А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Волк и семеро козлов" (страница 14)

   Глава тринадцатая

   Суп гороховый на первое, перловая каша с запахом мяса на второе.
   – Льется музыка, музыка, музыка, – пропел Ролан, панибратски хлопнув баландера по плечу.
   Настроение отличное, и аппетит здоровый. Обед по расписанию, затем тихий час, после чего телевизор. Не жизнь, а малина.
   – А там у тебя что?
   Ролан поднял крышку одной из трех маленьких кастрюлек, что стояли на тележке рядом с большими.
   – Тихонов, отставить! – возмущенно нахмурился санитар.
   – А может, я тоже хочу!
   Приятный аромат запеченного мяса и жареного картофеля защекотал ноздри.
   – Не положено! – отрезал санитар.
   – На нет и суда нет…
   Ролану не хотелось ссориться с ним. Нельзя ему сейчас ни с кем конфликтовать, а то еще из лазарета прогонят, а этого никак допустить было нельзя. Похоже, он вплотную приблизился к своей цели.
   Баландер выкатил из палаты тележку, за ним вышел санитар. Очень скоро послышался звук, похожий на тот, который появляется, когда поднимаешь рольставни. Чуть позже послышался приглушенный мужской голос:
   – …Бу-бу-бу, хорошо, бу-бу-бу…
   Что хорошо, непонятно. Видимо, обед постояльцу понравился.
   Ролан уже понял, что за стеной находится еще одна палата, зайти в которую можно из того же коридорного отсека, в который выходила его дверь. Увы, она была извне закрыта на защелку, и он не мог выглянуть сейчас в коридор, как не мог обследовать панельную обшивку в том примерно месте, где должен был находиться вход в секретную палату. Возможно, обшивку можно было сместить в сторону, как ширму, за которой скрывалась потайная дверь. Зачем такая маскировка? А если комиссия, а вдруг проверяющий захочет заглянуть в эту палату? А там суперлюкс, в котором проживает особо важная персона. Пойдут разговоры о коррупции, которую породил начальник тюрьмы. Кому это надо?
   Тихонов пытался подслушать, что творится в палате по соседству, и даже кружку к стене прикладывал, чтобы воспользоваться ею как рупором, но тщетно. Он улавливал мужские голоса, однако понять, о чем идет разговор, не мог. И еще слышал, как работает телевизор.
   Мужские голоса… Говорил ему Васек, что тюремный меценат содержится в особой камере на пару с мальчиком, чтобы не скучать без «женской» ласки. Наверняка это и был Корчаков. А разговаривал он со своим «сладким» соседом…
   Жаль, что у него не было телефона. Но завтра утром на смену заступит Изольда, надо быть с ней поласковей – возможно, она одолжит ему на час-другой свой телефон. Надо будет позвонить Авроре, она должна была узнать, действительно ли у Корчакова голубые наклонности. Впрочем, ничего удивительного, если такая информация отсутствует. Может, эти наклонности у бизнесмена проявились только сейчас, когда на безрыбье и рак рыба… Но Авроре все равно позвонить надо.
   Ролан пообедал, вымыл посуду и лег под одеяло. Но только он стал засыпать, как дверь открылась и в палату пожаловал санитар в компании… Ролан не мог поверить своим глазам. К нему в палату на правах постояльца пожаловал Мишель, тот самый женоподобный паренек, общества которого он удачно избежал в санчасти следственного изолятора.
   Под глазом у парня темнел синяк, нижняя губа распухла. Видно, досталось ему на орехи.
   – Принимай соседа, – насмешливо глянул на Ролана санитар.
   – А кто сказал?
   – Не важно.
   Мишель стоял, грустно и со страхом глядя на него. Он явно боялся, что Ролан в своей нетерпимости к его наклонностям подсветит ему и второй глаз. Но если бы он не был напуган, все равно выглядел бы жалко.
   – Ну, принимаю…
   Как это ни странно, но появление такого соседа можно было назвать даром судьбы… Что, если Корчакову наскучил его нынешний сожитель?
   Мишель был в пижаме, волосы мокрые, расчесанные, в руке сумка, с которой он поступил в санчасть. Дверь за санитаром уже закрылась, а он стоял у порога, переминаясь с ноги на ногу.
   – Ну, чего сопли жуешь? – ухмыльнулся Ролан. – Давай ложись. Только не под меня…
   Мишель кивнул и поставил сумку под кровать, что стояла ближе к двери, сел на нее, обреченно сложив руки на коленях.
   – Вообще-то петухам не полагаются такие места. Петухи живут на вокзале. Знаешь, что такое вокзал?
   – Да. Место под кроватью.
   – Я так понял, тебе это уже популярно объяснили? – Ролан провел пальцем под своим глазом.
   – Объяснили, – сокрушенно вздохнул он. – Суд был, в камеру отправили, а там какой-то урод…
   – Ты, наверное, пытался ему объяснить, что таких, как ты, нужно принимать такими, какие они есть. А может, ты гей-парад в камере решил провести? И в День десантника, да?..
   – День десантника летом будет.
   – Смотри, все-то ты знаешь. Только не знаешь, что я сам в десанте служил.
   Мишель тоскливо посмотрел на Ролана и горько вздохнул. Дескать, о чем тогда разговаривать.
   – Я же не виноват, что я такой.
   – Ты совершенно прав. Даже если ты вдруг бабу захочешь, все равно ничего уже не исправишь. Как был петухом, так и останешься, – развел руками Ролан.
   – Это меня и пугает, – женственно махнув рукой, вздохнул Мишель.
   Ролан совершенно не переживал, что находится в одной камере с голубеем. Не он попал к изгою, а наоборот. Он, а не ситуация выступает здесь в роли хозяина положения. А то, что Мишель живет с ним в одной палате, ничего страшного. Понятия не запрещают правильному арестанту пользоваться услугами пассивного гомосексуалиста. Главное – не относиться к нему как к равному. А в остальном можно все, что фантазия подскажет…
   – И сколько лет тебе бояться?
   – А-а… Восемь лет.
   – За что? Статья за мужеложство вроде бы уже отменена.
   – А за наркотики – нет. Это подстава была. Я с одним встречался, а у него жена ревнивая, она ментов и натравила. Меня задержали, а в кармане пакетик с кокаином. Особо крупная партия, потому и срок большой.
   – Если ты с кем-то встречался, то не ты в этом виноват, – усмехнулся Ролан. – Так что не надо меня грузить. Я же не присяжный заседатель. А будешь грузить, я тебе второй фонарь под глазом зажгу. Так и скажи: кокаин толкал, нечего за баб прятаться…
   – Ну, толкал… – Мишель уронил голову на грудь.
   – Давно суд был?
   – На прошлой неделе.
   – В суд из санчасти увозили? Как же бедный Арнольд разлуку пережил?
   – Его еще раньше выписали.
   – Кто ж твоим жеребцом-покровителем стал?
   – Никто не стал.
   – Сам по себе остался? Потому и получил. Я так понимаю, кому-то твое комиссарское тело понадобилось…
   – Ну да. Но я не могу со всяким…
   Мишель закрыл лицо ладонями и заплакал.
   Ролан вдруг почувствовал сострадание к этому парню. Посмеялась природа над бедолагой, заточила женскую суть в мужское тело. Новые времена, новые веяния – голубеи могут жить, как хотят; и они живут, привыкая к манерным повадкам. Этот образ жизни дает о себе знать, когда они вдруг попадают в неволю с ее жестокими законами; их вмиг раскусывают и опускают на уровень плинтуса. Потому и страдают они, мучаются, что не приучены к жизни в тюремных джунглях. И страдают, и погибают…
   Сострадание было, но жалости – нет. Не ощутил Ролан желания подойти к Мишелю, хлопнуть по плечу, утешить добрым словом. Может, и не виноват парень в том, что природа сыграла с ним злую шутку, но воспитание и моральные устои прочно держали Тихонова в рамках условностей, и он не мог опуститься до откровенного снисхождения.
   – А с кем ты можешь? – спросил он, когда парень успокоился.
   – Не со всяким. – Мишель подозрительно посмотрел на него.
   – А если я тебя под свою крышу возьму?
   – Э-э… А зачем это вам?
   – А зачем это Арнольду?
   – Ну, вы же не такой.
   – Конечно, не такой. Но мне семнадцать лет срок мотать. Женщины для меня – это что-то несбыточное…
   – Ну, я не знаю, – неуверенно улыбнулся парень.
   Ролан отвернул от него голову, чтобы Мишель не видел проступившее на лице отвращение. Он никогда не был с мужчиной и не будет. Но нельзя отказываться от игры, посредством которой можно будет убить сразу двух зайцев.
   – Давай располагайся. Отдыхай… Только ко мне не приближайся… пока я сам не попрошу. Ты меня понял?
   – Да, да, понял…
   Мишель ожил, расцвел. Полез в сумку и достал оттуда самую настоящую пудреницу, чтобы заретушировать синяк под глазом.
   – Только губы красить не надо, я этого не люблю, – незаметно для него поморщился Ролан.
   – Так нечем красить… И вообще, я этим не увлекаюсь. Я же не трансвестит и не очень люблю в женской одежде ходить…
   – Вас, пидоров, не разберешь, голубые вы или розовые. Одно слово, гомосятина… Я тебя не обидел?
   – Нет… – Мишель расстроенно посмотрел на Ролана.
   – А зря. Ты должен обижаться. Потому что ты обиженный… Я тебя не обидел?
   – Нет… То есть да…
   – Вот и правильно… Давай договоримся: твое дело – молчать в тряпочку, если слова не дают, и ни с кем не заговаривать без моего разрешения. Ни с кем! Понятно? А если кто приставать будет, без моего разрешения ни капли в рот, ни пальцем в жижу. Ты меня понял?
   – Да.
   – Тогда будешь жить. Тебя никто не тронет, пока я рядом. А я могу быть рядом всегда. И здесь. И в любой хате, куда тебя определят. Тебя определять будут, а я сам хату выбираю… Или ты думаешь, что тебя здесь весь срок продержат?
   – Э-э… Нет, не думаю…
   – А сюда вообще как попал?
   – Ну, меня же избили… Сюда перевели, а майор посмотрел на меня – почему синяк под глазом, спрашивает, губа почему разбита? В лазарет направил…
   – Именно в эту палату?
   – Мне все равно…
   – Это, можно сказать, лучшая палата. Я-то при своих, я могу себе это позволить. А ты чем расплачивался?
   – Ничем.
   – Так не бывает… Может, векселями? Кому-то пообещал свою «лав»?
   – Э-э… Нет, не обещал…
   – Может, кто-то на что-то намекал?.. Это не праздный вопрос. Мне очень интересно знать, у кого на тебя виды. Может, майор что-то говорил? Ты давай вспоминай, мне надо знать, как все было.
   – Да, он говорил. Сказал, что мне там рады будут. С насмешкой сказал. С грязной такой насмешкой. Но я уже привык… А может, он вас имел в виду?
   – Запомни, голубь, никто и никогда меня не имел. И никогда иметь не будет. И ты не мечтай, понял…
   – Так я же не в том смысле! – всполошился Мишель. – Я хотел сказать, что майор про вас говорил. Ну, не про вас конкретно, а про то, что вы будете рады.
   – Я уже рад, голубь. Но я молча радуюсь. И ты молчи. Чтобы я тебя не слышал…
   Ролан повернулся к Мишелю спиной.
   – Если вдруг кто-то наедет, сразу ко мне. А так чтобы никаких звуков…
   Мишель вел себя смирно. Все время молчал, говорил только с разрешения Ролана. И ужинал на своей кровати, поскольку за стол садиться ему не дозволялось. А ночью он заснул лишь после того, как Ролан сказал, что ему можно спать. До этого голубец терпеливо ждал, когда Тихонов позовет его к себе в постель. Все это было бы смешно, если бы не было так тошно.
   А утром в палату пожаловала Изольда. Увидев Мишеля, она остолбенела. Она-то знала, что у Ролана появился сосед, но не думала, что такой красивый – на женский, разумеется, взгляд. К тому же она узнала его.
   Мишель лежал на заправленной постели в пижаме, забросив ногу за ногу, и ловко орудовал пилочкой для ногтей по прямому ее назначению. Увидев Изольду, он пугливо поднялся с постели.
   – Климов?! Ты?
   – Я, Изольда Германовна.
   – Что ты здесь делаешь?
   – Да вот, старого друга приехал навестить, – улыбнулся Ролан.
   – Друга?! Знаю, как ты с ним дружил…
   – Я с Арнольдом плохо дружил. А с Мишелем я хорошо дружу. Правда, Мишель?
   – Правда, – заискивающе глянув на него, кивнул голубей.
   – И вы со мной хорошо дружите, Изольда Германовна. Вот, с Климовым удружили… Спасибо, что ко мне его устроили.
   – Я устроила? Это Михайловна все… Э-э, не важно, кто…
   – А я думал, что это ваша работа… Ну все равно, спасибо вам. За то, что я сюда попал. А то бы я вчера остался без чудной ночки…
   – Без чудной ночки, говоришь… – занервничала женщина. – Что, и на горшок не бегаешь?
   – Ну, не без этого, – поморщился Ролан. – А можно без подробностей?
   – Без подробностей можно в карцере, а здесь без этого никак. Диарею лечить надо. Заткнуть проход, конечно, можно, но это не выход…
   – Вы уж определитесь, пожалуйста, проход это или выход.
   – Выход. Будет тебе выход. Из лазарета.
   Ролан промолчал в ответ. Такая перспектива его не устраивала. Во всяком случае, сейчас.
   – Ладно, потом поговорим…
   Она ушла, закрыв дверь извне. Ролан прислушался – вот отошла в сторону или сложилась гармошкой маскировочная панель, открылась дверь, послышался чей-то мужской голос. Изольда пожаловала в соседнюю палату, и кто-то восторженно поприветствовал ее. Может, сам вип встретил ее громкими словами, а может, его любовник. Жаль, что Ролан не обладал магической способностью проникать сквозь стены… Но зато ему хватило ума приручить Мишеля, и это сыграло ему на руку.
   Еще до обеда в палату пожаловал санитар и привел мужчину, внешность которого показалась Ролану знакомой. Большая, приплюснутая с боков голова, глубокие залысины, жесткие курчавые волосы, бакенбарды. Знакомый лоб, надбровья, хотя не так сильно нависающие над глазами, как на фото, что прислала Ролану Аврора. И ноздри шире переносицы, и носогубный треугольник выражен не так четко. Но все-таки это был Корчаков. Правда, какой-то неухоженный. Из носа торчат волосы, на щеках совсем не стильная двухдневная щетина с проблесками седины. Взгляд потухший, но тем не менее в нем чувствовалась жесткость уверенного в себе человека. Спортивный костюм дорогой, но мятый, и майка под ним несвежая. Это указывало на то, что Корчаков запустил себя. И условия неволи – не причина, а всего лишь повод для этого. Есть такая категория людей, которые при малейших неудобствах перестают следить за собой. А в тюрьме такие индивидуумы очень быстро превращаются в презираемую чернь, что почти автоматически переводит их в разряд «чертей» и прочих изгоев. Впрочем, до такой крайности Корчакову еще далеко.
   Санитар ушел, закрыв за собой дверь, а Корчаков остался в палате. На Ролана он даже не смотрел, все его внимание занимал Мишель. Похоже, активисту-любителю требовался свежий пассив. Именно поэтому Мишеля и направили сюда, чтобы он стал новой подружкой особо ценного мецената. Как говорится, любой каприз за его деньги. А Изольда устроила ему свидание с кандидатом на вакансию. Скорее всего, она должна была это сделать по долгу службы, но, возможно, ею двигал еще и другой мотив. Скорее всего, женщина хотела, чтобы Корчаков забрал Мишеля в свою палату, а Ролан остался в одиночестве, которое она могла бы сгладить сегодня ночью.
   – Привет, я Натан, – сказал гость, присаживаясь к голубею на край его койки.
   Ну вот, теперь все окончательно встало на свои места.
   – Мишель.
   – А я Тихон.
   Но Корчаков едва лишь глянул на него и сухо кивнул – дескать, я обратил на тебя внимание, мужик, так что не переживай. А потом, лаская Мишеля взглядом, елейным голосом спросил:
   – Тебе, наверное, часто говорят, что ты очень красивый?
   Ролану пришлось сжать пальцами свой кадык, чтобы сдержать рвотный ком. Только извращенца не стошнило бы от таких слов.
   – Об этом говорят мне, – превозмогая брезгливость, агрессивным тоном сказал он. – Потому что Мишель под моей крышей, понял? И я здесь решаю, кто ему может нравиться, а кто нет. Так что если ты решил подмазаться к нему, обращайся ко мне. Вопросы?
   – Ах, вот оно как! – расплылся в ехидной улыбке Корчаков. – От тебя, значит, все зависит?
   – А ты сомневаешься?
   – Может быть… Мишель, ты хотел бы со мной дружить? – до омерзения противным голосом проворковал Корчаков.
   Ролан едва сдержался, чтобы не наброситься на него с кулаками.
   И тут он вдруг ясно осознал, что сдерживать себя вовсе не стоит. Он уже вступил в конфликт с Корчаковым, и тому не понравилось его право собственности на Мишеля. Похоже, Натан Елизарьевич готов оспорить это право, и вовсе не в суде. Сейчас он выйдет из палаты, пожалуется начальнику тюрьмы, и тот, готовый исполнить любой его каприз, просто-напросто вернет Ролана в карцер. А значит, ему нужно было спешить. Или, точнее говоря, действовать незамедлительно.
   – Я же тебе сказал, что мне решать, с кем ему дружить, а с кем нет.
   Ролан поднялся с кровати, подошел к Корчакову, перекрывая ему путь к отступлению. И тот, в свою очередь, поднялся во весь рост. Правда, его бойцовский дух, если он вообще имелся, остался сидеть на койке, а может, забрался под нее. В глазах у мужчины плескались страх и растерянность. Но в то же время он надеялся договориться с Роланом, и это удерживало его от паники.
   – Мы могли бы решить этот вопрос…
   – Сто тысяч хрустящих рябчиков за одного тепленького голубка.
   – Сто тысяч рублей?!
   – Да. Это если насовсем. А если на ночь, то десять тысяч рябчиков, и никаких дроздов.
   – Но это грабеж!
   – А у тебя что, с финансами проблема?
   – У всех здесь с этим проблема.
   – Ты – исключение. Я же знаю, откуда ты взялся. Из соседей палаты. – Ролан кивнул на стену, что находилась справа от него. – Ты хозяину неслабо башляешь. И мне забашляешь за сладкую жизнь.
   – Это не мои деньги. Это чужие деньги, – совершенно серьезно ответил Корчаков.
   – Да мне все равно, какими деньгами ты мне заплатишь, своими или чужими.
   Мишель сидел на койке, покорно уложив ладони на сведенные вместе колени. Голова его была низко опущена, но не похоже, что ему жуть как стыдно. Фактически Ролан торговал им как проституткой, и, скорее всего, парень собирался получить с этого определенный процент. Возможно, ему не впервой выставляться на продажу.
   – Ну, ладно, пойду я…
   Не трудно было догадаться, что на уме у Корчакова. Он понимал, что Мишель принадлежит к голубому племени, а также нуждается в сильном покровителе. Ролана можно убрать из лазарета с помощью начальника тюрьмы, причем бесплатно, и тогда Мишель сам упадет в руки. Надо всего лишь выйти из палаты…
   – Постой, пидорок, я тебя не отпускал!
   – Я сейчас закричу!
   Ролан смотрел на это жалкое существо и все больше сомневался в том, что оно способно на большую игру с такой сильной фигурой, как Аврора. Не мог он воевать с ней из тюрьмы, не того масштаба он личность.
   – А я тебе язык вырву, гнойный ты пидор, – пригрозил он, разглядывая залысины на голове Корчакова.
   Не та эта лысина, что он видел на фото в телефоне. Та широкая была, а это скорее плешь над залысинами. И не тот характер у этого индивидуума. А может, и не Корчаков это… Может, просто похожий на него субъект?
   – Пусти!
   Но Ролан не собирался отпускать жертву. Он сбил мужчину с ног, навалился на него всей тяжестью своего тела, рукой пережал горло.
   – Сдохнешь, погань!
   Корчаков, или его суррогат, с ужасом смотрел на него, пытаясь что-то сказать, но из разинутого рта вырывался только свиристящий хрип. Он пытался вырваться из захвата, однако Ролан держал его мертвой хваткой.
   С таким же ужасом смотрел на Ролана и Мишель. Его пугала мощь и агрессия, с которой его покровитель расправлялся со своим врагом. Страх держал его в плену, не позволяя позвать кого-нибудь на помощь.
   Любитель мальчиков уже понял, что пропал; он уже готовился умереть, когда Ролан ослабил хватку.
   – Почему у тебя чужие деньги? – спросил он.
   – Кхы-кхы… Кхы-кхы… Так надо…
   – Кому надо? За кого ты срок мотаешь?
   – Ни за кого, – разом встрепенулся Корчаков, если это был он.
   Ролан снова сжал горло. Он ждал момента, когда его можно будет снова отпустить.
   Вдруг открылась дверь, и в палату ворвался санитар:
   – Ты что делаешь?
   Он попытался оттащить Ролана от жертвы, но пропустил сокрушительный удар в солнечное сплетение и сложился вдвое. Ролан добил его ударом по шейным позвонкам и, когда тот без чувств завалился на пол, снова взялся за дело.
   – За босса своего сижу! – успел признаться голубей, прежде чем Ролан пережал ему горло.
   – Ты сказал, что тебя Натан зовут.
   – Нет, Натан на воле…
   – А ты за него? И как тебя зовут?
   – Роман… Роман Дмитриевич Бабанов…
   – Да мне до фонаря твоя фамилия! Меня деньги интересуют!
   – Нет у меня денег. Босс Храпову пересылает…
   Фамилию босса Ролан спрашивать не стал. Ясно, что будет разбор полетов. Показания даст и Бабанов, и Мишель; начальник тюрьмы ознакомится с ними, и тогда станет понятно, что Ролан интересуется Корчаковым. Поэтому лучше не спрашивать, кого именно замещает Бабанов. Весь свой интерес нужно сосредоточить на деньгах.
   – Ты, пидор! Ты хоть понимаешь, что на бабки меня кинул!
   Ролан снова принялся душить беднягу. Убийство не входило в его планы, поэтому он уже собирался отпустить его, когда в палату вдруг ворвались крепкие парни в милицейском камуфляже. Сильный удар дубинкой по голове вывел Ролана из игры…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация