А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Волк и семеро козлов" (страница 17)

   – Да нет, не в законе он. Бизнес у него…
   – У него?! Значит, все-таки ты Бабанов, а не Корчаков…
   – То есть у меня бизнес, – спохватился собеседник.
   – Слышь, мужик, хорош заливать. Мне до фонаря, Бабанов ты или Корчаков, просто не люблю, когда меня грузят. Хочешь быть Корчаковым – пожалуйста, мне все равно. Только как быть, если вдруг братва узнает, что настоящий Корчаков – пидор?
   Вопрос прозвучал так ошеломляюще хлестко, что Бабанов подпрыгнул, как лещ на раскаленной сковородке.
   – Почему он пидор?
   – Потому что ты пидор. Потому что ты этим делом балуешься…
   – Э-э…
   – Не надо экать, надо думать. Головой своей думать. Я понимаю, настоящий Корчаков сейчас где-нибудь на Канарах парится. Ну, а вдруг его Интерпол за жабры возьмет? Тебя на волю, а его сюда. Попадет он вдруг в общую камеру, а там его спросят: зону топтал? Нет. Тогда почему петушков топчешь? Если бы в зоне был, тогда понятно, там этим делом заниматься можно, если не злоупотреблять. А если в зоне ты, Корчаков, не был, значит, петушатину ты любишь, потому что сам по жизни такой. И жить будешь в петушатнике. Под шконкой. На полу. И всяк мимо проходящий будет вытирать о тебя ноги… Какой у Корчакова срок?
   – Четыре года… Три осталось…
   – Выйдет он через три года, найдет тебя и скажет большое спасибо за свою раздолбанную жизнь. Скажет и накажет. А как накажет, я не знаю. Может, он добрейшей души человек… Кстати, за что его закрыли?
   – За покушение на убийство, – в растерянности пробормотал Бабанов.
   – Да? Ну, тогда вряд ли душа у него ангельская. Значит, и покушения не будет. Сразу убийство. И хорошо, если тебя сразу кончат. Я, например, массу способов знаю, как человека перед смертью помучить. Можно связать и головой в муравейник сунуть. Мясо до костей сожрут, а ты все живой. Жуть!.. А еще можно шкуру содрать и мясо солью посыпать…
   – А-а… А как братва узнает, что он… ну, что у него нетрадиционная ориентация? – с жалким видом спросил Бабанов.
   – У него или у тебя?
   – У меня… Ну, значит, и у него…
   – Не знаю. Честное слово не знаю, – с самым серьезным видом покачал головой Ролан. – Я точно никому не скажу. Не в моих это правилах языком без толку чесать. Вот если спросят, за что ты Корчакова отмудохал, тогда я скажу. Но кто меня спросит? Хотя всякое может быть…
   – Но ты не Корчакова отму… избил. Ты меня избил.
   – А Корчаков где? На Багамах? С мальчиками?
   – Нет, не с мальчиками. Он нормальный…
   – Значит, с девочками. На Багамах?
   – Нет, здесь… Э-э, в смысле, в России, – Бабанов поправился слишком поспешно для того, чтобы ему поверить.
   Здесь Корчаков, еще раз убедился Ролан, в святогорской тюрьме. Но как до него добраться? И напрямую у Бабанова этого не спросишь. Опасно. Хотя если запудрить ему мозги…
   Но не только ему нужно было задурить голову, а и тем, кто, возможно, подслушивал их разговор. Ролан не исключал такого варианта. Если Храпов действительно поставил его на прослушку, то у него должно сложиться впечатление, что Ролан преследует исключительно шкурные интересы. И он так должен подумать, и сам Корчаков.
   – А что у тебя с этим, с Мишелем получилось? – будто бы нехотя спросил Ролан.
   – Э-э…
   – Значит, получилось… А мне ты ничего не заплатил.
   – Ну-у… Мишель – свободный человек.
   – Ну ты, в натуре! Где в тюрьме свободного человека видел? В тюрьме только так: или ты сам крыша, или у тебя крыша. Мишель под моей крышей был… Ну да, у тебя же своя крыша. Амбалы эти. – Ролан снова кивнул в сторону тренажерного зала. – Только не тебя они охраняют, а Корчакова. Ты для них никто. Я же видел, не заступятся они за тебя… А чего они с тобой? Корчаков подъехать должен?.. Только врать не надо, не люблю я этого. Могу за Мишеля спросить. Я такой, я деньги люблю… Слушай, может, через Корчакова можно навариться? Может, он меня тоже в охрану возьмет? Я с блатными на «ты», авторитет у меня, если надо, любую ситуацию разрулю. И еще я по рукопашному бою спец…
   – Так это не ко мне, это к нему.
   – А когда он будет?
   – Не знаю… Может, сегодня. Может, завтра.
   – А тебя куда? На волю?
   – Если бы… Здесь где-нибудь спрячут.
   – Я так понимаю, никто не в курсе, что я тебя раскусил? Ну, что знаю, кто ты такой?
   – Нет. Я не говорил.
   – А Мишель? Он же слышал наш разговор – ну, когда я тебя душил…
   – Слышал. Но ничего не сказал. Он же не глупый. Меньше говоришь, крепче спишь…
   – С тобой спать будет?.. Когда комиссия уедет, опять в санчасть вернешься?
   – Обещали… Там палата – супер, – мечтательно улыбнулся Бабанов.
   – Корчаков сам тебе такую хату организовал? Или твое условие было?
   – И мое тоже… Я же не хотел за него садиться. Мне и на свободе хорошо было. А он наехал, давай, говорит, за меня побудь, заработаешь хорошо. С начальником все решено…
   – И хорошо заработал?
   – Да не жалуюсь…
   – Я так понимаю, у этого Корчакова бабок завались? Чем он вообще занимается?
   – Говорю же, бизнес у него… Два миллиона только на ремонт тюрьмы выделил. И еще Храпову лично…
   – Зеленые лимоны или как?
   – Зеленые.
   – Круто. Может, и мне что-то перепадет?.. Ты с ним потолкуй. Может, он меня к себе возьмет… Ну, в смысле, к тебе. Чтобы он с Храповым на мой счет поговорил. Храпов добро даст, и меня вместе с тобой в санчасть переведут. Я тебя охранять буду. Ты в одной палате, я в другой… Кстати, зря вы дверь в коридор вывели, надо в мою палату вывести. В смысле, в ту, где я лежал… Клевая палата, я бы там на весь срок остался… Ну так что, поговоришь с Корчаковым?
   – Думаешь, он меня послушает? – хмыкнул Бабанов.
   – А что ему делать остается? Ситуация, сам понимаешь, патовая. Вот я подойду к нему и скажу: слышь, Натан, мы с тобой договорились, теперь я на тебя работаю. Он – ты чего, ни о чем мы с тобой не договаривались. А я ему – так ты что, двойник моего кента? Тогда он поймет, что его раскусили. И во всем обвинит тебя…
   – Да, но тогда не только мне достанется. Тогда и тебе мало не покажется.
   – И что он мне сделает? Убьет? А ты знаешь, сколько раз меня уже убивали?
   Ролан наклонил голову, пальцами коснулся шрама, затем показал такую же отметину на груди.
   – Видишь, это пулю из головы выковыривали, а это – из легких. Я заговоренный, меня нельзя убить. Так что мне ничего не будет. А твоему боссу я жестоко отомщу. Я его убью… Тебе же не все деньги заплатили? Еще что-то причитается? Так вот, если с твоим боссом что-то случится, вторую часть ты не получишь. Или я не прав?
   – Ну… – Бабанов пальцами ощупал свое горло, вспоминая, как Ролан едва не задушил его.
   – Значит, поговоришь.
   – Хорошо.
   – Корчаков! – донеслось вдруг со стороны.
   Ролан повернул голову и увидел приближающегося к ним контролера. Худощавый горбоносый парень шел походкой от колена, с шутовским приседом, и крутил в руке дубинку, как гаишник – жезл.
   – Пошли!
   Бабанов поднялся и, грустно глянув на Ролана, направился к двери, что вела в тюремный корпус. Через час с прогулочного дворика погнали и всех остальных.

   Глава шестнадцатая

   Ролан вернулся в камеру, и там его встретила сама удача. Она лежала на шконке в образе Корчакова.
   Настоящий Корчаков смотрел на Ролана пристально, исподлобья. Он пытался придать своему взгляду жесткое рентгеновское излучение, и в какой-то степени это ему удавалось, но робости перед ним Ролан не ощутил. Он чувствовал только радость от этой встречи. Все-таки свершилось то, к чему он так долго шел. Враг у него в руках, и он не упустит своего шанса рассчитаться с ним.
   Одно плохо: телохранители тоже узнали своего босса, и они уже в стойке. Единственное неосторожное движение со стороны Ролана, и мордовороты тут же набросятся на него. Да и сам Корчаков крепкий с виду мужик; если он вмешается, у Ролана точно не будет шансов.
   Нет, сейчас не стоит бросаться на Корчакова. Надо действовать наверняка. Момент выждать нужно. А пока что делать? Как быть? Как себя вести? Делать вид, что он заметил подмену? Но тогда его поведение будет воспринято как фальшивая нота. Если Корчаков не подслушивал их разговор с Бабановым, тот мог сам рассказать ему, что Ролан их раскусил. А при всей своей схожести Корчаков и Бабанов все-таки отличаются друг от друга.
   Может, нужно поприветствовать Корчакова, назвав его своим боссом? Спросить, берет ли он Ролана к себе на службу? Но Корчакова может обидеть его фамильярность. Все-таки он босс.
   Ролан выбрал нейтральный вариант. Он пристально посмотрел на Корчакова, усмехнулся и сел на свою койку. Ложиться не стал: так он мог потерять из виду самого босса и одного из его телохранителей.
   – Павлик!
   Властным движением руки Корчаков подозвал к себе морячка. Тот покорно склонился перед ним, подставил ухо, получил указание и направился к Ролану:
   – Давай за стол, босс зовет.
   Ролан вопросительно повел бровью, неторопливо поднялся, сел за стол, выразительно посмотрел на Корчакова. Тот тоже встал на ноги, сел за стол напротив него. Один телохранитель встал рядом с ним, другой занял место за спиной у Ролана.
   – Слышь, мужик, я не люблю, когда у меня за спиной стоят.
   Ролан показал ему на место сбоку от себя, где он мог его видеть, но тот даже не шелохнулся.
   – Боюсь, разговора не получится. – Ролан приподнялся со своего места, и Корчаков многозначительно глянул на телохранителя за его спиной. Тот послушался и сместился в сторону. Теперь Ролан мог наблюдать за ним.
   – Теперь и поговорить можно, – сказал он, возвращаясь на свое место.
   – Ты всегда такой борзый? – спросил Корчаков.
   Голос у него густой, глубокий, чеканный, гораздо более сильный, чем у Бабанова.
   – Я не борзый, я осторожный. Ты о своей безопасности заботишься, а я – о своей. Тюрьма – это джунгли, здесь зевать нельзя. Я две пятилетки по лагерям, знаю, о чем говорю…
   – Две пятилетки – это десять лет?
   – Что-то вроде того.
   – А сейчас за что мотаешь?
   – За убийство… Вышел из лагеря, думал новую жизнь начать, телохранителем к одному бобру устроился, а на него братва наехала, пришлось отбиваться. В общем, новый срок себе на жо… нажонглировал.
   – Сам откуда?
   – Из Черноземска.
   – А здесь как оказался?
   – Мне нравятся твои вопросы.
   – И чем же они тебе нравятся?
   – Я понял, кто ты такой. Ты не Бабанов. Ты Корчаков. Настоящий Корчаков… Ты на Бабанова не злись, он мужик простой, бесхитростный – это я волчара, все вижу, все замечаю, палец к носу прикинуть не проблема…
   – И ты не боишься мне это говорить? – удивленно повел бровью Корчаков.
   – Может, и боюсь. Ты мужик сильный, охрана у тебя, деньги, самому хозяину кум… Но я-то знаю, что ты знаешь, что я знаю. Бабанов тебе все рассказал. Не мог не рассказать.
   – Рассказал. И что ты заговоренный, тоже сказал.
   – Только ты в это не веришь, да?
   – Не верю.
   – А я верю. Только знаешь, не хочу, чтобы ты это проверил. Да и зачем тебе это? Ты здесь как турист, типа, проездом. И таких же туристов с собой взял, – Ролан взглядом показал на морячка. – Они же ничего не понимают в наших делах. Для них тюрьма – темный лес. Хорошо, если обратный поезд будет. А если нет? Если вдруг застрянешь здесь? Завтра комиссия будет, вдруг Храпова снимут. Кто тебя отсюда выпустит? Никто. Разбор полетов устроят, срок тебе добавят, еще и в карцер отправят… Храп – мужик сильный, он умеет свою власть держать. А если новый начальник слабаком окажется? Если наши, блатные, власть возьмут? Козлов замочат и сами здесь рулить будут. А по тюрьме уже слух идет, что вип из санчасти в колбу балуется…
   – Кто этот слух пустил? – скривился Корчаков.
   – Ну… Я умею держать язык за зубами. Это мое достоинство. Но есть и недостатки. Деньги очень люблю. Бабанов должен был мне за Мишеля заплатить, а у него денег не было; ну, я и наехал на него… Если честно, я виноват в том, что слух пустили. Но я готов загладить свою вину. Честным тебе служением…
   – Я здесь не задержусь.
   – Тогда Бабанову. Он за мной как за каменной стеной будет.
   – Да мне, в общем-то, на него наплевать…
   – Значит, не договорились, – разочарованно вздохнул Ролан.
   – Боюсь, что нет.
   – Тогда расходимся. А то чего сопли жевать, если я тебе не нужен?
   Ролан вернулся на свое место, но ложиться не стал. Надо было отслеживать обстановку в камере. Может, бойцы Корчакова не разбирались в тюремных порядках, но науку убивать освоили на «отлично». Вдруг навалятся скопом на Ролана, затянут на шее петлю из полотенца, а потом скажут, что бедняга повесился. А поверить в это легче легкого. Ведь Ролан уже пытался покончить жизнь самоубийством…
   А убить его нужно. Потому что он узнал тайну Корчакова. И понять Ролана можно, и простить, но только посмертно. И Храпов, конечно же, будет того же мнения. Ему залеты, понятное дело, не нужны…
   Ролан достал из сумки стальную ложку. Черенок у нее заточен хитро – срез тупой, но толщина стенок почти что бритвенная. К тому же черенок не гнулся от сильного удара, и это во многом увеличивало его ценность. Он незаметно положил ложку под подушку и сделал вид, что смотрит телевизор.
   Шло время, никто не собирался на него нападать, но расслабляться было нельзя. Все самые черные дела творятся ночью, когда человек спит. После отбоя Корчаков и его телохранители заберутся под одеяла и будут ждать, когда Ролан уснет. Но вряд ли они сами будут ждать нападения. А зря. Сначала погибнет Корчаков, а за ним и все, кто посмеет вступиться за него.
   Ролан больше не думал о том, что ему предстоит отомстить за Аврору. Он был ракетой, которую уже выпустили на цель. Сейчас его интересовали только частности – как напасть, как убить…
   С появлением баландера Ролан первым сел за стол. Может, он в меньшинстве, но это не значит, что ужинать ему нужно, забившись в свой угол. И сала он себе к столу нарезал, и сыр, и шоколад для чая приготовил. А в кашу бросил солидный кусок топленого масла.
   – Хорошо живешь, – одобрительно улыбнулся Корчаков, усаживаясь за стол.
   Он тоже приготовился к ужину; его телохранители нарезали и сырокопченую колбаску, и балычок. Но не было у него такой чудо-ложки, как у Ролана.
   Он сел как раз напротив Тихонова. Руку только протяни – и глаз долой.
   Невдомек было Корчакову, что это последний ужин в его жизни. Ролан решил, что не будет ждать ночи.
   – Не жалуюсь.
   – Сало красивое.
   – Угощайся.
   – Да нет, спасибо. Я привык своим обходиться.
   – Ты не понял, я не просто угощаю. Я настаиваю. Поминки у меня сегодня. Сороковина.
   – И кого поминаешь?
   – Жену.
   – Прими мои соболезнования.
   – Да ничего, может, скоро вместе с ней буду.
   – Все может быть, – переглянувшись с морячком, отозвался Корчаков.
   – Жизнь – очень ненадежная штука. Сейчас есть, а потом вдруг раз – и нет ее.
   – Что верно, то верно…
   Корчаков сунул руку в карман, достал оттуда мобильный телефон, приложил к уху. Глаза его вдруг округлились, лицо вытянулось.
   – Как жива?.. Но ведь в газетах писали… Инсценировка?! Зачем?.. За нос нас водили… И что теперь делать? Отказаться?! Ну, нет! Ты же знаешь, если я за что-то взялся, то обязательно доведу дело до конца… Как что делать? Дальше по этой теме работать. Людей найдем, пусть ищут выход. Она не должна жить… Ладно, пока ничего не делай. Послезавтра я выйду, тогда и поговорим…
   Корчаков нервным движением вернул трубку на место и, плотно сжав губы, опустил голову. Он закипал от злости; Ролану даже показалось, что сейчас из ушей у него со свистом туго заструится пар.
   А по его телу, вызывая ликование в каждой клеточке, расходилась волна радости. Он понял, о ком сейчас шел разговор. Это Аврора жива. Это она не должна жить. Это ее должны убить люди, которых Корчаков собирался нанять. Собирался, но пока ничего не сделал. Он должен выйти из тюрьмы, все взвесить, выработать новую или усовершенствовать старую тактику, а потом нанести удар. Но ему не выйти отсюда.
   – Что, проблемы? – стараясь не выдать своего волнения, спросил Ролан.
   – Если и так, то это мои проблемы, – сердито посмотрел на него Корчаков.
   – Хреново тебе, понимаю. А мне почему-то вдруг легче стало. Подумалось вдруг, может, мою жену не убили, а? Может, я что-то не так понял? Может, просто кого-то в заблуждение нужно было ввести…
   – Это ты о чем? – подозрительно глянул на него Корчаков.
   – Понимаешь, она мне не совсем жена. Но это ничего не меняет. А тут у нее вдруг проблемы возникли. Бизнес у нее, а какой-то козел хочет его отобрать. Киллеров на нее натравил…
   – И что?
   – Да информация прошла, что убили ее. А тут вдруг выясняется, что она жива…
   – Это ты о ком? – забеспокоился Корчаков.
   – Ну, о жене своей…
   Его телохранители молча жевали, нехотя вслушиваясь в разговор. Они еще не поняли, что происходит, а их босс пока не подавал им знака. До него самого только-только начало доходить, о ком идет речь.
   – Козел какой-то за ней охотится. Он думал, что ее убили, а она жива. Знаешь, в жизни как в футболе: не забиваешь ты, забивают тебе… то есть тебя. До смерти. Так что козлу этому хана. Жену мою Авророй зовут. А козла этого – Корчаков Натан Елизарьевич. Не знаешь такого?
   Какое-то время Корчаков ошеломленно смотрел на него. Он все понял, но у него уже не было времени. До него быстро дошло, что напротив сидит его собственная смерть.
   – А-а!.. – только и успел закричать Натан.
   Дальше все происходило, как в замедленной киносъемке. Опираясь руками на стол, Корчаков стал подниматься, но Ролан вскочил на ноги еще быстрее. Телохранители уже поняли, что произошло нечто из ряда вон выходящее, но еще не сообразили, что же делать. А Ролан уже вытянул руку, в которой сжимал ложку.
   Морячок коснулся его кисти в тот момент, когда бритвенной остроты черенок вошел Корчакову в горло. Ролан собирался убить врага ударом в глаз, но тот задрал голову, подставляя под заточку кадык. Хрустнули хрящи, хлюпнула кровь…
   – Привет от Авроры, мразь!
   Для Корчакова все закончилось очень быстро. Но Ролан жив, и он обязан дальше бороться за свое существование. Аврора не погибла, она оказалась умнее и хитрее, чем ее убийцы. А значит, рано или поздно он должен вернуться к ней. А на пути стоят двое громил, готовых наказать его за смерть босса.
   Но Ролана голыми руками не возьмешь. На него нашла эйфория, состояние, когда человек, убегая от собак, может запрыгнуть на крышу четырехметрового здания. Или сам порвать этих собак. Тем более что для этого у него есть оружие. И заточка есть, и мастерство…
   Он вырвал руку из захвата, в который взял ее морячок, и заточкой ударил парня под ключицу. Это не смертельно, но парализующе больно. Пока морячок в шоке, можно заняться его напарником. Тяжелый он, сильный, и удар у него точный, мощный, но Ролан уворачивается, берет на прием. Бросок, удар, еще удар…
   Корчаков лежал на полу, рукой зажимая дыру в горле. Он еще был жив, но силы оставляли его. Бизнесмен тихонько хрипел, глядя на Ролана угасающим взглядом. В его глазах стояла лютая ненависть, но все это уже было не страшно.
   – Зря ты затеял эту игру, Натан.
   Ролан присел на корточки, не спуская глаз с поверженных телохранителей, зажал Корчакову нос и закрыл рот. Чтобы наверняка. И чтобы враг быстрей отмучился…
   Морячок пришел в себя, но с пола не поднимался. Он испуганно смотрел на Ролана. С одной здоровой рукой в атаку не попрешь, а умирать было неохота. Вдруг следующий удар будет таким же смертельным…
   – Это месть, дружок. И лучшая защита, – глядя на него, сказал Ролан. – Без работы тебя оставил. Но ты уже извини…
   Корчаков конвульсивно дернул ногой и затих. Ролан пощупал пульс. Он не бился. И вокруг тихо.
   Но вот открылась дверь и в камеру вбежали двое с дубинками. Ролан мог бы раскидать контролеров, но тогда в дело вступят вертухаи. Один раз его помиловали, но не факт, что повезет сейчас. И почки отобьют, и легкие…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация