А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "План «Барбаросса». Крушение Третьего рейха. 1941–1945" (страница 29)

   Часть третья
   «ЦИТАДЕЛЬ»

   Г у д е р и а н. Мой фюрер, почему вы вообще хотите вести наступление на Востоке в этом году?
   Г и т л е р. Как только я думаю об этом наступлении, мне становится тошно. Мы находимся в положении человека, схватившего волка за уши и боящегося отпустить его.
Меллентин, 14 мая 1943 года

   Глава 15
   КРИЗИС И ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ

   Первые дни 1943 года – как и в 1942-м – застали германскую армию в тяжелом положении. Но в ту первую зиму бедствия были обусловлены в основном случайностями и просчетами. В 1943 году причины носили более серьезный, фундаментальный характер.
   Фронт закрепился более чем на половину своей протяженности, около 600 миль. За 12 месяцев почти не изменилась линия фронта, идущая от замерзшей Балтики вокруг осадного кольца Ленинграда прямо на юг, к озеру Ильмень, и от него через хвойные леса прежнего Ржевского выступа к Орлу. Постоянные огневые позиции из бревен и земли укрывали солдат; железобетонные укрытия защищали орудия, обстрел которых покрывал обширные минные поля, заложенные весной и летом, пока земля была мягкой. Гарнизоны на этих позициях жили достаточно спокойно. Горючего было много, одежды достаточно, почту доставляли регулярно. Это напоминало положение на Западном фронте в Первую мировую войну, где-то между Сен-Мийелем и швейцарской границей. Самыми страшными врагами были ужасный холод и огромные отряды партизан, передвигавшиеся обычно верхом и появлявшиеся в ледяные ночи, чтобы совершить налет на отдельные расположения германских солдат глубоко в тылу. На самом фронте часто бывало спокойно по несколько дней подряд. Немцы использовали это для отдыха своих измотанных дивизий, русские – как учебные полигоны для новых дивизий.
   Кампанию было решено начать к югу, где три великие реки Украины направляются к Черному морю. Здесь 6 месяцев назад немцы развернули цвет своей армии, которая теперь находилась в отступлении. В момент своего высшего подъема она не смогла решить исход войны. Как могла она, слабея с каждым днем, избежать уничтожения?
   Для Манштейна, рассматривавшего эту проблему на первой неделе января 1943 года, не было ни грана утешения. Силы, за которые он нес ответственность, были разбиты на три отдельные группы, и каждая была слишком занята собственными бедами, чтобы оказывать друг другу взаимную поддержку. При отсутствии Паулюса германские силы на юге России стали вдвое меньше. В самом лучшем случае еще несколько недель 6-я армия могла бы отвлекать на себя силы русских, хотя и с уменьшающейся эффективностью. Юго-восточнее, в глубине района Кавказа, все еще медлила группа армий «А», вне сферы прямого командования Манштейна и крайне чувствительная к угрозе окружения русскими. Собственные части Манштейна, в группе армий «Дон», получили такую трепку с ноября, что их трудно было узнать. Корпуса и дивизии утратили свою идентичность; подбитые танки, остатки противовоздушных сил и люфтваффе стягивались вокруг нескольких энергичных командиров – Холлидта, Мита, Фреттер-Пико, давших свои имена группам, отвечавшим за участки фронта длиной до 100 миль.
   Тем не менее слабость немцев была не так велика, как считали они и большинство союзных наблюдателей в это время. Повторились многие факторы, характерные для предшествующей зимы, – люди и машины износились в летних боях; зимнее оснащение было все еще недостаточным, по крайней мере для маневренной войны; стойкость и выносливость русского солдата снова недооценивались – но это были преходящие факторы. Армия русских теперь определенно стала сильнее германской. Но и русские унаследовали много слабостей от предшествовавшего периода. С начала войны они поставили под ружье два с половиной миллиона человек. Они потеряли свыше четырех миллионов подготовленных солдат. Жесткая стандартизация техники – два типа грузовиков, два – танков, три – артиллерийских орудий – позволила им поднять уровень производства, несмотря на потери двух третей производственных площадей. Но командиров, способных вести эту новую армию, страшно не хватало. Одни были слишком осторожны, другие слишком опрометчивы, и все пытались компенсировать отсутствие опыта слепым повиновением приказу свыше. В результате их тактическая гибкость и быстрота развития успеха были намного ниже немецкого стандарта. Только артиллерия, некоторая часть кавалерии и очень немного танковых бригад по-настоящему заслуживали наименования «гвардейская». Настоящей проблемой для Красной армии была необходимость перестроиться: перейти от оборонительного состояния, когда она одерживала победу только за счет стойкости, мужества и храбрости солдат, к более сложным структурам наступательных действий, где инициатива и подготовленность даже самых мелких частей могла иметь решающее значение.
   В наступлении с левого берега Дона русские вернулись к методам, применявшимся прошлой зимой, – наступлению на широком фронте группами из смешанных родов войск, поддерживавшими постоянное давление ценой разбавления концентрации, которая могла бы обеспечить глубокое и узкое вклинивание. Пока Манштейн был вынужден держать свою армию как можно ближе к Сталинграду, русская тактика была эффективной. Но когда Паулюса оставили и немцы смогли использовать пространство в излучине Дона для маневра, стало возможным задерживать русское наступление ценой гораздо меньших потерь в людях и технике. Ирония событий заключалась в том, что сталинградский гарнизон сыграл свою главную роль в возвращении успеха действий своим товарищам, именно когда сами они отказались от всяких надежд на помощь. Ибо в январе Жуков преследовал немцев только вполсилы, будучи прикованным к Сталинграду. В конце осады в районе Сталинграда оставалось свыше половины советской пехоты и 30 процентов артиллерии.
   Поэтому казалось, что Манштейн мог продолжать рисковать на своем левом фланге, стремясь добиться своей самой важной цели – высвободить группу армий «А» с Кавказа и передислоцировать свежие части, из которых она состояла. Наиболее сильной группировкой в группе армий «Дон» оставалась 4-я танковая армия Гота, несмотря на понесенные потери на Аксае. Манштейн решил оставить ее в боевом положении, разрешив Готу на свое усмотрение постепенно отходить в направлении Ростова, сохраняя открытым путь отхода для группы армий «А». Такая операция еще была возможна ввиду явного снижения энергии наступления русских и в расчете на способность Паулюса продержаться по крайней мере еще месяц.
   Вскоре выяснилось, что есть и другие препятствия к такому ходу действий. Первым камнем преткновения оказался давно знакомый немецкий недостаток – двойственность и противоречия в иерархической цепи подчинения. Группой армий «А» с октября командовал Клейст. Номинально она имела такой же статус, что и группа армий «Дон». Оба получали свои приказы из ОКХ и между собой непосредственно не общались. Кроме того, такая группировка, как 6-я армия, была предметом особого внимания со стороны Гитлера, и поэтому она получала отдельные (и иногда противоречивые) приказы прямо из ОКВ.
   В это время Гитлер не предусматривал полного отвода войск с Кавказа – он думал только о сокращении линии фронта с оставлением плацдарма, с которого можно будет в дальнейшем начать операцию против русских нефтяных месторождений. Он считал, что важно удерживать Новороссийск, тем самым оставив для русского Черноморского флота только один порт (Батуми), так что даже в случае падения Ростова Клейста все равно можно было бы снабжать через пролив из Крыма, и что присутствие немецких войск на Кубани, а также в Керчи закупорит Азовское море. Аргумент Гитлера касался стратегического уровня. В начале кампании он говорил: «Если мы не захватим нефтяные запасы на Кавказе к осени, тогда я встану перед фактом, что мы не можем выиграть эту войну». Проектируемый пладцарм давал ему шанс еще одного броска к месторождениям нефти, если главный фронт стабилизируется, а в оборонительном аспекте Кубань защищала Крым, который, в свою очередь, защищал единственный источник природной нефти для рейха – румынские месторождения в Плоешти.
   В отличие от Гитлера Манштейн и Клейст смотрели на вещи с более узкой (если не сказать, личной) точки зрения. Манштейну не нужен был Клейст, его штаб и вся его отдельная командная структура. Ему нужны были свежие укомплектованные дивизии Клейста – особенно его 1-я танковая армия, – и он хотел получить их под свой контроль. Клейст, вполне естественно, не хотел, чтобы их забирали. Он не желал видеть, как его непобежденная армия превращается по размеру и численности в какой-то придаток. В результате, хотя подчинение группы армий «А» Манштейну находилось «на рассмотрении в ОКХ некоторое время», об этой идее не говорили ничего нового[85].
   Результатом этого четырехстороннего расхождения во мнениях – между Манштейном, ОКХ, Гитлером и Клейстом – явилось то, что никакого положительного приказа по этому поводу не было направлено в группу армий «А».
   Уже было показано, как эти задержки влияли на ударную мощь деблокирующей группировки Гота в декабре. В то время это был вопрос передислокации двух дивизий; в январе же, когда речь шла о будущей судьбе группы армий, инерция стала прямо-таки свинцовой. Штаб группы армий утверждал, что будет необходим «значительный период отсрочки», если намечается полномасштабная эвакуация. Необходимо будет вытащить орудия из окопов, организовать смены, упаковать и отправить запасы, привезти лошадей к линии фронта, перевезти раненых из госпиталей… Потом, куда должна будет двигаться группа армий – на запад или северо-запад? Или ей предстояло разделиться? Займет ли она промежуточные позиции на пути, и если да – то какие? Будут ли позиции и сроки четко расписаны? Должна ли она будет остановиться на рубеже Кумы? При отсутствии приказов она остановится на Кумском рубеже. Для того чтобы достигнуть Кумского рубежа, группе армий потребуется 25 дней, так как «в интересах вывоза всей техники» отход будет осуществляться «сектор за сектором».
   Когда Манштейну наконец удалось получить одну дивизию (СС «Викинг») и передать ее Готу, ему пришлось для передислокации обеспечить ее своим горючим. Штаб 1-й танковой армии тоже выставлял причиной длительных задержек со сменой 16-й моторизованной дивизии в Элисте ту же нехватку топлива. Клейст предъявлял невозможные требования к железной дороге, утверждая, что для передислокации своих войск обратно к Дону ему потребуется 155 эшелонов и что, когда это будет сделано, нужно будет еще 88 эшелонов, чтобы обеспечить снабжение Кубанского плацдарма. 18 января Манштейн, угрожавший подать в отставку десятью днями ранее, все еще ворчал: «Будет ли 1-я танковая армия отведена к Ростову или на Кубань, неизвестно». К этому моменту потратили столько времени, что стало уже поздно передислоцировать пехоту – кроме как через Керченский пролив – и пришлось также оставить очень хорошую дивизию из 1-й танковой армии, 50-ю (Горную). В последний день января 13-ю танковую дивизию, которую так ждали в Ростове вымотанные в боях соединения Гота, снова причислили к группе армий «А», повернули и направили обратно на Кубань. В результате этого оказалось, что на крайнем южном конце Восточного фронта находятся почти 250 тысяч человек (свыше 400 тысяч, если включить союзников), которые были боеспособны, хорошо оснащены, но практически иммобилизованы.
   Группа армий «А» была оставлена в покое, в ее район включили Крым, а также Кубань, а Клейста сделали фельдмаршалом «за его заслуги в проведении отхода»[86].
   Гот умело и гибко вел бои, хотя его танки были в полностью изношенном состоянии от постоянных маршей и контрмаршей. Тем не менее, хотя это никоим образом не должно умалить искусство Гота и выносливость его солдат, главная нагрузка на протяжении всего января лежала на плечах осажденных дивизий 6-й армии Паулюса. Это всегда следует помнить, когда выдвигают аргумент «бесцельного жертвоприношения» под Сталинградом.
   После провала попытки деблокирования на Рождество Жуков ускорил темпы передислокации танковых и механизированных сил от кольца окружения Сталинграда, но продолжал удерживать там почти полмиллиона человек. А его силы, развернутые между Доном и Салом в направлении на Ростов, совсем не были такими мощными, как думали немцы. Только 2-я гвардейская армия была хорошо сбалансирована и имела танки и бригады самоходной артиллерии; из пехотных корпусов четыре были очень сильно потрепаны в боях на Аксае; оба свежих стрелковых корпуса, 51-й и 28-й, не имели достаточной мобильности, чтобы поспевать за своей добычей в условиях открытой местности.
   Настоящий момент кризиса наступил 8 января, когда русские предъявили требование о капитуляции 6-й армии. Но оно было отклонено. Обращение было подписано Рокоссовским и Вороновым и обещало «почетную сдачу… достаточные нормы питания… заботу о раненых… офицерам оставляется личное оружие… репатриация после войны в Германию или любую другую страну».
   Гитлер все еще находился в ежедневном контакте с Паулюсом по коротковолновой связи, и командующий армией даже не думал о капитуляции, не имея на то разрешения фюрера. Нет доказательств и того, что за исключением крайне малой доли рядовых кто-либо серьезно думал о принятии предложения русских. «У нас мало веры обещаниям русских», «Что угодно, только не Сибирь», «Мы все слишком хорошо знаем Ивана – нельзя знать, что он сделает после своих обещаний». Такой была типичная реакция, хотя к этому времени осажденная армия переносила такие страдания, которые заставили бы любого командира-союзника сдаться чисто из гуманных соображений. Некоторые германские источники даже приписывают 6-й армии более альтруистические мотивы: «…Мы окружены тремя русскими армиями, которые высвободятся для других операций, если мы капитулируем…» И всегда оставалась надежда – ибо человек должен надеяться, как бы плохо ни было, – что их освободят из окружения.
   До 10 января русские не начинали серьезной атаки против внутреннего кольца обороны Паулюса, а ограничивались ведением беспокоящего огня со стороны своей неизмеримо более сильной артиллерии и вели местные операции с целью подготовки путей для заключительного штурма. На протяжении декабря и первой недели января условия в кольце окружения становились все хуже и хуже.
   Ежедневно каждому бойцу выдавалось 20–30 патронов с приказом использовать их только для отражения атаки. Рацион, состоявший из хлеба, был уменьшен до 120, а затем и до 70 граммов – только ломтик! Воду получали из растаявшего снега. Мяса не было – всех лошадей съели на Рождество.
   Минимальная потребность 6-й армии во всех видах довольствия составляла 550 тонн. Полет туда и обратно с аэродромов в Тацинской и Морозовске занимал три часа летного времени, не считая погрузки и разгрузки.
   Таким образом, с наиболее вероятным одним вылетом в день это означало, что каждый день должны работать 225 самолетов Ю-52. На самом деле за один раз никогда не бывало более 80 «юнкерсов» с грузами. Их усилия дополнялись двумя эскадрильями «хейнкелей III» (способных перевозить только по 1,5 тонн). Самое большое количество грузов, доставленное в Сталинград в течение суток, было 180 тонн, 14 декабря. После Рождества, когда Тацинская и Морозовск были захвачены русскими, в среднем за ночь доставляли около 60 тонн.
   Бензина вообще не выдавали. Вплоть до самого конца его скудные запасы береглись для прорыва, и танки и самоходная артиллерия армии были вкопаны в постоянные огневые позиции в мерзлом щебне. Люди слишком ослабли, чтобы выкапывать новые огневые окопы или ходы сообщения. Если их вытесняли со старых позиций, они просто ложились на землю за нагроможденными снежными «парапетами», оцепеневшие от холода и неизбежности смерти. Получить ранение было иногда удачей, гораздо чаще это было страшной бедой – среди товарищей, слишком истощенных, чтобы поднять человека на носилки, и где у медиков не было других анестезирующих средств, кроме специально вызванного обморожения.
   Пока взлетно-посадочная полоса в Питомнике была еще пригодна, некоторых тяжелораненых вывозили оттуда обратными рейсами. Однако со временем все меньше и меньше летчиков решались на риск приземления на изрытой взрывами полосе. «Хейнкели», со своими более слабыми шасси, сбрасывали грузы на сниженной высоте. Многие «юнкерсы» потерпели аварии при посадке или были уничтожены артиллерийским огнем русских.
   «В самолете нас было около 30 человек, большей частью раненных. Были и другие – тот сорт людей, которые всегда ухитряются выпутаться из всех трудностей, используя свою сообразительность. Самолет начал катиться по земле со все возрастающей скоростью, в тучах снега, поднятого пропеллерами. То одно, то другое колесо под нами с грохотом проваливалось в воронку. Вдруг, к нашему ужасу, двигатели выключились, и мы услышали, как самолет стал тормозить. Летчик развернулся и зарулил назад. Появился лейтенант люфтваффе и сказал, что мы не сможем подняться из-за малого разбега и поэтому нужно убавить нагрузку на 2 тысячи килограммов… двадцати пассажирам придется выйти. Поднялся страшный шум, кричали все разом: один кричал, что улетает по приказу штаба армии, другой, из СС, что у него важные партийные документы; многие кричали о своих семьях, что у них дети и так далее. Только лежавшие на носилках молчали, но на лицах у них был написан ужас…»
   Иногда раненым приходилось ждать эвакуации днями, сбившись вокруг печек в фанерных сараях по краям аэродрома или в «безопасности» открытых траншей, где они замерзали до смерти за ночь. Нехватка горючего и транспорта означала для многих, что они вообще никогда не попадут в Питомник. Тогда вид самолета, отправлявшегося назад пустым, становился непреодолимым искушением, и бывали попытки силой занять самолет. 1 января 1943 года было принято решение, что никому не разрешается подниматься на борт самолета ни под какими предлогами – даже для разгрузки или наземного обслуживания – без письменного разрешения начальника штаба 6-й армии. Это привело к дополнительным задержкам, особенно для тяжелораненых. Многих расстреливали на месте, когда они пытались силой забраться в самолет, и их трупы оставались лежать в снегу. Было по крайней мере два случая, когда солдаты, в отчаянии зацепившиеся за шасси или хвостовое колесо, были подняты в воздух; через несколько минут они падали и разбивались.
   Другие находили более изощренные способы попасть обратно в Германию.
   «Я привез ящик с медицинскими принадлежностями на передовой перевязочный пункт в Дмитриевке. Это был склад, в крыше которого зияли дыры, пробитые артиллерийским огнем. Он был до предела забит ранеными, многие из которых находились в тяжелом состоянии, умирающие лежали вместе с мертвыми, крича и громко молясь… Санитар сказал, что их собираются вывезти на самолете… В этот момент раздался залп «катюши» и послышались крики новых раненых. Я ушел в ту часть здания, где было тихо. Там лежали люди настолько тяжело раненные, что были без сознания, а некоторые из них скончались. Я снял одного из мертвецов с носилок. Потом три раза прострелил себе левую ногу и лег. Я потерял сознание… было темно, и боль была ужасная… Я повторял себе: «Еще час, несколько часов, и потом буду в воздухе». Прошло два дня, и кровь вокруг моей ноги замерзла, но я не осмеливался позвать на помощь… двое около меня умерли. Затем – утро радости! Они начали грузить нас…»
   Но радость капрала оказалась преждевременной. Раненых забирали в головное отделение эвакуационного пункта для осмотра и выдачи разрешений на эвакуацию. Там врач обнаружил пороховые ожоги на ноге и решил, что это преднамеренное увечье – преступление, караемое смертью на Восточном фронте. Капрал пролежал еще две недели в подвалах ГУМа в Сталинграде, прежде чем попал в плен и русские спасли ему жизнь, ампутировав ногу до бедра.

   Получив отказ на свой ультиматум сдаться, 10 января русские начали наступление всеми силами. На протяжении всей ночи их артиллерия разбивала внутреннее кольцо 6-й армии, а на рассвете начались его прорывы.
   Должно быть, большинство немецких солдат в этом аду разделяли сравнение полковника Зелле: «На нас опускается могильная плита». Но пошел слух, что после того, как Паулюс отклонил условия капитуляции, Жуков отдал приказ пленных не брать, и многие подразделения сражались буквально до последнего патрона и затем совершали самоубийство. (Самоубийства становились так часты в последний период, что Паулюсу в специальном приказе пришлось объявить их «недостойными».)
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация