах. Вы спросите почему? Вероятно, они не знают о таком понятии, как совесть. Я не берусь судить этих людей, тем более что трудно сказать, кто в этом виноват – они ли сами или законы цивилизации.
   Я убил около двух десятков людей, и полагаю, что в основном мной двигала ненависть. На мой взгляд, из всех человеческих эмоций ненависть – самое сильное, самое страстное, самое глубокое чувство. Ненависть сильнее, чем любовь. Сколько я себя помню, я всегда испытывал ненависть к немцам и русским. У меня были более чем веские причины убивать. Второй по значимости причиной было чувство патриотизма. Я был воспитан в понимании, что немцы и русские мои враги, и моя священная обязанность как поляка – не щадить ни тех ни других. Ну а третьей причиной был инстинкт самосохранения. Я оказывался в ситуациях, когда выбор стоял между жизнью и смертью: если бы не убил я, убили бы меня.
   Честно скажу, я никогда не испытывал раскаяния. Я мучился кошмарами, но они не имели никакого отношения к моей совести. Просто во сне я переживал испытанное днем, и ничего более. Спустя пару лет после войны я полностью избавился от ночных кошмаров.
   Военный опыт, безусловно, отразился на моей последующей жизни: я наслаждаюсь каждым прожитым днем, ценю каждое мгновение жизни. Я не жду, что жизнь будет преподносить мне все на тарелочке. Всего в жизни я добиваюсь сам. У меня есть то, что называют «вкусом к жизни».
   Меня неоднократно спрашивали, стал бы я убивать, окажись сейчас в тех же обстоятельствах, и я не задумываясь отвечал «да».
   Никакие аргументы не могли поколебать мое чувство ненависти. Это обжигающее чувство навсегда оставляет шрамы. Окажись я в подобной ситуации, я опять буду убивать.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация