А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Секретный космос. Были ли предшественники у Гагарина?" (страница 13)

   ГЛАВА VIII
   Не отрываясь от земли

   О! Эта проклятая секретность, пронизывавшая всю нашу жизнь в советское время. Скольким из нас она сломала судьбы. Скольких сделала некогда безвестными, а ныне незаслуженно забытыми. Скольким из-за нее были приписаны те деяния, которые они не совершали и которыми не всегда можно было гордиться.
   Героям этой небольшой главы, можно сказать, повезло. Хотя и с опозданием, но о них вспомнили и даже наградили.
   Речь идет о тех, кто испытывал на себе все атрибуты космической техники, которая затем помогала космонавтам благополучно возвращаться на Землю. Надо отметить, что испытывалась не только техника, но и человеческий организм, и человеческий дух. Причем испытывались на износ.
   Их было много, этих людей, которые были готовы пожертвовать своим здоровьем, а иногда и жизнью, ради того, чтобы советские космонавты получали разрешение на полет. Когда-то я пытался выяснить все их имена, но очень скоро бросил это занятие, поняв всю его трудность, а, точнее, невозможность осуществить задуманное. Еще раз повторю, их было много. Подробнее о работах в этой сфере космической деятельности, может быть, когда-нибудь расскажу. Но это будет уже другая история и другая книга.
   А чтобы читатели все-таки могли составить хотя бы общее представление о работе этих людей, предоставлю слово, пожалуй, самому известному испытателю космической техники в нашей стране, Герою России Сергею Павловичу Нефедову. В первом отряде испытателей он стал тридцатым по счету, зато первым – по выносливости. Если в барокамере его коллег «поднимали» на высоту 5 тысяч метров без кислорода на полчаса, то Нефедова – на 7 тысяч метров на час. Потом его единственного «запускали» на высоту 15 километров с кислородной маской, затем давали критические перегрузки на центрифуге, на 30 суток помещали в сурдокамеру (а до этого американцы, к примеру, утверждали, что человек не может выдержать в ней более 15 дней), «крутили» в тренажерах, проводили медицинские эксперименты.
   Вот что Сергей Нефедов вспоминает о своей работе в первые годы космической эры:

   «Больше двадцати лет я был основным испытателем космической техники. На мне впервые отрабатывали и испытывали системы жизнеобеспечения космонавтов, средства спасения, которые были на борту кораблей «Восток», «Восход» и «Союз». Я первым ходил в невесомость – тогда только-только была создана специальная лаборатория для тренировок космонавтов. Потом на меня первого шили скафандр – предшественник того, в котором летал Юра Гагарин.
   Но как его шили! Приехал я на завод, меня всего начали обматывать гипсом – статую, говорят, будем делать. И действительно сделали по форме тела статую и по этой статуе шили скафандр. Тогда много чего было неизвестно. Поэтому считалось: скафандр надо шить точно по телу.
   Тогда же я познакомился с Сергеем Павловичем Королевым. Первый эксперимент у меня был – пять суток просидеть в скафандре в корабле «Восток». Выясняли, можно ли управлять кораблем в скафандре, как работают регенерационные системы, как обеспечивается подача воздуха. Не знали даже, как пить, как поесть, как в туалет сходить в корабле.
   Закончил, поставили задачу посерьезней – отсидеть 15 суток. Причем не просто так. Королев предупредил: «Сережа, будем создавать аварийные условия, экстремальные». И начали. Сначала дали в корабле температуру минус 60 – вроде как отказ системы и нужно понять, защитит ли тебя скафандр, сможешь ли управлять кораблем. Выдержал трое суток. Потом имитировали разгерметизацию кабины. Семь суток я прожил на высоте 50 километров над землей в разгерметизированной капсуле.
   А уже прямо перед полетом Гагарина, в конце января 1961-го, посадили меня на зачетный эксперимент. Месяц прожить в корабле «Восток». Необходимо было проработать все ситуации, которые могли возникнуть в полете. Отказ двигательной системы мог произойти, когда корабль не удается вернуть назад? Мог. Программа была сложнейшая. И разгерметизация, и перепады температур, и отказ регенерационной системы, и ремонт ее. При этом я должен был управлять кораблем, выполнять психотесты. Когда вышел, выяснилось, тринадцать килограммов потерял. И еще одна проблема была. Датчики медицинские тогда к телу приклеивали. За месяц на месте, где их крепили, язвы образовывались. Когда сняли скафандр, кожа отваливалась вместе с датчиками.
   Корабль, в котором проходил мой зачетный эксперимент, назывался «Восток-0». Все свои замечания и ощущения я записал в бортовой журнал, который потом передал Гагарину».

   Почти то же самое могли бы рассказать о своей работе и товарищи Нефедова по отряду испытателей. Я привел здесь столь длинную цитату не только для того, чтобы читатели могли понять и оценить труд испытателей космической техники, но и для того, чтобы показать, что любой из описанных экспериментов, стань он известен газетчикам, вполне мог породить очередной «секретный космический полет». Соответственно, испытатель мог стать «пилотом» такого корабля и влиться в славные ряды «фантомных космонавтов». Вполне вероятно, что какой-нибудь из космических мифов так и появился.
   Но, несмотря на имевшиеся возможности, никто из испытателей «космонавтами-призраками» не стали. В этом им несказанно повезло. Они так и остались Испытателями, с большой буквы. И гордятся этим званием.
   Но среда советских испытателей все-таки дала некоторое количество «фантомных космонавтов». Не так много, как того можно было бы ожидать.
   Первыми «космонавтами-призраками от испытателей» стали Алексей Качур, Алексей Белоконов, Иван Грачев, Владимир Заводовский и Геннадий Михайлов. О них я подробно уже рассказал в четвертой и пятой главах этой книги. Отмечу только, что это были испытатели авиационной техники, менее секретные, чем их «космические» коллеги. Вероятно, поэтому и оказались они героями «фантомной космонавтики». Испытателей космической техники же засекретили настолько, что их имен мы не знали даже тогда, когда стала, например, появляться информация о космонавтах гагаринского набора.
   Кроме уже названных выше испытателей (Качур, Белоконов и другие) в состав отряда «фантомных космонавтов» вошли еще несколько летчиков-испытателей (например, Владимир Ильюшин), а также Никитин и Ветер. О них я поговорю чуть подробнее.
   Первый из них хорошо известен всем тем, кто интересовался историей авиации. В 1950-е годы достаточно часто на страницах советской печати мелькала фамилия парашютиста Николая Константиновича Никитина. Ему принадлежало множество всесоюзных рекордов и несколько мировых. В том числе и затяжной прыжок с высоты 14,5 тысячи метров.
   Когда началась подготовка первых советских космонавтов и стало ясно, что без тренировочных прыжков будущим покорителям Вселенной не обойтись, Никитин был назначен инструктором отряда по парашютной подготовке.
   Георгий Шонин в своей книге «Самые первые» приводит примечательный диалог Германа Титова и Николая Никитина, состоявшегося во время первой встречи космонавтов со своим инструктором:

   «…Герман Титов заявил:
   – Лучше летать, чем прыгать.
   – Значит, вы не любите прыгать? – спросил Николай Константинович Германа Титова.
   – Не очень, но если надо, то буду, – был ответ.
   – За прямоту – хвалю. А прыжки вы полюбите, – заверил инструктор, – обязательно полюбите.
   – Сомневаюсь, – упрямо заявил Титов.
   – Не сомневайтесь. Будете выпрашивать дополнительные прыжки, уверяю вас».

   А ведь прав оказался этот удивительный человек, энтузиаст парашютного спорта. Полюбили парашютные прыжки космонавты. Полюбили и самого Николая Константиновича.
   Его жизнь оборвалась трагически – 28 мая 1963 года он погиб, совершая очередной прыжок. Но свою главную задачу – научить космонавтов прыгать с парашютом (и полюбить это занятие) – он выполнил полностью.
   Имя Никитина часто упоминали в 1960-х годах в перечне погибших советских космонавтов. Не в нашей печати, естественно. Тогда в него включали всех, чьи имена мелькали, близко или далеко, но рядом с космонавтами. Его не отправляли на орбиту, не делали его «пленником орбиты», но достаточно долго его считали одним из тех, кто готовился к космическим полетам, но погиб в ходе предполетных тренировок. Каким путем «вычислили» Никитина, сказать трудно. Да это и не важно. Главное, что сейчас мы знаем о нем все.
   И еще одна фамилия в списке «фантомов» – Константин Ветер. Как правило, и ему не приписывают участие в каком-то конкретном полете. Если и вспоминают, то пишут кратко: «Космонавт Ветер». От его фамилии веет романтикой. Может быть, поэтому его и записали в космонавты?
   Ветер – реальный человек, долгое время работавший в Центре управления полетом. О своей профессии он сам говорит кратко: «Инженер-испытатель».
   Космосом Ветер «заболел» вскоре после полета Юрия Гагарина. Он не раз пытался попасть в отряд и приступить к тренировкам. А пока медики решали его судьбу, Ветер упорно готовился. Участвуя в испытаниях, он показывал такие феноменальные результаты, которые не снились членам отряда космонавтов. В барокамере без кислородного аппарата «поднимался» на высоту 8,5 километра, мог за 15 часов пройти 100 километров, совершал по 5–6 прыжков с парашютом в день, переносил запредельные перегрузки на центрифуге. И еще многое другое было в его активе. Но пассив…
   Вот цитата из второго тома книги Николая Каманина «Скрытый космос». Запись датируется 28 марта 1966 года:

   «Получил письмо от Константина Ветра – кандидата в космонавты. Он несколько лет очень упорно и настойчиво готовит себя к космическим полетам. Наши врачи дали заключение: „Психически ненормален“. Сначала я усомнился в справедливости заключения генерала Бородина, но… сам Ветер подтверждает диагноз врачей. В своем письме полковнику медицинской службы Федорову Ветер заявляет, что он будет прыгать с парашютом с 400-метровой скалы. Есть в письме и другие места, которые наводят на грустные размышления. Очень жаль этого начинающего сумасшедшего – он обладает такой волей и целеустремленностью, каких мало у нормальных людей».

   Я не могу ничего сказать о психическом состоянии Ветра. Возможно, что это и так, и правы были генералы. А отменная физическая подготовка – это своеобразная «компенсация» других недостатков. Может быть, это и не так, и только интриги помешали испытателю добиться своей цели. По крайней мере, так считает сам Ветер. Настоящим космонавтом Ветер так и не стал, а вот в ряды «фантомных» угодил давно и надолго, если не навсегда.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация