А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Волк и семеро козлов" (страница 21)

   Ролан не знал, куда ехать. В Авдеевку опасно, в обратную сторону – тоже, а никаких других дорог на карте больше нет. Он решил ехать к железке.
   Дорога действительно была плохой. И колдобины на каждом шагу, и разбитая колея, в которой запросто можно было застрять. Время от времени на пути попадались глинистые зимники, проложенные лесовозами к вырубкам. Правда, туда лучше не соваться – застрянешь, как пить дать. По таким дорогам только зимой хорошо ездить, когда грунт морозом возьмется.
   Еще Ролан проехал через мелкий, но широкий ручей. В этих местах тоже недавно прошел сильный дождь, но вода была на удивление чистой. Русло ручья – сплошь гравий, по которому, возможно, могла проехать машина. А вдалеке виднелась дорога, которая выходила к этому ручью со стороны Авдеевки. Или Ролану показалось, что это была дорога.
   Он не поленился, вышел из машины, пробираясь сквозь заросли стелющегося можжевельника, прошел метров сто. Именно на этом расстоянии должна была быть дорога, но, как оказалось, случился обман зрения. Он уже собирался повернуть назад, когда ему снова показалось, что вдали виднеется дорога. Возможно, он стал жертвой таежного миража, если такое явление существует. Но вожжа уже попала под хвост, и он пошел дальше, рискуя остаться без машины. На этот раз Ролан действительно вышел на просеку, поросшую молодыми деревьями, вдоль которой тянулась старая, затянутая травой и кустарниками дорога. Рытвины давно уже сгладились, и по ней вполне можно было проехать. Дорога эта терялась в таежной глуши, куда так стремился Ролан.
   Он вернулся к своему фургону – предстояло выяснить, насколько крепкое дно у ручья. Оказалось, что чутье его не обмануло. В одном месте, правда, колесо вдруг стало проваливаться в яму, сердце у Ролана нырнуло куда-то под руль, но все обошлось.
   Машина добралась до заброшенной дороги, выехала на нее. Но Ролан не торопился ехать дальше. Сначала он пешком вернулся к месту, откуда свернул в ручей. Вода здесь уже очистилась от мути, но остались следы на гравийном дне, по которым можно было определить, что здесь поворачивала машина. Вода холодная, но Ролан не побоялся намочить ноги. Неторопливо и аккуратно загладил следы на гравийном грунте и вернулся к машине. Теперь его мог обнаружить разве что егерь, патрулирующий эти места – если таковой, конечно, имелся, – или пилот вертолета, который, возможно, через какое-то время здесь появится. Вне всякого сомнения, Ролана буду искать, и к этому нужно готовиться.
   Он думал, что в не тронутом вырубкой лесу дорога закончится, но, как выяснилось, она продолжала тянуться и дальше. Более того, на ней не рос кустарник, как вдоль просеки, и Ролан не боялся пропороть колесо. Дорога узкая, ветки деревьев хлестко били в стекло, царапали фургон, но это не мешало Ролану продвигаться вперед.
   Тихонова охватил восторг волка, чудом выскочившего за флажки. Охотники остались где-то далеко позади, впереди запасная нора, о которой никто не знает, а в зубах заяц, пойманный по пути, причем по чистой случайности. И приют у него сейчас будет, и пища, и возможность отдохнуть. Лишь бы с егерем случайно не столкнуться, тогда все усилия пойдут насмарку.
   В конце концов дорога уперлась в небольшую речушку, и Ролан вынужден был остановиться. Глянув на поросшую осокой, затененную низким ольшаником и высоким сосняком воду, он вспомнил об удочке. Но впопыхах Ролан оставил ее в лодке, и рыбу ловить было нечем. Зато есть фургон, в котором полным-полно всякого добра.
   Всю дорогу Тихонов мечтал поскорее добраться до еды, но сдерживал себя. Наконец он в безопасном месте, вокруг девственный лес и тишина, сдобренная птичьим пересвистом. Комары еще не уловили запах и тепло человеческой крови, еще не слетелись на свой пир, и можно спокойно выйти из кабины. Дверь фургона открылась легко и просто; изнутри, что было важно, она закрывалась на замок.
   Свет в автолавку поступал через окна в двери и боковой стене над открытой верхней полкой стеллажа. Ролан снял с нее два матраса, и освещение сразу же улучшилось.
   Матрасы можно уложить на витринную полку, что отделяла владения продавца от маленького тамбура перед дверью. Прикрепленная к стене доска опускается – и все, прилавок готов. Только обслуживать некого, кроме себя.
   Стенки фургона были отделаны светло-серым пластиком, открытых стеллажей мало – в основном закрывающиеся шкафы, маленькие, чтобы товар не катался по полкам. Еще здесь был прикрепленный к полу бытовых размеров холодильник, забитый колбасой и другими скоропортящимися продуктами.
   Холодильник работал от автомобильного генератора, и для того чтобы он не потек, нужно было периодически включать машину. А это расход топлива. Зато чугунная печка с маленькой плитой, установленная в дальнем углу кунга между торцевой стенкой и стеллажом, могла топиться без участия двигателя – выводи трубу наружу, подбрасывай дровишки и радуйся теплу в лютую зиму. Вряд ли эта печь была включена в комплектацию фургона, но ведь это Сибирь, здесь даже летом холодно, поэтому без печки никак. И прорезь есть в стене, закрытая куском резины, а на полу труба, установить которую проще простого.
   Ролан торопился не спеша. Сначала он подобрал для себя камуфляж, переоделся, сменил мокрые кроссовки на сухие сапоги. Вымыл руки, нарезал хлеб, колбасу, сыр, сделал бутерброд, нашел стакан, наполнил его апельсиновым соком из пакета. Хорошо бы чайку, но пока воду вскипятишь, пока заваришь… а есть хотелось так, что кишки сводило. К тому же витамин С отлично тонизирует организм и снимает усталость. А насчет бутерброда, так это всем известно, что лучшая рыба – это колбаса.
   Люди в этих местах живут в отрыве от цивилизации, магазинов здесь нет, и автолавка здорово помогает им чувствовать связь с Большой землей. Но Ролан отобрал у них это удовольствие. Фактически он ест чужую колбасу. И не давится. Потому что захваченный «обоз» – чуть ли не единственная для него возможность выжить. Сейчас он дикарь, волк, и ему не привыкать вырывать право на жизнь зубами.
   Он хотел наесться до отвала, но сдержался, опасаясь заработать заворот кишок. Обидно будет умереть, завладев таким богатством. Один фургон чего стоил – воздух сюда проникал, а комары нет, и можно поспать в свое удовольствие.
   Ролан съел два больших бутерброда, запил соком, расстелил матрас. Лечь бы сейчас, накрыться новеньким, пахнущим клопами ватником, но сначала неплохо было бы обслужить автомат. Ролан залез на бампер машины, открыл капот, вынул из двигателя масляный щуп, собрал с него и слил в стаканчик несколько капель, повторил процесс. Может, моторное масло и не самая лучшая смазка для автомата, но ничего другого у него не было. Главное – хорошо протереть смазанные детали, чтобы они не начали ржаветь.
   Ролан разобрал автомат, смазал его, прочистил ствол, после чего взялся за топор. Нарубил веток, замаскировал ими машину и только потом забрался в фургон, закрылся изнутри и улегся спать, обняв автомат. Может, и не райские у него условия, но жить в заключении не в пример хуже. Так что не все так плохо…

   Глава двадцатая

   Майор Ходынский не любил свою работу. Не царское это дело – возиться с заключенными, следить за режимом их содержания. Одно успокаивало, что до пенсии оставалось меньше чем год службы, а там он устроится в охранную фирму, где и спокойней, и оклад повыше.
   Ему уже сорок два года, и жизнь, увы, не удалась. Он до сих пор ходит в майорах, хотя несколько его приятелей по военному училищу успели дослужиться до полковников, а один – даже до генерала. Просто ему не повезло в свое время. Уволился из Вооруженных Сил капитаном, устроился на рынок торговать ширпотребом, но дело не заладилось, вместо прибыли пошли убытки. А тут вдруг объявление на глаза попалось: для работы в городской тюрьме требовались офицеры. Он отправился в отдел кадров, его назначили на должность корпусного, а через полтора года подняли до заместителя начальника тюрьмы по режиму. И в звании повысили. Но все равно это не та карьера. Да и жизнь какая-то нелепая. Сорок два, а своей квартиры нет, приходится снимать; жена не работает, инвалидность у нее и третья степень ожирения, двое детей, а источник доходов – социальная пенсия, его зарплата и кое-какие деньги за мелкие услуги, которые он порой оказывал заключенным. То в камеру получше кого-нибудь определит, то что-нибудь с воли передаст – но это все по мелочи… Потому и нет у него машины, потому он и ходит на работу пешком из одного конца города в другой.
   В тот день Ходынский возвращался домой с дежурства после очередной бессонной ночи. Голова тяжелая, мысли заторможенные, реакция на происходящее вокруг ослабленная. Но все-таки он заметил красивую стильную женщину с модной прической; она стояла возле старушки в платке, а та указывала ей рукой в сторону, откуда шел Ходынский. Женщина устало улыбнулась ей, что-то сказала с благодарностью и направилась к нему. Красивая женщина… Глаза ясные, глубокие, с алмазным блеском; отстраненность во взгляде, утомленная полуулыбка на губах…
   – Здравствуйте, вы, случайно, не знаете, где находится городская тюрьма?
   Форму он оставил в своем кабинете, домой отправился в штатском, поэтому женщина видела в нем гражданского человека. И еще сквозь усталость во взгляде смутно, но улавливался ее интерес к нему как к мужчине. А что, черты лица у него правильные; ну, может, полноват чуточку, зато плечи широкие. И еще волосы у него густые, без седины, и прическа модельная. Он еще о-го-го мужчина!.. Только жаль, некому это доказывать. С женой он давно уже не спит, а с любовницами как-то не получается. Он бы, может, и не прочь, но ведь их еще надо хоть как-то содержать, а у него с деньгами туго…
   – Случайно не знаю. А не случайно знаю, – расправив плечи, выпрямил он спину.
   Он, конечно, рад услужить столь красивой женщине, но вдруг это какая-то ловушка? Почему она обратилась за помощью именно к нему? Ведь старушка показала ей точное направление.
   – А что бабушка вам на этот счет сказала?
   – Бабушка знает, где следственный изолятор. А где тюрьма, не знает. Мне именно тюрьма нужна, где заключенные срок отбывают…
   – Тюрьма находится рядом со следственным изолятором.
   – А не подскажете, как мне туда проехать? – спросила женщина, кивком головы показав на стоявшую у обочины машину. – А то бабушка как-то слишком путано все объяснила.
   Ходынский с завистью глянул на ее автомобиль. Новенький, сияющий лаком «Мерседес» представительского класса. Номера не местные.
   – Ну, я мог бы показать… Только если вы доставите меня обратно.
   – Э-э… Ну, можно и обратно. Там же очередь надо занять, да? – с дилетантской наивностью спросила она.
   – Куда очередь занять?
   – Ну, на свидание… Я очередь займу, а пока будет решаться вопрос, я вас обратно отвезу.
   – Хорошо, договорились.
   Сначала Ходынский сел в машину и только затем с хорошо скрытой насмешкой спросил:
   – Какой вопрос будет решаться?
   – Ну, чтобы свидание разрешить…
   – Так, сейчас прямо, а когда свернуть направо, я вам скажу… Вы думаете, что успеете обернуться, пока будет решаться этот вопрос?
   – А что, нет?
   – Я думаю, вы успеете совершить кругосветное путешествие.
   Аромат дорогих женских духов, смешанный с запахом свежей мебельной кожи от кресел, приятно кружил голову, возбуждая в голове нездоровые мысли. Женщина так хороша и так сексуальна, а у него так давно никого не было…
   – Кругосветное путешествие – это долго…
   – Да, но получить свидание тоже не очень просто. Я знаю, о чем говорю.
   – Откуда? Вы там сидели?
   – Разве я похож на уголовника?
   – Нет, но… Мой муж тоже не похож на уголовника, но он сидит в вашей тюрьме.
   – Кто такой? Может, я знаю?
   – Ролан… Ролан Кириллович Тихонов.
   – Тихонов? Знакомая фамилия.
   – Да, я знаю. Только мой муж не снимался в «Семнадцати мгновениях весны».
   – Ну, это я понимаю, – усмехнулся Ходынский.
   Не думал он, что эта женщина настолько же глупа, насколько хороша.
   – А Тихонов у нас успел прославиться.
   – Значит, вы все-таки сидели!
   – Нет, я работаю в тюрьме. Заместитель начальника тюрьмы по режиму.
   – Да ладно! – Женщина и обрадовалась, и испугалась одновременно. – А вы… Вы бы могли помочь мне со свиданием? Я бы в долгу не осталась.
   – С удовольствием, но Тихонова у нас уже давно нет.
   – Как нет?! – встрепенулась она. И, не в силах управлять машиной, съехала на обочину. – Его что, убили?
   – Нет. Перевели в другую тюрьму. И давно уже, с месяц назад…
   – А почему я этого не знаю?
   – Ну, это не ко мне вопрос.
   Вопрос этот хорошо было бы адресовать полковнику Храпову, уж очень интересные у него были отношения с Тихоновым. Сначала он рвался его перевоспитать, затем окружил такой заботой, что врагу не пожелаешь. Ходынский знал некоторые подробности об их взаимоотношениях, но, конечно же, не стал об этом говорить. Он не из тех людей, кто выносит сор из родной хаты.
   – А к кому этот вопрос?
   – К вашему мужу. Если у Тихонова была жена…
   – Я его бывшая жена. И зовут меня Виолетта. У меня даже фамилия его осталась. Хотите, паспорт покажу?
   – Зачем? Какая вам разница, верю я вам или нет? Тихонова у нас нет, и я вам ничем не могу…
   – Что ж, придется в Москву возвращаться.
   – А вы разве из Москвы? У вас же номера не московские.
   – Номера черноземские, просто я в Москве сейчас, по делам. Бизнес у меня небольшой, ресторанный. Ресторан думаю в Москве открыть. А может, где-нибудь в Подмосковье. Кстати, сейчас обед; может, покажете, где у вас тут самый лучший ресторан, а я посмотрю, что там да как. Хоть перед собой оправдаюсь, что не зря сюда съездила…
   – Лучший ресторан? – задумался Ходынский. Увы, но в этих вопросах он не разбирался; ресторан для него – тема из чужой красивой жизни. – Да у нас все лучшие… Метров через сто ресторан будет.
   – Да? Тогда поехали.
   Виолетта с удивлением, казалось, посмотрела на стрелку спидометра, которая показывала «ноль». Ехать надо, а она стоит.
   – Я, наверное, домой пойду? – Ходынский взялся за ручку двери.
   – А как же я? В ресторане, без мужчины? Я, между прочим, порядочная женщина…
   – Да, но и я порядочный мужчина. И как порядочный мужчина, должен заплатить за даму. Но у меня при себе нет денег, за ними надо идти домой, а там жена…
   – Ничего страшного. Расходы оплатит моя фирма, по графе «маркетинговые исследования». И за меня оплатит, и за вас… Вы же не оставите меня одну?
   В маленьком ресторане с мягким, неназойливым освещением играла спокойная музыка, по залу бесплотной тенью сновал официант в клетчатой жилетке и фартуке чуть ли не до самого пола.
   – Неплохо, неплохо, – осматриваясь по сторонам, сказала Виолетта.
   Она показала на столик в дальнем затемненном углу, там они и обосновались.
   – Кресла какие удобные! И мягкие… Хорошо, очень хорошо.
   Официант подал ей меню, ему – винную карту и удалился так же беззвучно, как подошел. Виолетта заказала грибной жюльен, телячий язык в огуречном соусе, сырный суп, форель в сливочно-икорном соусе, котлету из филе кролика и над всем этим водрузила флаг в виде бутылки «Абсолюта».
   – Терпеть не могу водку, – сказала она. – Она такая горькая. Но как это ни странно, ничего другого не пью. От шампанского у меня начинает болеть голова, от вина тяжелеет живот, коньяк выключает мысли, а после водки на душе легко и свободно. И утром хорошо себя чувствуешь… Кстати, мне нужно будет снять номер в гостинице, не поеду же я пьяная в Москву. Ну, гостиница – это не проблема, я видела одну, на въезде в город… Вы отвезете меня туда?
   Официант подал водку, откупорил бутылку, разлил по рюмкам, пожелал приятного вечера и удалился.
   – Еще не вечер, а он про вечер говорит, – заметил Ходынский.
   – В хорошей компании время летит быстро, – выразительно улыбнулась Виолетта. – Не заметим, как вечер наступит…
   Если красотка уже сейчас ищет приключений, на трезвую голову, то что будет, когда она опьянеет? Он отвезет ее в гостиницу, поможет снять номер, она пригласит его к себе, и они окажутся в одной постели… Она такая красивая, что перед ней просто невозможно устоять. Лучше лежать. Вместе с ней.
   Даже под горячую и сытную закуску водка очень быстро ударила в голову.
   – Мне кажется, что ты не очень переживаешь из-за своего Тихонова? – заметил он уже после того, как они перешли на «ты».
   – Так я же бывшая жена… Знал бы ты, сколько у меня было мужчин после него!
   – Сколько?
   – Потом посчитаю. Ты же хочешь, чтобы я на тебе остановилась?
   – Э-э… Ну, я много чего хочу…
   – Хотеть не вредно. Желание стимулирует жизненные процессы в организме. Когда ничего не хочешь, тогда ничего и не делаешь. И хорошо, если волшебную щуку в проруби поймаешь. А если нет?
   – В проруби?.. В прорубь Ролан твой ушел…
   – Как в прорубь? Ты же сказал, что Ролан ушел на этап, – удивленно посмотрела на него женщина. – Месяц назад. Месяц назад июнь был. Какая в июне прорубь?
   – Деревянная. Они дырку в вагоне прорубили, через нее и сбежали.
   – Кто сбежал? Ролан?
   – Да, информация была, что и он сбежал. И еще на часового напал, автомат у него отобрал…
   – А чего ты молчал? Почему сразу не сказал? – разволновалась Виолетта.
   – Ну, как-то к слову не пришлось…
   – Если он сбежал, может, ко мне домой прибежал? В Черноземск? Я здесь, а он там…
   – Я вообще удивляюсь, почему ты об этом не знаешь. Тебе должны были сообщить. И дом твой должны были проверить…
   – Так я же бывшая его жена. Бывшая!
   – А может, его уже взяли, просто нам не сообщили… Хотя, если бы взяли, Храпов бы знал, – вслух подумал Ходынский.
   – Кто такой Храпов?
   – Начальник тюрьмы. У них очень сложные отношения.
   – Почему?
   Ходынский ответил не сразу; сначала он выпил, закурил и только затем, подозрительно глянув на Виолетту, сказал:
   – Там целая история. Я подробностей не знаю, но какая-то женщина замешана… Может, это ты в ней замешана, я не знаю. Я так понял, что Тихонов человека убил – ну, в тюрьме у нас. Из-за этой женщины.
   – Впервые слышу.
   – Значит, это не ты… Хотя кто его знает… Может, ты и есть та женщина? Может, нарочно меня сюда заманила, чтобы узнать, выпытать…
   Действительно, история с Тихоновым темная, и женщина, с которой он сейчас выпивал, может, вовсе не так безобидна, как казалось сначала. Но ему все равно. Тихонов – это чужая головная боль, и все, что с ним связано, уже никого не волнует.
   – Что узнать?
   – Ну, что с Тихоновым было. Убил ли он этого человека.
   – Какого человека?
   – Фамилия у него… Сейчас, сейчас… Да не все ли равно, какая у него фамилия? Или есть разница?
   – Меня это не интересует.
   – Значит, не из-за тебя все… Храпову из-за этого человека сильно досталось; не буду говорить, как, но досталось. Он зуб на Тихонова заточил… И отомстил. Хотя тут дело не только в мести. Ему двадцать пять лет дали, а он уже немолодой, ему этот срок не вытянуть. А чтобы он в побег не ушел, Храпов сломать его решил. Ну, и отомстить… Я подробностей не знаю, так, слух один ходил… Знаешь, специальные программы такие есть, звуковые; любой голос можно изменить на чей угодно. Храпов этой женщине звонил. Может, тебе…
   Ходынский косо глянул на Виолетту, но хмельная волна тут же смыла всю подозрительность. Плевать ему хотелось на чьи-то секреты, когда водка сама говорила за него. И его голосом.
   – Не звонил он мне.
   – Значит, ей звонил… И голос ее записал… А потом этот голос через ту самую программу прогнал – и Тихонову трубку дал. Так, мол, и так, звони своей бабе. Он позвонил, а она ему – извини, ты мне больше не нужен, и я тебе ничего не обещаю…
   – Зачем он это сделал? – возмущенно и совсем не пьяно спросила Виолетта.
   – А-а, значит, все-таки тебе звонил!.. Да уже все равно. Тихонов к тебе не пойдет…
   Ходынский вдруг почувствовал себя кораблем, который попал в сильный шторм и потому нуждался в тихой гавани. Не нужны ему портовые кабаки и матросские шлюпки; ему бы просто причалить к твердому пирсу, опереться на него, чтобы не стошнило от сильной качки. Надо же было так набраться…
   – Сволочь твой Храпов.
   – Да? А чего ты к Тихонову не приезжала? Сейчас приехала, а раньше не могла?
   – Нельзя было. Ваш Храпов Тихонова со всех сторон обложил. Мой человек сюда приезжал, сказал, что Ролана полностью блокировали…
   – А-а, значит, это из-за тебя все… Хотя какая разница?.. И никто не приходил к Храпову от тебя. Я бы знал… Врет твой человек. Что-то нехорошо мне…
   – Домой тебе надо.
   К Ходынскому вдруг подошли двое в темных костюмах, помогли ему подняться, отвели к машине, подвезли к дому и даже помогли дойти до квартиры. О том, что Виолетта оказалась несбыточной мечтой, он подумал, когда увидел, как из комнаты, с трудом переставляя ноги, выходит жена. Да и не Виолетта она, другое у нее имя. И черт с ней. У каждого своя жизнь.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация