А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "План «Барбаросса». Крушение Третьего рейха. 1941–1945" (страница 37)

   Не вызывает удивления то, что отсутствуют записи слов Гиммлера. Теперь никого из его участников нет в живых, и мы никогда не узнаем, но едва ли он сказал что-либо, скорее всего, уклончиво промямлил, что вопросы будет задавать Вольф. Но, во всяком случае, мы знаем, чего он не сделал, – он не приказал немедленно бросить в тюрьму Попитца и Лангбена за государственную измену, и впоследствии Попитц сказал Гёрделеру, что Гиммлер «в принципе не против» подобных предложений. Через два дня Лангбен получил документы на выезд в Швейцарию, где он должен был «прощупать… реакцию союзников на изменение режима».
   Все пока шло хорошо. Но для заговорщиков в этом таилась опасность. Они решили довериться одному из самых проницательных и безжалостных охотников в том мире джунглей, где они сами были всего-навсего новички, дилетанты, любители, джентльмены по определению. Предложения Попитца, может быть, и пощекотали тщеславие Гиммлера. Но он был слишком проницателен, чтобы не почувствовать органическое отталкивание заговорщиков от себя всего того, что олицетворял лично он. Наивность предложений Попитца скорее подчеркивала, чем скрывала тот факт, что устранение фюрера будет лишь предварительным шагом, за которым последует чистка всего нацистского аппарата. Тот, кто полагал, что сможет сыграть с Гиммлером вничью, особенно после событий июня 1934 года, должен был быть очень отважным человеком.
   Сам же Гиммлер, оставаясь достаточно уверенным в своей власти в любой момент разделаться с заговорщиками, не мог не испытывать опасений, зная, как много у него врагов. Мы уже обсуждали эту тему постоянной борьбы за власть в высших эшелонах нацистской партии, и она становилась все острее и беспощаднее по мере того, как военная удача все больше изменяла Германии, и вероятность появления преемника фюрера начинала открыто обсуждаться. Именно внезапное вмешательство людей из этих сфер поставило точку в «миссии Лангбена» и привело несчастного доктора к более ужасному концу, который был бы уготован для него в другом случае.
   Лангбен выехал из Берлина вместе со своей женой в конце августа и направился в Берн. Там он стал искать контактов с офицерами британской и американской разведок. То ли из нетерпения, то ли от разочарования он расширил сферу своих поисков, включив в них миссии не только «союзников», но и нейтральных государств, с которыми он говорил менее осторожно. Могло быть и то, что он опасался за свою судьбу, если вернется к Гиммлеру без какого-нибудь положительного ответа. Во всяком случае, одно из этих менее заметных агентств (вероятно, «Свободная Франция») послало телеграмму в Лондон, в которой говорилось, что «…адвокат Гиммлера подтверждает безнадежность военного и политического положения Германии и прибыл для зондирования возможности переговоров о мире».
   Телеграмма была закодирована тем шифром, который немцы уже разгадали, и была расшифрована (независимо друг от друга) абвером и СД. Канарис немедленно предупредил Попитца об опасности, но оба они считали, что покровительства Гиммлера будет достаточно. Их расчеты не учитывали завихрений личного соперничества вокруг этого центра власти. Шелленберг – глава СД, и сам не чуждый миру плаща и кинжала[99], действовал мгновенно. Он уже давно знал, что между Гиммлером и Лангбеном что-то затевается; теперь он ухватился за возможность посадить своего шефа под колпак[100].
   Когда Лангбен с женой возвращались в Германию, они были арестованы на границе по приказу Шелленберга. Думая вначале, что это была какая-то уловка, чтобы замести следы, и все еще не сомневаясь в покровительстве рейхсфюрера СС, Лангбены особенно не протестовали и не сделали никаких немедленных попыток связаться с Гиммлером. Тем временем Шелленберг передал текст расшифрованной телеграммы «Гестапо-Мюллеру», заместителю Гиммлера, и человеку, который не делал секрета из своего желания занять кресло рейхсфюрера. Мюллер прекрасно знал, что надо делать с подобным обвинительным документом. Он немедленно показал его Борману. В тот же день рапорт лежал на столе у Гитлера.
   Дела зашли так далеко, и это совершилось так стремительно, что, должно быть, Гиммлер был ошеломлен, когда ему представили факты относительно его эмиссара, которого он воображал ведущим переговоры с союзниками. К сожалению, с этого момента теряется след всех документированных свидетельств, и мы ничего не знаем о последнем акте. Должно быть, Гиммлеру удалось как-то выпутаться. Лангбен оставался в тюрьме, а позднее был переведен в концентрационный лагерь в Маутхаузене. Гиммлеру удавалось откладывать по тем или иным причинам суд над своим «другом», так что Шелленберг и Мюллер не могли получить никаких материалов на Попитца. Последний с незаурядным мужеством дважды пытался встретиться с Гиммлером и обеспечить освобождение Лангбена, но рейхсфюрер, естественно, отказывал ему в приеме.
   Затем, после покушения 30 июля, Попитц был арестован[101], а Лангбен осужден. Что бы ни сказал несчастный доктор в то время, осталось не услышанным – рейхсфюрер принял меры предосторожности. Письмо от Кальтенбруннера Ламмерсу является ярким примером того, как эсэсовский хвост вилял конституционной собакой:
   «Насколько я понимаю, в Народном суде вскоре будет рассматриваться дело бывшего министра Попитца и адвоката Лангбена. Ввиду известных вам фактов, а именно: совещания рейхсминистра СС с Попитцом, прошу вас исключить присутствие публики в суде.
   Надеюсь на ваше согласие и пришлю десяток моих коллег для присутствия в суде. Что касается любых других присутствующих, прошу дать мне право решать вопрос об их допуске».
   СС наконец смогли позабавиться с Лангбеном (после того как он был приговорен к смерти) и мучили его «самыми варварскими и ужасающими способами», кончив тем, что ему оторвали половые органы.
   Странной побочной деталью является то, что, по-видимому, Гиммлер не держал никакой обиды на Шелленберга за его роль в этом деле. Может быть, рейхсфюрер не знал, кто выдал его, или он считал, что виноват только Мюллер. Ведь двумя годами позднее Гиммлер обратился именно к Шелленбергу, предоставив главе СД ту же роль, которую играл Лангбен в Берне, – но говорить об этом – значит предвосхищать события апреля 1945 года.
   Пока Лангбен в Берне зондировал возможности сепаратного мира, группа армий «Юг» медленно разваливалась под рядом мощных ударов, попеременно наносимых по всей длине ее фронта. 2 августа 4-я танковая армия зафиксировала такую интенсивность радиопереговоров русских, что доложила Манштейну о новом наступлении, «неизбежном через 2–3 дня». Воздушная разведка также показала, что еще больше русских танков перебрасываются на юг. Манштейн немедленно приказал вернуть 3-й танковый корпус с его двумя дополнительными дивизиями СС с Миуса, но не успела высохнуть краска на ленте буквопечатающего аппарата, как на рассвете 3 августа началась атака Ватутина.
   Русские нанесли удар в стык 4-й танковой армии и оперативной группировки Кемпфа, к западу от Белгорода. В обоих соединениях не хватало танков, и они были вынуждены немедленно отступить. Большая часть их машин все еще была на ремонте или техническом обслуживании в переполненных полевых мастерских. Продвинувшись по разграничительной линии между этими соединениями, русские танки разошлись веером к западу и югу, расширив брешь между немецкими войсками, которая к 8 августа достигла ширины свыше 30 миль. 3-я танковая армия, находясь все еще на колесах, на железной дороге от Запорожья, была перенаправлена от Харькова на Полтаву, затем на Кременчуг. «Было ясно, однако, – писал Манштейн, – что никакие действия этих войск, да, собственно, и всей группы армий как целое, не смогут дать сколько-либо долгосрочного решения этой проблемы. Потери в наших дивизиях были уже тревожно высокими, а две дивизии полностью вышли из строя в результате постоянного перенапряжения… Теперь не может быть даже тени сомнения в том, что противник решил добиться немедленного наступления против германского южного крыла».
   Как раз перед началом русского наступления Манштейн обратился в ОКХ, прося передислоцировать две танковые дивизии из соседних войск группы армий «Центр» Клюге на северное крыло своего фронта. Этот вопрос фигурировал на совещании у Гитлера, стенографическая запись которого сохранилась почти полностью. Кроме того, что она проливает косвенный свет и на другие вопросы, она представляет уникальный интерес, показывая, как на высшем уровне руководили военными действиями:
   «Г и т л е р (который долго разглагольствовал о положении в Италии). …Я не знаю, где сам дуче. Как только я выясню, я прикажу моим парашютистам доставить его сюда. По-моему, все это правительство, как тогда в Белграде, – типичное для путча, и когда-нибудь оно рухнет, при условии, что мы немедленно среагируем. Я не могу принять мер, если не переброшу дополнительные части с востока на запад. В случае, если ваше наступление[102] не сможет быть проведено, мы должны будем составить планы реорганизации вашей линии. Это ваши карты?
   Ц е й ц л е р. Да. Размечены в соответствии с донесениями.
   Г и т л е р. Будьте добры, объясните мне всю вашу позицию. Дело в том, что я не могу брать наши войска с любого места. Я должен брать политически надежные войска. Это значит, 3-ю танковую дивизию СС, которую я могу взять только из группы армий «Юг». Это значит, что вам придется прислать туда другие части, а эти части можно высвободить, только если ликвидировать все это дело, отдав весь этот выступ. Может быть, фронт тоже следует выпрямить в других, второстепенных местах.
   К л ю г е. Но, мой фюрер, теперешнее положение таково, что здесь ощущается определенное давление сильных элементов. Однако оно не проявилось полностью, потому что у них [русских] были трудности с форсированием Оки. К сожалению, им удалось вчера добиться довольно глубокого вклинивания в полосе 34-й армии[103]. Однако это сейчас компенсируется контрударом, хотя наши собственные силы там относительно слабы. Здесь был прорыв, в полосе 297-й дивизии, который можно было бы отчасти компенсировать отходом всей линии.
   Г и т л е р. Вы на той линии?
   К л ю г е. Нет, на этой.
   Ц е й ц л е р. На другой карте показано точно сегодняшнее положение. Там вверху есть этот отход.
   Г и т л е р. Пожалуйста, покажите это мне на другой карте.
   К л ю г е. Ну, теперешнее положение таково, что вчера была очень сильная атака здесь, хотя она была не так сильна, как мы ожидали… В основном были большие танковые атаки – здесь было 150 танков, из которых 50 было подбито. Теперь план заключается в том, чтобы перейти на эту так называемую Окскую позицию, форсировать реку здесь, сократить Волховский выступ – сегодня вечером. Мне бы хотелось получить разрешение прямо сейчас отвести всю линию от Волхова и сократить здесь все это дело. В общем, наше намерение состоит в том, чтобы снова здесь отойти, а затем встать на эту линию. Таков ближайший план. После того как будет выполнен этот второстепенный отход, должен произойти общий отход. Готовясь к этому шагу, – который должен произойти на очень ограниченном участке, особенно здесь, на севере, – «Великая Германия» продвинулась вперед со своими разведывательными силами, отбросила врага назад здесь, хотя его сопротивление было довольно сильным. Я не знаю, как разовьются события сегодня. Во всяком случае, они должны достичь конца этого участка, который обозначен как болото. На самом деле это не болото, а местность, которую можно благополучно пройти.
   Ц е й ц л е р. Сегодня утром противник атаковал сильнее.
   К л ю г е. Он атаковал там?
   Ц е й ц л е р. Да, и также танковая бригада.
   К л ю г е. Мы знали об этом еще вчера. На этом участке противник имеет две пехотные дивизии – то есть две хороших – плюс одну танковую бригаду, и еще одна бригада подтягивается.
   Г и т л е р. Скажите мне, где находятся те 100 «пантер»?
   К л ю г е. Они еще не здесь. Как раз сейчас они сосредоточиваются после выгрузки.
   Ц е й ц л е р. Последние составы все были там 26-го.
   Г и т л е р. И где же они?
   К л ю г е. В Бердянске. Ну, здесь ощущается довольно сильное давление, которое не ограничивается только этим участком, но, к сожалению, распространяется вплоть до этого очень слабого выступа, который, по моему мнению, является наиболее опасным местом. Его удерживают сборные части, которые вначале пытались удержать эту линию, но теперь их отжали назад. Последующее развитие могло бы стать очень неприятным, если противнику удастся захватить дорогу к станции у Рессеты. Мы все еще используем ее для движения с юга на запад. По этой причине я просил, чтобы 113-я дивизия использовалась бы здесь с 4-й армией, рядом с железной дорогой на Орел и рядом с шоссе…
   Ц е й ц л е р. Фюрер уже дал свое разрешение.
   К л ю г е. И чтобы компенсировать это, я бы хотел вывести вначале одну дивизию, которую собирались послать сразу туда, а потом другую, которую мы действительно хотели поставить в этом месте, чтобы укрепить это крыло, потому что здесь мы не должны отступать больше ни на шаг. Может быть очень неприятное развитие обстановки. Здесь на подходе сильные части, которые намного превосходят наши – даже танки, но их сравнительно мало; масса их танков сейчас наступает в этом направлении, против «Великой Германии» и, конечно, здесь тоже.
   Г и т л е р. Они должны тоже постепенно терять свои танки.
   К л ю г е. Конечно, это ясно. Мы немало их вывели из строя. Все равно, он атакует сильными танковыми частями, так что в настоящее время мы полностью заняты, стараясь справиться с этой ордой. Таково теперешнее положение. Теперь мы хотим отойти на эту сокращенную линию на Оке, и на этом основании предполагается, что происходит эвакуация Орла и всего к нему относящегося, а затем…
   Ц е й ц л е р. Тогда следующим пунктом является «Великая Германия», господин фельдмаршал.
   К л ю г е. Мой фюрер, я все же хотел добавить, что для создания прочной основы для дальнейших действий Модель[104] и я считаем, что атака «Великой Германии», которая происходит сейчас, и еще одна атака необходимы. Они помогут установить стабильную линию.
   Г и т л е р. Я не думаю, что это будет оправдываться и дальше. «Великой Германии» придется двигаться в лесах?
   К л ю г е. Конечно нет. Это абсолютно запрещено. Но атака силами 253-й дивизии…
   Г и т л е р. Я хочу снова взглянуть на общее положение. Проблема в том, что нужно вывести порядочное количество частей за очень короткое время. Эта группа включает в себя 3-ю танковую дивизию, которую я должен забрать из группы армий «Юг», которая сама отвечает за очень широкий фронт… Другими словами, это очень трудное решение, но у меня нет выбора. Там я могу добиться чего-нибудь, только имея отборные части, которые политически близки фашизму. Если бы не это, я мог бы взять пару армейских танковых дивизий. Но при имеющемся положении вещей мне нужен магнит, чтобы сплотить людей. Я не хочу отдавать фашистскую основу, потому что через недолгое время мы перестроим столь многое. Я не боюсь, что мы не сможем сделать это, если мы удержим Северную Италию.
   К л ю г е. Мой фюрер, я хочу обратить внимание на тот факт, что сейчас ничего нельзя забрать с фронта[105]. Об этом совершенно не может идти речи в данный момент.
   Г и т л е р. Все равно, это должно быть возможным…
   К л ю г е. Мы можем отводить войска, только если мы достигнем линии Гагена.
   Ц е й ц л е р. Пусть «Великая Германия» дойдет до этого пункта, затем выведите их, оставьте здесь ненадолго, а 7-я танковая должна будет вскоре уйти…
   К л ю г е. Мы не могли предугадать эти чисто политические изменения. Мы не могли догадываться, что такое может случиться. Теперь нужно вырабатывать новое решение, прежде всего, что Орел должен быть эвакуирован, после того как мы вывезем оттуда все наши собственные необходимые материалы.
   Г и т л е р. Абсолютно.
   К л ю г е. Тогда есть еще один вопрос. Эта линия в тылу, так называемая линия Гагена, все еще строится?
   Г и т л е р. Да, к сожалению.
   К л ю г е. С этим ничего нельзя сделать. У нас огромное количество строительных батальонов и бог знает что еще. У нас каждый день ливни, да такие, которые вы просто не можете представить себе здесь. Всем строительным батальонам приходится поддерживать дороги в порядке; они должны были бы вернуться на линию Гагена давным-давно, чтобы закончить ее, но они нужны мне на фронте, обеспечивать порядок.
   Г и т л е р. Может быть, дожди скоро прекратятся.
   К л ю г е. Я именно на это и надеюсь. Сегодня было немного лучше.
   Г и т л е р. Но вы должны признать, маршал, что, как только ваши войска достигнут приблизительно этой линии, можно будет вывести немалое количество ваших дивизий.
   К л ю г е. Мой фюрер, я хочу обратить ваше внимание на то, что четыре дивизии…
   Г и т л е р. Очень слабы.
   К л ю г е. У меня четыре дивизии, которые полностью измотаны.
   Г и т л е р. Я признаю это. Но сколько дивизий противника разбито!
   К л ю г е. Да, несмотря на это. Теперь мы подходим к вопросу так называемой Карачевской позиции, мой фюрер. Если я перехожу на эту позицию, которая еще не готова, и если меня снова атакуют танками и прочим, они прорвутся со своими танками, и тогда, когда они прорвутся со своими танками, как раз наступит этот момент. Я снова упоминаю это только потому, что это хорошая возможность, потому что мы можем оказаться в очень трудном положении. Мне бы только хотелось снова предложить, что было бы практичнее отходить все время назад, за Десну, когда мы будем там. Во всяком случае, мы должны иметь Карачевскую позицию как обозначенную, как она и есть сейчас, и какой она и будет еще после двух недель работы, чтобы у войск была опора во время отхода. Поэтому мое предложение таково, что было бы гораздо практичнее прямо сейчас отойти за Десну.
   Г и т л е р. Здесь вы в безопасности, а там нет.
   К л ю г е. Брянск – эта часть линии хорошая, но этот другой участок еще не полностью построен.
   Г и т л е р. Та часть не лучше, чем эта. Если вы объедините эти две части у Брянска, тогда они составят…
   К л ю г е. Но тогда мне нужно будет иметь время построить их. Я не могу сделать это…
   Г и т л е р. Вам все равно придется строить другую.
   К л ю г е. Да, здесь придется. Но не там, у Десны.
   Г и т л е р. Не здесь.
   К л ю г е. Мне приходится строить от сих пор до сих, а там мне не придется больше ничего строить.
   Г и т л е р. Но практически это та же длина.
   К л ю г е. Но вот эта лучше, потому что на всей этой линии со мной ничего не может случиться.
   Г и т л е р. Они не будут атаковать здесь. Вот они где пойдут.
   К л ю г е. Это решающий пункт. Но тогда, мой фюрер, я не смогу отходить назад так рано. Вначале я должен построить линию Гагена; у меня это должно быть в порядке, я не могу просто ринуться назад в сумасшедшей спешке.
   Г и т л е р. Никто ничего не говорил о бешеной спешке.
   К л ю г е. Но во всяком случае, не намного скорее, чем было запланировано.
   Г и т л е р. Какое было ваше расписание?
   К л ю г е. Расписание следующее: примерно через пять дней…
   Г и т л е р. В целом, когда вы будете на этой линии?
   К л ю г е. Мы не рассчитывали быть обратно там ранее начала сентября.
   Г и т л е р. Это невозможно, маршал, совершенно невозможно.
   К л ю г е. Естественно, в этих условиях все немного изменилось. Но потребуется не менее четырех недель, прежде чем позиция станет пригодной.
   Ц е й ц л е р. Сделайте это за два этапа. Может быть, вы можете остаться здесь, пока линия не будет готова.
   К л ю г е. Это не получится по следующим причинам: может быть, на короткое время, но не надолго; пропускная способность дороги к Орлу только 50 составов, но в тот момент, когда мы потеряем Орел, она снизится до 18 поездов в день. Что будет очень неприятно.
   Ц е й ц л е р. Вам не потребуется очень много составов, если вы находитесь на этой позиции.
   [Можно заметить, что Цейцлер, на словах признавая старшинство Клюге и изредка обращаясь к нему «господин фельдмаршал», на протяжении всего обсуждения все время становится на точку зрения Гитлера вплоть до нарушения субординации.]
   К л ю г е. Нет, это не получится. У меня даже нет приспособлений для их разгрузки.
   Ц е й ц л е р. Если ваши войска находятся здесь, этот отрезок железной дороги не нужен.
   К л ю г е. Да, больше не нужен. Я как раз хочу подчеркнуть, что, если я оставлю Орел, мне придется отступать одноэтапно; но важно то, чтобы мои позиции были бы за мной подготовлены.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 [37] 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация