А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Выше только звезды" (страница 18)

   – Догадывалась.
   – Что же натолкнуло тебя на эту мысль? – уточнила я и снова нажала на кнопку диктофона, включив его.
   – Я не знаю, как вам это объяснить… Просто я подумала: если все так безобидно, то почему они сами не передали эти апельсины Хохлову? Вместо того чтобы со мной встречаться, они успели бы смотаться на такси в больницу, а оттуда – в аэропорт. Еще я подумала, что этот человек может спуститься, захочет узнать, от кого передача, а мне с ним совсем не хотелось встречаться. Я просто не знала бы, что ему сказать.
   – Признайся честно: ты поняла, что апельсины отравленные, вот и дала деру! Тем более что внизу сидел охранник, он мог что-то заподозрить и задержать тебя.
   – Все было не так! – поспешно возразила девушка, но под моим строгим взглядом призналась: – Уже потом, когда вы меня в эту машину усадили, я о чем-то таком подумала.
   – Карина, а тебе никогда не приходило в голову, что думать надо до того, как соберешься что-то сделать, а не после? – назидательным тоном осведомилась я. – Иногда последствия необдуманных поступков оказываются необратимыми.
   Гакаева сидела какое-то время молча, а потом вдруг спросила:
   – А с чего вы взяли, что цитрусы отравленные? Может, это и не так? Все-таки Касаткины не могли меня так подставить!
   – Значит, им ты веришь больше, чем мне?
   – Понимаете, мы ведь в одном детдоме росли, у нас с Машкой кровати рядом стояли. Я ее своей лучшей подругой считала.
   – Раз так, ты, наверное, знаешь, при каких обстоятельствах Маша попала в детдом?
   – Знаю немного.
   – Расскажи, – попросила я и включила диктофон.
   – Одна бабка отравила Машиного отца самогоном, а ей за это даже ничего не было. Прошло несколько лет, и внук этой бабки заставил Машину маму продать их дом. Он Маменко как-то обманул, и они остались без жилья и без денег. Машу в детдом отправили, а ее мама вынуждена была куда-то на Север податься – то ли ей там жилье обещали, то ли заработок был хороший. Я точно не знаю. В общем, она на Крайнем Севере простудилась, сильно заболела и умерла. Так Маша и стала круглой сиротой.
   – Она, наверное, отомстить кое-кому за это хотела, да?
   – Ничего такого я не знаю!
   – А как была фамилия той бабки и ее внука, Маша тебе говорила?
   – Может, и говорила. Я уже не помню. Столько лет прошло!
   – Надо же, какая у тебя, Карина, избирательная память! Наверное, ты в школе географию очень любила?
   – При чем здесь география?
   – То, что Машина мать умерла именно на Крайнем Севере, а не, к примеру, на Дальнем Востоке, ты помнишь, а вот фамилию – нет. Даже когда тебя попросили передать апельсины Хохлову, тебе это ни о чем не сказало…
   – Я не понимаю, на что вы намекаете!
   – Да так, ни на что. Скажи-ка, не химия ли, случайно, была любимым школьным предметом Сергея Касаткина?
   – Ну, допустим, химия. Серый в университете на химико-биологическом факультете заочно учится. Только при чем здесь это?
   – А ты сама не понимаешь?
   – Нет.
   – Ладно, тогда мы сейчас попробуем сделать экспресс-анализ этих апельсинов. В милицейской лаборатории по-быстрому не получится, придется мне обратиться к одному знакомому.
   Я достала мобильник и позвонила Косицыну.
   – Геннадий Петрович, здравствуйте! Узнали?
   – Да, конечно, Татьяна Александровна, я вас узнал.
   – Геннадий Петрович, у меня есть к вам одна просьба, связанная с родом вашей деятельности.
   – Да, я слушаю вас внимательно.
   – Нельзя ли в вашей лаборатории сделать один анализ?
   – Какой? – уточнил Косицын.
   – Да вот, апельсинчики хочу проверить, чтобы узнать, съедобные они или нет?
   – Вы правы, проверка качества продуктов питания как раз входит в круг наших обязанностей, – по официальному тону начальника областной санэпидстанции я догадалась, что он находится в своем кабинете не один. – Когда вы сможете привезти на экспертизу ваши образцы?
   – Если вы не возражаете, я буду у вас минут через пятнадцать.
   – Хорошо, позвоните мне по внутреннему телефону три-десять, я скажу вам, к кому обратиться, – сказал Косицын и отключился.
   – Ну вот, Карина, сейчас мы поедем с тобой в санэпидстанцию.
   – Зачем?
   – Так надо, – сказала я и повернула ключ зажигания. – Пусть независимые эксперты определят, чего в этих апельсинах больше – натуральных витаминов или синтетических добавок? Карина, я хочу, чтобы ты наконец избавилась от своих иллюзий!
   На самом деле я потащила Гакаеву с собой в учреждение, которым руководил Косицын, лишь потому, что не могла оставить ее одну. Она наверняка тут же позвонила бы Касаткиным, несмотря на их строжайший запрет. Возможно, она дозвонилась бы и все им рассказала. Я видела, что эта девица так до конца и не определилась, какой линии поведения ей придерживаться. Она и ответственности боялась, и предавать друзей не хотела. Требовалось как-то выбить из ее сознания это ложное чувство детдомовского товарищества, заставившего ее стать соучастницей преступления.
   Через десять минут я припарковала «Ситроен» возле здания областной санэпидстанции и сказала:
   – Карина, сейчас мы пойдем туда вместе с тобой. Вздумаешь бежать – докажешь тем самым свою виновность и нежелание помогать следствию. Да и убежать далеко тебе все равно не удастся. Уверяю тебя, уже к вечеру ты окажешься в следственном изоляторе, в камере с прожженными воровками и проститутками со стажем. Оно тебе надо?
   – Я и не собиралась никуда убегать, – фыркнула она.
   Я взяла с заднего сиденья пакет с апельсинами, разблокировала дверцы и скомандовала:
   – Ну тогда – вперед!

   ГЛАВА 13

   Мы сидели в коридоре и ждали результатов экспертизы. Карина тупо смотрела в стену прямо перед собой, я же возилась со своим мобильником. Пока я морально обрабатывала эту упрямую девчонку, мне дважды звонила Анастасия Валерьевна. Телефон был на вибрации, я ее, разумеется, ощущала, но мне было совершенно не до телефонных разговоров. Теперь, когда возникло небольшое окно, я послала клиентке эсэмэску, в которой написала, что перезвоню ей, как только у меня появится такая возможность. Убрав мобильник в сумку, я посмотрела на Гакаеву и обратила внимание, что она скрестила пальцы обеих рук. Вероятно, Карина надеялась, что цитрусы окажутся вполне съедобными и на этом все ее неприятности разом закончатся. У меня же практически не было сомнений, что эти оранжевые толстокожие плоды накачаны с помощью шприца какой-нибудь гадостью. Студент-химик уже не впервые применял на практике свои теоретические знания по основному предмету. Запрещенный препарат вместо разрешенной Министерством здравоохранения биологически активной добавки к пище, метиловый спирт вместо разбавленного этилового – все это его химические эксперименты. Интересно, чем же Касаткин начинил апельсины, чтобы отравление ими выглядело на первый взгляд обычным несчастным случаем?
   Дверь лаборатории наконец-то распахнулись, оттуда вышла женщина в белом халате и сказала:
   – Случай вопиющий! Нет, конечно, этот нитрат бывает в корнеплодах: в морковке, в свекле – но чтобы в апельсинах, да еще в концентрации, почти в десять раз превышающей предельно допустимую норму, – с таким я встречаюсь впервые!
   – Значит, есть эти апельсины нельзя? – уточнила я специально для Гакаевой. – Это опасно для здоровья?
   – Экземпляры, которые мы проверили, употреблять в пищу нельзя категорически! Уже одного апельсина было бы достаточно для того, чтобы здоровый человек «посадил» себе печень. А тем, у кого уже имеются проблемы с этим органом, цирроз обеспечен. А если съесть две-три штуки – смертельный исход неизбежен. Где же вы купили эту оранжевую смерть? Надо немедленно изъять всю партию из продажи!
   – Нет-нет, не беспокойтесь, в продаже таких апельсинов нет.
   – В любом случае я поставлю в известность Геннадия Петровича. Сейчас у него совещание, поэтому… – сказала лаборантка, к которой Косицын нас направил по телефону, и замолчала, так как по коридору шел ее начальник.
   – Так, и что тут у нас? Каковы результаты экспертизы? – спросил он, подойдя к нам.
   Сотрудница лаборатории повторила все то, что сказала нам, но другим языком, изобилующим различными химическими терминами.
   – Все ясно, Татьяна Михайловна. Вы можете быть свободны, – сказал Косицын лаборантке. Девушка отдала мне справку с результатами анализа и отправилась к своим пробиркам и микроскопам. Геннадий Петрович проводил ее взглядом и спросил у меня: – Где же вы взяли эту отраву?
   Я посмотрела на Карину: она была ни жива ни мертва. Кажется, до нее только сейчас по-настоящему дошло, насколько серьезно подставили ее детдомовские приятели.
   – Геннадий Петрович, эти цитрусы имеют непосредственное отношение к делу, которым я сейчас занимаюсь. Большего я вам пока сказать не могу.
   – Понимаю, – сказал он и перевел взгляд на мою спутницу. – Девушка, мне кажется, мы с вами где-то встречались?
   – Не думаю, – возразила та и отвернулась.
   Мне показалось, что Косицын вспомнил, где он видел Гакаеву. Только он открыл рот, чтобы что-то сказать, как я выступила со следующей речью:
   – Геннадий Петрович, я выражаю вам благодарность за содействие следствию! У нас этот анализ сделали бы только дня через два. А у вас все очень оперативно получилось. Эта справка будет приобщена к делу.
   – Всегда рад вам помочь, – сказал начальник санэпидстанции и покосился на Карину.
   Он определенно ее вспомнил. Мне было бы очень интересно узнать, где и при каких обстоятельствах они раньше встречались, но я проявила выдержку и не только не спросила об этом, но и сделала все, чтобы Косицын не сказал лишнего. Он, конечно, изрядно удивился моему поведению. Ведь еще вчера мы довольно-таки мило общались с ним в клиническом городке, пытаясь сообща найти способ достучаться до сердца или разума его приятеля. А теперь наш разговор носил сухой, официальный характер. Наверняка Геннадий Петрович все же понял, что причина такой перемены в моем поведении сидит рядом со мной на стуле и нервно теребит рукой прядь волос.
   Я еще раз поблагодарила Косицына за помощь, попрощалась с ним и обратилась к Гакаевой:
   – Пойдем!
   – До свидания, – буркнула она и рванула к выходу.
   – До свидания, – ответил Геннадий Петрович, озадаченно глядя ей вслед.
   – Созвонимся, – шепнула я ему и догнала Карину.
   – Я никогда с ним не встречалась, правда, – начала оправдываться она, тем самым обесценивая собственные слова. – Вы мне верите?
   – Обознался, наверное. С кем не бывает? Не бери в голову, – успокоила я девушку. Мы вышли на улицу, подошли к «Ситроену», я сняла блокировку и сказала: – Садись, у нас есть еще одно очень важное дело.
   – Какое?
   – Сейчас все объясню. Скажи, Карина, теперь ты поняла до конца, в какую скверную историю тебя втянули Касаткины?
   – Поняла…
   – Ты поможешь следствию?
   Вместо ответа девушка спросила с опаской:
   – А что для этого надо сделать?
   – Прежде всего тебе надо твердо решить, по какую сторону закона ты находишься. Ты должна это сделать не для меня, не для твоих приятелей, а для себя самой. Ведь от этого зависит твое будущее.
   – Я уже решила, – робко сказала Гакаева. – Я… помогу.
   – Уверена?
   – Да, уверена.
   – И Серый с Машкой больше не собьют тебя с толку разговорами о детдомовском братстве, о вечной дружбе и прочих сомнительных – в данной ситуации – ценностях?
   – Не собьют. Я в тюрьму не хочу!
   – Молодец! Ты приняла правильное, я бы даже сказала, по-настоящему взрослое решение. Скажи, ты уверена, что Маша с Серым улетели в Турцию?
   – Не знаю, они мне так сказали. Потом, при них были две дорожные сумки. Наверное, они все-таки улетели.
   Я была не настолько наивна, чтобы поверить в это. Скорее всего, Касаткины действительно уехали куда-нибудь из Тарасова, но вряд ли в Турцию. Не было никакого смысла раскрывать свой истинный маршрут даже Гакаевой. Я вдруг вспомнила о Васе Волгареве, который сразу же после заварушки в ресторане «Ренессанс» уволился и рванул в столицу на заработки. Может, и Касаткины тоже собрались обосноваться в столице? А что? Квартиру они продали. Мария из «Агафона» уволилась. Сергей – студент-заочник, ему даже университет бросать не придется. Единственное, что удерживало их в Тарасове, – это незавершенная месть Хохловым.
   Если бы у Карины все получилось, в родной город им можно было бы и не возвращаться. Но третье покушение на жизнь Дмитрия Олеговича тоже провалилось. Такое вполне могло случиться и без моего вмешательства, например, если бы мастер спорта по плаванию не любил апельсины. Получив цитрусовые, причем неизвестно от кого, он мог бы к ним и не притронуться, а отдать кому-нибудь – соседу по койке или какой-нибудь симпатичной медсестре. Вместо Хохлова могли пострадать совсем другие люди… Касаткины наверняка и такой вариант просчитали. И на всякий пожарный случай у них есть какой-то запасной ход. Но какой? Откровенно говоря, я не могла заставить себя думать так, как это делали Мария и Сергей. До сих пор все их выходки были по-детски непродуманными и одновременно по-взрослому жестокими.
   Мне следовало срочно разработать свой, встречный план, в который бывшие детдомовцы, одержимые местью, сами захотели бы вписаться – и вписались бы. Я молча колесила по городу, пугая свою пассажирку неопределенностью. Мне было не до разговоров: я мысленно разрабатывала детали операции, которая должна была поставить точку в этой агафоновской эпопее.
   – Извините, куда мы едем? – робко спросила Карина, когда мы уже выехали за черту города.
   Действительно, куда? Впереди маячил дачный поселок Уткино. Ну, конечно! Действие надо перенести именно туда. Вот теперь все сошлось, абсолютно все. Осененная внезапной идеей, я остановила машину и сказала:
   – Красивые здесь места, правда?
   – Ну, так… ничего.
   – Карина, ты что предпочитаешь – вернуться домой и сделать так, как я тебе скажу, или провести несколько дней под моим наблюдением?
   – Где?
   – Да хотя бы в том поселке, – сказала я, глядя вдаль через лобовое стекло.
   – Конечно, лучше вернуться домой. Мне кошку покормить надо.
   – Ну, кошка – это, конечно, аргумент в пользу первого варианта. Только было бы гораздо спокойнее, если бы ты поговорила по телефону с Касаткиными при мне.
   – А я точно не знаю, когда они мне позвонят. Может, завтра, может, послезавтра или вообще через неделю. Но вы не волнуйтесь, я все сделаю, как надо.
   – Ладно, ожидание звонка действительно может затянуться надолго. Морить голодом твою кошку мы, конечно же, не будем. Но мне придется подстраховаться и поставить в твой мобильник «жучок».
   – Какой еще «жучок»?
   – Который будет передавать все твои телефонные разговоры. Надеюсь, ты понимаешь, какая именно беседа интересует следствие?
   – Конечно.
   – Но учти: когда Касаткины тебе позвонят, тебе придется говорить им исключительно то, что я тебе сейчас подскажу.
   – Я это уже поняла.
   – Молодец! У тебя как дела с памятью?
   – Не жалуюсь.
   – Тогда запоминай, если что-то покажется непонятным, спрашивай сразу. – И я изложила Гакаевой сценарий ее общения с Касаткиными, причем с ремарками о том, в каком месте какая у нее должна быть интонация. – Ну что-то в этом духе. А теперь давай порепетируем. Я говорю за Машу, а ты мне отвечаешь. Понятно?
   – В принципе понятно.
   Первая репетиция прошла из рук вон плохо. Карина совершенно не умела брать инициативу разговора в свои руки, поэтому не донесла до своей собеседницы и половины той информации, которую Маше следовало узнать. Вторая попытка прошла чуть лучше. Девушка передала на словах все, что должна была сообщить Машке, но вот с эмоциональным наполнением возникла проблема, точнее эмоций в ее голосе не было совсем. Карина просто перечислила все необходимые факты, словно зачитала их по бумажке, и это прозвучало крайне неубедительно. Пришлось нам повторить весь диалог в третий, четвертый и даже в пятый раз.
   – Уже намного лучше. Ну что ж, давай свой мобильник. Кстати, какой у тебя номер? – запоздало осведомилась я.
   Карина назвала его и вынула из сумки довольно-таки скромную модель сотового телефона. Я тут же позвонила ей со своего аппарата. Заиграла наивная детская песенка, кажется, из какого-то советского мультика. Вот уж, воистину, по мелодии мобильника можно судить о мировоззрении его обладателя. Убедившись, что Гакаева меня не обманула, я взяла ее аппарат, открыла заднюю панель и пристроила в недрах телефона прослушивающее устройство. Хорошо, что я прихватила его с собой. Впрочем, чего только в моей сумке не было! Там имелся целый арсенал всяких шпионских прибамбасов.
   – А если Касаткины не позвонят, а просто заявятся ко мне в гости?
   – Они же в Турции, – усмехнулась я.
   – Теперь я и сама в это не слишком-то верю.
   – И правильно делаешь. Карина, если тебе придется разговаривать с Касаткиными не по телефону, а в реале, это совершенно ничего не меняет. Ты скажешь им все то же самое, а потом, при первой же возможности, позвонишь мне. Поняла?
   – Поняла.
   – Ну вот и замечательно! Теперь я отвезу тебя на то же место, откуда «похитила».
   – Вы тогда сказали о каких-то фотографиях, – вспомнила Карина.
   – Не бери в голову, это уже неактуально, – сказала я, завела мотор, развернулась и поехала в город.
* * *
   Домой я попала уже в четвертом часу дня. Наскоро пообедав, я позвонила Косицыну.
   – Алло! – сказал он.
   – Геннадий Петрович, это опять я. Мы можем с вами сегодня встретиться?
   – Вы будете одна или опять с этой дистрибьюторшей?
   – С кем? – не сразу сообразила я.
   – Если я не ошибаюсь, это была Ирина – распространительница биодобавок фирмы «Оушен-клуб», которую мы безуспешно разыскивали! Я ее несколько раз встречал в фойе бассейна, и мать Игоря Масленникова так ее и описывала – невысокая девушка лет двадцати, восточной внешности, с длинными густыми волосами.
   – Вообще-то девушку, с которой я к вам приходила, на самом деле зовут Кариной, но, скорее всего, это была она. Геннадий Петрович, я как раз о ней хотела с вами поговорить, и не только о ней. Это очень важно.
   – Ладно, давайте встретимся в половине седьмого. Подъезжайте к этому времени к моему офису. Уж простите, но раньше я сегодня вряд ли освобожусь.
   – Все нормально. Меня как раз устраивает это время.
   Поговорив с Косицыным, я позвонила Хохловой.
   – Слушаю вас, – ответила она.
   – Анастасия Валерьевна, у меня наконец-то появилась возможность поговорить с вами…
   – Татьяна Александровна, к сожалению, я сейчас занята. Мы едем на очередные переговоры с арендодателем. Я вам позвоню, как только освобожусь. – Клиентка не сказала, с кем именно она туда едет, но я догадалась, что с Орловым.
   – Хорошо, – сказала я и отключилась.
   Хохлова перезвонила мне через час с небольшим и радостно сообщила:
   – Таня, у меня очень хорошие новости – договор аренды продлен еще на пять лет! Я знала, что Константин Павлович мне в этом поможет! Хоть один вопрос удалось решить положительно. А вы чем сегодня занимались?
   – У меня тоже день прошел благотворно. Я встретила в больнице одну особу, которая по просьбе вашей бывшей сотрудницы собиралась передать Дмитрию Олеговичу апельсины.
   – Он их обожает, – заметила Хохлова, не сразу въехав в ситуацию.
   – Увы, апельсины оказались такого плохого качества, что их пришлось выкинуть. Но сначала я отдала их на экспертизу. Они оказались до такой степени накачаны химикатами, что лаборантка, сделавшая анализ, даже за голову схватилась.
   – Вот как! И что же это была за особа? Я ее знаю?
   – Только с моих слов. Это Карина, воспитанница детдома, которую Коробова заставляла коротко стричься.
   – Это из-за нее на голову учительнице вылилось ведро краски, – вспомнила Анастасия Валерьевна. – Что же, Касаткины весь детдом против меня с Димой настроили? Сначала Волгарев, потом эта…
   – Не волнуйтесь, Гакаева раскаялась и теперь будет помогать не своим приятелям, а нам. В общем, я разработала одну операцию. По телефону о ней не расскажешь. Если все пройдет гладко, мне удастся убить сразу двух зайцев – и Касаткиных схватить за руку, и раскрыть глаза вашему мужу на происходящее.
   – Надеюсь, так и будет. Когда вы посвятите меня в детали этой операции?
   – Давайте не сегодня.
   – Да-да, конечно, отдыхайте. До свидания!
   Отдыхайте! Ну, Анастасия Валерьевна и загнула! У меня еще есть нерешенные вопросы. Надо встретиться с Косицыным и заручиться его поддержкой. А ведь он может и не согласиться на мой в некоторой степени авантюрный план. Надо его как-то убедить, что другого выхода просто нет.
* * *
   Сразу после восемнадцати ноль-ноль из здания областной санэпидстанции повалил народ. Места на парковке освобождались одно за другим. Вскоре там осталось только два автомобиля – мой «Ситроен» и еще чей-то «Форд Эксплорер». Ровно в половине седьмого Косицын вышел из своей епархии и, не обращая на меня никакого внимания, направился к джипу.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация