А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Выше только звезды" (страница 13)

   Я заметила, что из ее сумки выглядывает толстая папка с какими-то бумагами, и спросила:
   – Анастасия Валерьевна, это, случайно, не личные дела ваших сотрудников?
   – Да, это ксерокопии, – сказала Хохлова и протянула мне папку. – Вы просили, и я их сделала.
   Я просила их еще вчера, а получила только сегодня. Ладно, лучше поздно, чем никогда. Взяв папку, я села в кресло и стала бегло просматривать бумаги, пока не наткнулась на личное дело Касаткиной Марии Анатольевны, менеджера по работе с клиентами. Вот его я и принялась изучать самым внимательнейшим образом.
   – Вас кто-то заинтересовал? – спросила клиентка.
   – Да, одна ваша сотрудница, – я назвала фамилию.
   – Знаете, Татьяна, а ведь Касаткина уволилась…
   – Почему? Каким образом?
   – По собственному желанию. Две недели тому назад она написала заявление об увольнении, и я его завизировала. Сегодня у нее был последний рабочий день.
   – Но вчера вы мне ни слова об этом не сказали!
   – Знаете, за всеми этими перипетиями я как-то совсем забыла об этом. Честно говоря, я тогда подмахнула ее заявление, не глядя, потому что как раз в тот день получила фотографии. Они полностью завладели мной. А сегодня утром Муромский мне сказал, что у него есть на примете девочка на вакансию менеджера по работе с клиентами… Татьяна, а почему вас Мария так заинтересовала? Неужели только из-за ее фамилии?
   – Не только. В ее биографии имеются и другие очень интересные факты. Начнем с того, что Касаткина окончила школу-интернат номер четыре. Он ведь в Агафоновке находится, не так ли?
   – Да вроде бы, но при чем здесь это?
   – Я обратила внимание вот на что: о чем только с вами ни начнешь говорить – и обязательно вновь прозвучит это название – Агафоновка. Я тоже пока еще не все понимаю, но факты как-то сами собой накладываются один на другой.
   – Какие факты?
   – Мария, оказывается, замужем, причем – за Сергеем Дмитриевичем Касаткиным. То есть они оба – детдомовцы. Что касается Серого, то он был грозой всего детдома, – и я вкратце рассказала ей, как Серый отомстил учительнице русского языка за то, что та избила Карину и порвала единственную фотографию ее матери.
   – И это сделала учительница русского языка! Вот уж воистину: сложносочиненные предложения создают сложноподчиняемых детей, – сказала Хохлова, явно впечатленная моим рассказом.
   – Теперь вы знаете, на что способен этот молодой человек. Он постоянно ищет повод для войны, а мотивом для начала его военных действий могут стать не только личные обиды, но и желание за кого-либо заступиться и продемонстрировать при этом не столько свою силу, сколько откровенное неподчинение всяческим законам. Короче, он одержим комплексом супергероя.
   – Насчет характера этого мальчика я все поняла. Но вот почему он стал воевать с нами? У нас ведь не было с ним никаких точек соприкосновения!
   – Это у вас, Анастасия Валерьевна, не было. А у Дмитрия Олеговича? – Я уткнулась глазами в бумаги. – Кстати, девичья фамилия Марии – Маменко. А отчество Сергея – Дмитриевич. Может, эти обстоятельства вам что-то подскажут?
   – Маша Маменко? – переспросила Хохлова, и я поняла, что она наконец-то начинает понемногу прозревать. – Неужели та самая?! Нет, этого просто не может быть! Я бы ее узнала! Хотя… прошло столько лет… Действительно, а сколько же лет прошло? Почти двенадцать…
   Анастасия Валерьевна переключилась в «режим» воспоминаний…

   ГЛАВА 10

   Как моя клиентка уже не раз подчеркивала, она и ее муж выросли в тарасовском поселке Агафоновка. Несмотря на то что официально он считался городской территорией, фактически жизнь там очень походила на деревенскую. Большинство агафоновцев проживали в частных домах с удобствами на улице, многие держали домашную птицу и даже скот. Разумеется, все они хорошо знали друг друга, не то что жители высотных многоквартирных домов в новых городских микрорайонах. Почти вся Агафоновка покупала парное молоко у Кузнецовых, державших корову, яйца – у Коноплевых, а самогон – у Хохловых. А точнее, у Евдокии Петровны Хохловой, бабушки Дмитрия. Конечно, конкуренция в сфере самогоноварения была высока, но бабка Дуся настаивала свой продукт на каких-то травах, что отбивало запах сивушных масел и даже, по ее словам, придавало алкогольному напитку ее изготовления целебные свойства. Так что ее самогон был вне всякой конкуренции. Покупатели приходили к ней в любое время дня и ночи. Надо сказать, пенсионерка занялась этим криминальным бизнесом не от хорошей жизни. Ей одной, пожалуй, хватило бы ее скромной пенсии, но в девяностые годы на ее иждивении оказалось три взрослых человека – сын, сноха и внук. Олег Хохлов и его жена Люба работали на заводе газовой аппаратуры, где зарплату не выдавали месяцами. Вот и приходилось вертеться.
   Однажды поздно вечером в дверь Хохловых кто-то постучал. Самогонщица приоткрыла окно и увидела Тольку Маменко с соседней улицы.
   – Поллитру налей, – бесцеремонно потребовал он и сунул Евдокии Петровне деньги.
   – Анатолий, может, тебе на сегодня хватит? – спросила она. – Ты ведь, кажись, уже готовый. Спать иди.
   – Я не понял, тебе что, деньги не нужны? – обозлился пьяница.
   – Деньги-то мне всегда нужны, только не хочу я с твоей Тамаркой больше дел иметь. Она меня строго-настрого предупреждала, чтобы я тебя больше хмельным не отоваривала. Ты, Толя, меры совсем не знаешь.
   – Бабка Дуся, так ведь Тамарка меня сама к тебе послала. Гости у нас, брат ее из Тамбова приехал. Вот нам пол-литра и не хватило. Еще бутылочку надо, твоей, фирменной.
   – Ну, раз такое дело – жди, – Хохлова взяла деньги и пошла в сени за самогоном.
   Наутро всю Агафоновку облетел слух о том, что в семье Маменко случилась беда. Анатолий пил всю ночь, заснул прямо за столом – и не проснулся. Евдокия Петровна, как услышала об этом, подошла к лампадке, висевшей в переднем углу, и перекрестилась.
   – Что, Петровна, грехи свои замаливаешь? – раздалось за ее спиной. Бабка оглянулась и увидела Тамару Маменко, одетую во все черное. – Я ведь тебя предупреждала, старая ты карга! Предупреждала?
   – Ну, предупреждала, – подтвердила Хохлова.
   – Так зачем ты моему Толечке вчера свою отраву продала?! В гроб загнать его раньше времени решила?! – запричитала вдова. – Что же Толечка мой тебе плохого сделал?
   – Тамара, ты на меня напраслину не возводи! Все знают, что у меня самый лучший самогон во всей Агафоновке. Как только у тебя язык повернулся его отравой назвать! Да я поначалу и не хотела твоего мужа отоваривать, потому как он уже изрядно бухой был. Только он сказал, что ты сама его за бутылкой послала, брат, мол, твой из Тамбова приехал, и вам выпивки не хватило. Я ведь твоего брата помню – он, поди, весит больше центнера. Такой целый литр выпьет без закуси, и ему все нипочем будет.
   – С чего это Петьке ко мне приезжать? Толечка наврал тебе с три короба, а ты и уши развесила.
   – Может, и наврал, откуда мне-то было знать? Вот что, Тамара, я тебе скажу – я, конечно, виновата, но и ты не без греха. Думаешь, никто не знает, с чего твой муженек начал пить, пустился во все тяжкие? Вот и вчера, поди, повод был…
   – Значит, ты меня решила крайней сделать? – новоиспеченная вдова угрожающе надвинулась на Евдокию Петровну. – Да я тебя, самогонщица треклятая, в тюрьме сгною! Убийца!
   Только пенсионерку напугать было не так-то просто, она тут же дала Маменко отпор:
   – А ты-то сама кто? Святая, что ли? Я слышала, Толька в кухне квасил. Что же ты у него бутылку-то не отняла? Или тебя самой дома не было, опять по чужим койкам прыгала? Машки бы своей хоть постеснялась! Девчонка уже не маленькая, все видит и понимает.
   – Ты дочку мою не трожь. Это ты ее сиротой сделала, да еще и деньги с нас взяла, душегубка!
   – На, забери их обратно, – Хохлова достала из-под клеенки, покрывавшей стол, купюры, которыми ночью расплатился с ней Анатолий.
   Вдова выхватила деньги из рук Евдокии и напоследок бросила ей:
   – Знай, Дуся: я этого так не оставлю. Сегодня же пойду к участковому, он быстро твой шалман прикроет! Нет, лучше я сразу в прокуратуру заявление напишу, чтоб тебя, кровопийца, под суд отдали. Суши сухари! – Тамара развернулась и вышла вон.
   Евдокия снова повернулась к лампаде и стала читать молитву.
   – Бабуль, а ведь она кое в чем права, – сказал внук, выглянувший в этот момент из своей комнаты.
   – Дима, я думала, ты спишь. Значит, ты все слышал?
   – Ну, не все, только самый конец. Значит, дядя Толя умер? Надо бы нам самим самогонный аппарат уничтожить, пока милиция за ним не пришла. Самогоноварение – это ведь занятие незаконное. Вот скажи, зачем ты этим занимаешься?
   Бабка перекрестилась, глядя на иконку, и обратилась к внуку:
   – И скажу, Дима, если ты сам не понимаешь. А ты, видать, на самом деле не понимаешь, на какие деньги мы в последнее время существуем. Я уж не помню, когда твои родители зарплату домой приносили! А сколько средств на твой спорт уходит? Где это видано, чтобы медали и грамоты за счет самих спортсменов покупали! Я уже не говорю про поездки на всякие там сборы и соревнования. А если у тебя копеечка лишняя появляется, ты ее на цветочки для Насти тратишь. Думаешь, моей пенсии надолго хватает? Хорошо, если на неделю. Так вот, живем мы только за счет моего самогона! Как же я брошу его гнать? У твоей матери зимних сапог нет. Она Олегу об этом уже все уши прожужжала. Он пообещал Любе – купит, мол, он ей сапоги. Интересно, на какие шиши? У него у самого куртейка совсем куцая, он в ней еще одну зиму не проходит…
   – Бабуля, родителям рано или поздно зарплату отдадут. Так что ты бросай это занятие! Прорвемся как-нибудь. В крайнем случае я сам работу найду, вагоны пойду разгружать.
   – Дима, родной ты мой, когда тебе вагоны-то разгружать? Ты с утра до вечера на тренировках пропадаешь. Даже не знаю, как ты сегодня дома оказался?
   – Так сегодня в бассейне света нет. По городу опять веерные отключения электричества начались.
   – Понятно, – бабка тяжело вздохнула.
   Спрятать самогонный аппарат Евдокия Петровна не успела, точнее она не очень-то и торопилась с этим. Уже на следующий день к Хохловым пришел участковый с двумя понятыми, изъял аппаратуру для самогоноварения, составил протокол и выписал нарушительнице штраф.
   – Да где же я на него деньги возьму?! Эта бумажка всю нашу семью по миру пустит! – причитала пенсионерка во весь голос. Когда понятые вышли в коридор, она шепнула участковому: – Виктор, может, как-то без штрафа обойдемся? Свои же люди, договоримся! Сынок, ты ведь тоже у меня самогон покупал. Вот скажи, разве он плохой был?
   – Был бы плохой, вас, Евдокия Петровна, не к административной, а к уголовной ответственности привлекли бы. Человек все-таки умер, злоупотребив вашим алкогольным напитком.
   – Да почему же только моим? Он еще что-то до этого пил. Может, днем у кого-то другого спиртное брал. Я за всех отвечать не могу!
   – А за всех и не надо. Экспертиза показала, что причиной смерти Маменко стало не качество спиртного, а его количество. Анатолий принял на грудь критическую дозу алкоголя, вот такие дела. А вдова его на вас заявление написала еще до вскрытия тела. Не отреагировать на сигнал я не могу. Наличие в вашем доме самогонного аппарата и спиртосодержащей жидкости, разлитой по бутылкам, подтвердилось. Так что распишитесь в протоколе и получите квитанцию, – участковый оказался человеком принципиальным и замять дело отказался.
   Семья Хохловых осталась практически без средств к существованию. Родителям Дмитрия уже четвертый месяц подряд задерживали заработную плату, поэтому их сын, как и обещал, стал разгружать по ночам вагоны на товарной станции Тарасов-II. На этой подработке Дима вывихнул правую руку и не смог поехать на очень ответственные соревнования…
   Прошло несколько лет. Евдокия Петровна умерла от кровоизлияния в мозг. Ее внук, Дмитрий, женился на Насте и перешел на тренерскую работу. У них родилась дочка, они назвали ее Инной. И тут в Агафоновке разразился очередной скандал.
   Вдова Маменко закрутила шуры-муры со своим соседом, Кириллом Матросовым, дальним родственником Насти Хохловой. Так уж случилось, что жена Кирилла узнала об этом и устроила Тамарке грандиозный скандал, причем на глазах у ее дочери Маши. Какими только словами Матросова не обзывала свою соседку, и все они, по большому счету, были справедливыми. Тамара Маменко гуляла даже при живом муже, а уж после его смерти она и вовсе стыд потеряла. Можно было по пальцам пересчитать агафоновских мужиков, с которыми местная красавица еще не переспала. Кирилл до поры до времени входил в этот стойкий костяк, но Тамарка как-то и к нему нашла подход. Только эта «победа» ее вовсе не обрадовала. Обиженная соседка вызывала у всех жителей Агафоновки сочувствие, а к Тамаре прочно прикрепилось прозвище – Гулящая. Дочь, ставшая свидетельницей соседских разборок, все чаще стала поглядывать на мать с осуждением. Товарки от Томки отвернулись, а полюбовники, все как один, вдруг перешли в разряд бывших. Жизнь нестарой еще вдовы сразу стала очень скучной и малоинтересной.
   Вынужденная изоляция подтолкнула Маменко сменить место жительства. Она решила переехать в Тамбов, поближе к брату, и занялась продажей дома. Молодые Хохловы как раз подумывали о том, чтобы съехать от родителей. Именно они и купили дом у Тамары. Это было в августе 1998 года, а через несколько дней случился дефолт. Несмотря на то, что сделка была оформлена нотариально и Маменко уже получила деньги, переезд в другой город еще не состоялся. Тамара с дочерью, что называется, сидели на чемоданах и ждали, когда ее брат Петр приедет за ними на «Газели». Осознав, что за вырученные деньги ей не купить нового жилья даже на окраине Тамбова, Тамара дала брату по телефону отбой и потребовала, чтобы Хохловы вернули ей дом обратно. Однако расторгнуть сделку было невозможно. Ведь Настя с Димой взяли у знакомых деньги в долг, причем в долларовом эквиваленте. Так что за свою отдельную жилплощадь им еще следовало в течение нескольких лет расплачиваться с кредиторами. Правда, Хохловы проявили по отношению к Тамаре сочувствие и разрешили бывшей хозяйке и ее дочке жить в этом доме на правах квартирантов, пока они не купят себе какое-то жилье. Конечно, в городской черте им уже рассчитывать было не на что, а вот приобрести домишко где-нибудь в сельской местности было вполне реально.
   Тамара с горя запила, промотала часть денег, вырученных за продажу дома, а протрезвев, принялась обивать пороги различных инстанций, пытаясь хоть как-то защитить права своей несовершеннолетней дочери. Ее хождения из кабинета в кабинет закончились тем, что Машу определили в интернат. После этого Маменко снова запила, и ее уволили с завода за прогулы. В результате Тамара осталась и без собственного жилья, и без работы, и даже без дочери.
   – Дима, послушай, когда мы еще с родителями жили, могли с ними Инну оставить, а теперь вроде имеем собственное жилье, а живем под одной крышей с этой пьяницей, – жаловалась Настя своему мужу. – Я даже на пять минут боюсь ребенка с ней оставить! Вдруг она Инночку опять уронит, как уже было однажды, или еще хуже – кипятком обварит?! Приходится мне малышку даже в булочную с собой таскать. А сейчас грипп свирепствует. Нет, так дальше продолжаться не может!
   – Думаешь, мне нравится эта ситуация? – спросил Дима. – Я места себе не нахожу, когда уезжаю с детьми на соревнования. Все думаю, как вы все тут уживаетесь? Не случилось ли чего?
   – А может, ты с ней поговоришь?
   – О чем?
   – Скажешь, что все сроки давно вышли и наше терпение лопнуло…
   – Настенька, я не могу. Будь на месте Тамары кто-то другой, я бы поговорил, но после того случая с дядей Толей я чувствую себя отчасти виноватым в его смерти…
   – Виноватым?! Дима, да ты с ума сошел! Даже твоя бабушка не виновата в смерти Анатолия. Да, она гнала самогон, ну и что? Жить-то на что-то надо было! К тому же Маменко мог бы водку и в магазине купить, если бы ее ночью продавали. Раз уж ему суждено было умереть от передозы алкоголя, это все равно рано или поздно случилось бы. Ладно, все, давай спать. Потерпим еще какое-то время нашу горе-квартирантку, пока она сама не съедет. Видно, судьба у нас такая. Хорошо, что Инна пока еще ничего не понимает.
   – Настя, я что-нибудь придумаю.
   – Что ты можешь придумать? Спи.
   То ли Тамара услышала из-за стены этот разговор, то ли просто так удачно сложились обстоятельства, но на следующий день она сказала:
   – Настя, я на работу устраиваюсь, поваром. Буду ездить вахтовым методом в Сургут, борщи рабочим варить. Две недели – там, две недели – здесь. Зарплату такую обещают, какая не то что в Агафоновке – во всем Тарасове никому не снилась. Накоплю деньжат за полгодика и съеду от вас. Куплю дом, заберу Машку. Заживем мы с ней получше некоторых!
   – Ну что ж, Тамара, я рада за вас, – сказала Настя, не слишком-то веря услышанному.
   Через несколько дней их постоялица действительно улетела на Север, а через две недели вернулась обратно с деньгами и даже предложила оплатить счета за коммунальные услуги. Хохловы тут же положили перед ней последние квитанции за свет, газ и воду. Маменко ведь до этого не платила за свое проживание ни копейки, а молодые с ребенком жили только на одну Димину зарплату да еще умудрялись понемногу отдавать долг за дом. Через полмесяца Маменко снова улетела в Сургут, но через положенные две недели не вернулась. Хохловы не очень расстроились по этому поводу, решив, что Тамара работает без выходных, дабы поскорее накопить средства на покупку собственного жилья. Прошло несколько месяцев, по Агафоновке поползли слухи, о том, что Тамара Маменко умерла на Севере и там ее похоронили.
   – Дима, я, конечно, в это не верю, скорее всего, Тамара там себе какого-нибудь мужика нашла, вот и живет с ним. Но, с другой стороны, почему же она не забрала у нас свои вещи?
   – Я знаю, что где-то на Песчаной улице живет Николай Грибов, он вместе с Маменко в Сургут летал. Попробую его найти и расспросить.
   – Попробуй.
   Дима в тот же день нашел Грибова, и тот подтвердил, что Тамары Маменко больше нет в живых.
   – Значит, она действительно умерла? Как же это произошло? – поинтересовался Хохлов.
   – Закрутила наша повариха северный роман с каким-то женатым бурильщиком из Волгограда. В общем, они оба угорели в избе. Печную заслонку забыли открыть, легли спать – и не проснулись. Тело бурильщика домой отправили, в Волгоград. У него там родители, жена, дети. А наш сменный мастер предложил скинуться и похоронить Тамару в Сургуте. Он ведь знал, что она одна-одинешенька на всем белом свете. Кто стал бы здесь похоронами заниматься?
   – Погоди, Николай, но у Тамары же дочь осталась! Что же, она даже на могилу к матери съездить не сможет?
   – У Маменко была дочь? Правда? – удивился бурильщик. – Она никогда о ней не говорила. С кем же она живет? Сколько ей лет?
   – В интернате она живет, здесь, в Агафоновке. Думаю, ей сейчас лет восемь-девять. А зовут ее Машей.
   – Я скажу об этом нашему мастеру, а то он не знает, что делать с Тамариным свидетельством о смерти. Пусть оно у дочери хранится.
   Вероятно, последний коллега Маменко и в самом деле сходил в интернат и рассказал Маше о том, что она стала круглой сиротой, потому что через несколько дней к Хохловым наведались гости. Маменко-младшая и директор интерната. Они пришли за вещами Машиной матери. Ни Насти, ни Димы дома не было. С Инной сидела бабушка, она и отдала Тамаркины пожитки ее дочери.
   Хохловы наконец-то смогли приступить к ремонту. Поскольку лишних денег у них не было, то все пришлось делать самим. Вот тогда-то Настя впервые и обнаружила у себя дизайнерский талант…
* * *
   Ситуация, породившая весь сюжет неприятностей Хохловых, определилась. Наконец-то нам удалось связать прошлое с настоящим. Я оказалась права – все, что происходило в жизни моей клиентки в последнее время, было результатом хорошо спланированной мести. Девочка Маша выросла, успела выйти замуж и теперь целенаправленно мстила Хохловым за свое раннее сиротство. Разумеется, не без помощи своего супруга.
   – Анастасия Валерьевна, теперь вы и сами все поняли, так ведь? – мягко спросила я, когда она закончила свой рассказ.
   Хохлова мотнула головой из стороны в сторону и сказала:
   – Нет, я все равно не могу поверить, что Маша устроилась в «Агафон» только для того, чтобы оказаться поближе ко мне, чтобы удобнее спланировать месть! Она с таким энтузиазмом взялась за работу! Таня, вы знаете, сколько организаций она обзванивала вхолостую, чтобы найти новых клиентов? Обычно из ста звонков только два попадают в цель. А ее работа была гораздо эффективнее. Она умела как-то так провести телефонные переговоры, что люди сразу проявляли заинтересованность в наших услугах.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация