А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Я из тех, кто вернулся" (страница 1)

   Геннадий Васильев
   Я из тех, кто вернулся

   1

   В аэропорт рейдовые роты выдвигались пешком. Файзабадский полк стоял на излучине горной реки Кокчи уютной полковой деревенькой. Дымились трубы полковой баньки и пекарни, блестели, словно серебряные, покатые крыши клубного ангара, столовой, складов, хлопали на ветру белые простыни возле госпиталя. Полковая деревенька дышала завидным покоем.
   Приятно было возвращаться сюда после изнуряющих рейдов к бражным застольям в прокуренных, тесных, самодельных каморках, где вместо скатертей стелились газеты, вместо тарелок гремели жестью консервные банки, а традиционные полсотки самогона наливались в необъятные солдатские кружки и терялись в их глубине мутной слезой.
   Аэропорт, где размещалась вертолетная эскадрилья, стоял на другой стороне реки, и до его территории с полкового берега можно было добросить камнем через кипящие речные буруны. Но вдоль дороги, проложенной от полкового КПП до первого шлагбаума охраны аэропорта, лежал афганский кишлак.
   Глухие дувалы кишлака выглядели угрюмо, неприветливо. Афганцы держались всегда настороженно и гостеприимством не отличались. Они жили на опасной черте водораздела этой затянувшейся войны, в нейтральной ее полосе, рискуя оказаться втянутыми на ту или другую сторону. Поэтому отношения с местными у полковых старожилов не складывались. Афганцы других отдаленных кишлаков были гораздо дружелюбнее, приветливее, любопытнее. Местные же смотрели на «шурави» угрюмо. Поэтому наши солдаты опасались проходить вдоль кишлака пешком, в одиночку, терпеливо дожидаясь попутных машин. Это было одно из неписаных полковых правил, продиктованных чувством самосохранения.
   Сейчас солдаты шагали вдоль глинобитных дувалов огромной полковой массой, заполнившей каждый метр дороги, и могла эта масса выплеснуть столько огня, что снесло бы огненным смерчем, сровняло с землей любой враждебный кишлак.
   Страшна была эта масса своей военной мощью. Каждый понимал это, и каждый, слившийся с этой страшной мощью, чувствовал исходящую от нее грозную силу.
   Армия, числившаяся в армаде советских войск сороковой…
   Ограниченный контингент советских войск в Афганистане.

   За шлагбаумом аэропорта тянулись деревянные модули файзабадских летчиков и длинная взлетная полоса, похожая на обычную пыльную грунтовую дорогу. В Файзабаде взлетную полосу не мостили металлической чешуей или бетонными плитами, как это обычно делалось во многих афганских аэропортах. Все здесь было проще, естественней…
   Перед посадкой на вертолеты всех офицеров вызвали к «Первому». Такой неизменный позывной был на многих операциях у полкового командира, молодого коренастого Сидорчука. И сейчас стоял этот Сидорчук перед своими озабоченными офицерами, по-мужицки расставив ноги, набычив шею, переполненный какой-то шальной молодецкой удалью.
   – Ну, что, товарищи офицеры, – ухмыльнулся он и выложил свою привычную формулировку, – пионеры, дипломаты на веревочках, – подполковник крутанул кулаком, – сегодня мы, наконец, сделаем то, что еще никому не удавалось.
   Сидорчук нервно повел плечами, энергично прошел вдоль строя, дерзко глядя каждому в глаза.
   – Начинаем штурм высоты, обозначенной «Зубом». Штурм самого укрепленного в нашей местности района с семью этажами обороны.
   Командир полка сжал пальцы в кулак.
   – Вы знаете, что взять боем этот укрепрайон безуспешно пытались все поколения сменного состава нашего отдельного полка. Три попытки кончились трагически. Три раза наш полк понес тяжелые кровавые потери живыми, замечу всем, людями и всякой неодушевленной техникой…
   Упрямая складка пересекла лоб подполковника.
   – Сегодня наступил наш черед.
   Сидорчук круто развернулся через плечо, оскалился нервной улыбкой:
   – Первый наш ход противнику очень не понравится. Я, подполковник Сидорчук, принял командирское решение предварить нашу операцию неожиданной для духов высадкой вертолетного десанта, который сегодня же, через несколько часов, соединится с десантами всего нашего полка и батальонов соседней кундузской дивизии. Соседи уже в воздухе.
   Сидорчук вздохнул.
   – Так-то, товарищи офицеры. Противник привык к мысли, что мы не десантники, а пехота, приземленная к проходимым частям местности, которая с вертолетов с неба не сыплется, а всегда липнет животами к бронетехнике. Но сегодня, через пятнадцать минут, ровно в четыре тридцать, мы десантируемся без парашютов, без бронетехники, без артподготовки в самое неожиданное для духов место – глубоко в тыл вышеназванной высоты, обозначенной на карте отметкой «два семьсот». Рядом с указанной высотой на площадке, выбранной для десантирования, не имеется ни укреплений, ни близлежащих кишлаков, ни укрепившихся бандформирований. Разворачиваемся всем полком на чистой и обеззараженной от духов местности. Как на собственной ладони… В полной безопасности личному составу…
   Командир полка подмигнул офицерам. Он гордился взвешенным оперативным планом, разработанным совместно со штабом кундузской дивизии.
   Действительно, все прежние попытки штурмов вязли в первых же боях на далеких подступах к высоте. Несколько пройденных с боями километров до «Зуба» обескровливали рейдовые роты, лишали их сил и боезапасов. Теперь же операция начиналась стремительным «ферзевым» броском через все поле игры, и это было в духе подполковника Сидорчука, чувствующего себя не обставленным фигурами осторожным запуганным королем, а свободно фланирующим, наглым ферзем, которого следует опасаться.
   – Ну, что, пионеры, герои афганской революции, – усмехнулся Сидорчук, – принимаемся за дело! Сегодня мы идем в гости к самому Басиру – главарю крупнейшей банды горного Бадахшана. И если мы его сделаем, этого Басира, – подполковник крутанул мощным кулаком, – этого некоронованного короля ближайших окрестностей, останется только разная мелочь на закуску…
   Сидорчук подошел к офицерам вплотную, хлопнул по плечу лейтенанта Орлова:
   – Авангардная группа нашего десанта сформирована из лучших солдат передовой роты нашего полка. Эта группа обеспечит надежным прикрытием высадку всего полка. Кто командует группой, Орлов?
   – Командует группой замполит роты лейтенант Шульгин.
   Сидорчук подошел к Шульгину, поправил на его плече свернувшуюся лямку вещевого мешка.
   – Ну что же, давай, Шульгин, давай… Шлепайся на их «огороды». Действуй на нервы душманам! Приказываю… При высадке десантной группы укрепиться на указанных позициях и в случае неожиданного приближения противника прикрыть огнем выброску основных сил полкового десанта. Хотя, – Сидорчук покачал головой, – в этот раз неожиданного приближения духов не намечается.
   Сидорчук самоуверенно вздернул чисто выбритый подбородок и довольно ухмыльнулся:
   – На этот раз практически все просчитано! Буквально все! До мелочей!

   Офицеры разошлись по своим ротам.
   Шульгинская группа выдвинулась к первой паре вертолетов, которые уже вырулили на начало взлетной полосы. Эта первая пара «вертушек» должна была совершить будто бы обычный утренний облет прилегающей территории и, не привлекая внимания, незаметно сбросить в горах группу прикрытия. Через полчаса после закрепления группы прикрытия в ход запускалась вся грузная полковая машина вкупе с прилетающими соседями. Кундузскими батальонами командовал лично дивизионный генерал, с территории полка, из сидоровского штабного кабинета.
   До момента взлета оставались считаные минуты, и Шульгин готов был уже садиться в первый вертолет, как из-за модулей вертолетной эскадрильи вдруг вынырнул медсанбатовский «уазик». Зеленая машина неслась прямо по взлетной полосе навстречу вертолетам, поднимая густую меловую пыль. «уазик» осадил со скрежетом у первой пары вертолетов, резко хлопнула дверь, и из клуба пыли вынырнула стройная фигурка девушки – медицинской сестры. Она одернула помявшийся в «УАЗе» халат и подошла к Шульгину напрямую, минуя десятки удивленных взглядов.
   – Товарищ лейтенант, – начала она деловито и напряженно, – начальник медслужбы выговаривает вам за то, что вы отказались взять в состав группы санитара из медсанбата. Вы хоть понимаете, что нельзя лишаться такого специалиста в случае оказания первой медицинской помощи?
   Шульгин развел руками:
   – Елена Сергеевна, поймите, вертолет не резиновый… Лишний человек – просто обуза, поверьте… В начале операции вообще нужны специалисты другого плана, – он кивнул на своих ребят, – мне огневая мощь нужна, стрелки и костоломы, – Шульгин пожал плечами, – а костоправы понадобятся немного после, а то и вовсе не понадобятся.
   Шульгин потянул девушку за локоть в сторону от взлетной полосы, подальше от любопытных глаз и ушей.
   – Елена, ты сошла с ума, – сказал он потеплевшим голосом. – Успокойся, все будет в порядке, поверь мне… Окопаемся, а всего через полчаса тысяча стволов окажется за спиной. Не переживай, пойми, это обычная операция, почти никакого риска, пустяки… Ну, что ты…
   Девушка подняла голову, посмотрела Шульгину прямо в глаза, пытливо, встревоженно:
   – Андрей, мы же договаривались… Перед каждой операцией ты заходишь ко мне на одну минуту. Ты же мне обещал, – она взяла лейтенанта за руку, – всего на одну минуту… Как ты не понимаешь, бедовая моя голова! Для меня это очень важно!
   Она взяла лейтенанта за вторую руку, и так они и стояли на глазах у всего полка, всех солдат, скосивших любопытствующие глаза, вытянувших шеи, у штабной группы офицеров, окружающих своего лихого командира и поглядывающих на них с удивленными лицами.
   Женщины в Афганистане были на особом положении. Эту необъявленную войну, серьезное мужское дело, немногочисленные женщины – медсестры, машинистки, связистки, официантки – согрели душевным теплом, внесли в нее что-то домашнее, уютное.
   – Метель-один! Я Первый, прием! – заскрипели вдруг ожившие микрофоны радиостанции Шульгина.
   Первой «Метелью» был сам Шульгин. Он отнял руки от горячих ладоней девушки и сжал тангенту радиостанции:
   – Первый! Я Метель-один.
   – Время вышло, Метель-один. Начинай отсчет… Передай Елене Сергеевне, чтобы не волновалась. Передай, все просчитано. Скажи ей, что я, Сидорчук, за тебя лично отвечаю, как за сына. Так что вперед, сынок…
   Елена вдруг всхлипнула, не удержалась, припала на мгновение к груди лейтенанта. Ее волосы упали волной на выгоревшую материю лейтенантского бронежилета.
   – Я ничего не могу с собой поделать, Андрей, – зашептала она жалобно, сметая пальцами с ресниц горькую влагу слез, – прости… Мне трудно с собой справиться. Что мне с собой поделать? Я буду ждать. Всех ждать… Дай вам бог всем вернуться назад…
   Шульгин наклонился, прикоснулся к нежному аромату волос, быстро развернулся и побежал к вертолетам. Солдаты замахали руками красивой печальной сестричке, оставленной их любимым лейтенантом.
   Нехотя закружились с каким-то животным уханьем винты первого вертолета, у-у-у-у-ух, у-у-у-у-ух. Затем это филинское уханье стало частым, свистящим… И вертолет, рядом с которым стоял Андрей, начал медленно и неудержимо свой разбег.
   Андрей сделал несколько шагов, держась за выставленный трап, не решаясь на последний рывок в эту дрожащую глубину десантного салона, и тут медицинская сестра решительно замахала рукой.
   Начавший движение вертолет оторвался от лейтенанта, пошел вперед, содрогаясь мощью авиационных двигателей, а Шульгин развернулся в обратную сторону и побежал навстречу медицинской сестре.
   – Товарищ лейтенант, – выкрикнула она, – вы же забыли это… Вы не взяли санитарную сумку.
   Она сорвала с плеч походную аптечку с нашитым крестом, невинный предлог для краткой встречи, который забытой вещью прятался за ее спиной во время их быстрого разговора.
   Шульгин поймал брошенную сумку.
   – Это нам совсем не пригодится! – крикнул он через плечо и побежал ко второму вертолету, тоже набирающему скорость.
   Несколько рук подхватили его за тяжелую амуницию и втащили в салон разгоняющейся машины.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация