А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Студенты" (страница 8)

   – Завтра часов в десять утра приходи ко мне, – и мгновенно вернулся назад утешать другую жертву «любви» к себе – Шурку Неукротимую.
   На возвратном пути распорядитель остановил Ларио и попросил его, в виде особого одолжения, увезти и Шурку, так как в обществе началось обратное движение – в пользу Кати, а публика достаточно пьяна, и, пожалуй, может выйти новый скандал. Ларио согласился, но с подвыпившей Шуркой не так легко оказалось справиться. Тем не менее, при добром содействии друзей и подруг, Ларио удалось наконец в четвертом часу ночи свести Шурку в уборную. Но уже в пальто, услыхав вдруг веселые звуки кадрили, Шурка пустилась в пляс и чуть не вырвалась, как была, назад в танцевальную залу. И когда и на этот раз удалось ее уговорить, она с горя успела все-таки хоть перед швейцаром проделать свое любимое па.

   На другой день, когда Ларио проснулся, Шурка уже была на ногах и в одной юбке возилась около самовара.
   – Где твой чай и сахар?
   – Где? – повторил Ларио, – в лавке… Постой, пошлю сейчас.
   Ларио вскочил, отворил дверь, просунул голову и как мог ласковее произнес:
   – Марья Ивановна!
   Что-то в конце темного коридорчика заколыхалось и медленно подплыло к полуотворенной двери. Это и была та самая Марья Ивановна, расплывшаяся, всегда добродушно-недоумевающая квартирная хозяйка.
   – А что, некого, Марья Ивановна, послать за чаем?
   – Кого же? Дашу рассчитали, а новой нет еще.
   – А… может быть, вы дадите на заварку… я вот только оденусь.
   – Хорошо.
   – И сахару немножко…
   – И булку?
   – Да, пожалуйста… Очень, очень вам благодарен.
   Ларио, дождавшись у дверей припасов, опять улегся и, вспомнив с неприятным чувством о предстоявшем визите Тюремщицы, во избежание столкновения проговорил:
   – Ну, однако, Шурка, того… пей чай и марш… мне надо заниматься.
   – Еще что выдумал? – спокойно ответила Шурка, – никуда я не пойду.
   Хотя это и очень польстило самолюбию Ларио, но тем не менее он категорично повторил свое требование. При этом он, как мог, объяснил ей, что у него репетиция, что такое репетиция и что необходимо что-нибудь знать, а он еще ничего не знает.
   Хотя Шурка поверила только последнему, но, ввиду настойчивости Ларио, который при всей своей деликатности, сам наконец встав, начал одевать ее, она уступила и начала трогательно прощаться с ним. Ларио так расчувствовался, что отдал ей весь свой капитал, – что составило всего-навсего пятьдесят пять копеек.
   Шурка сунула деньги в карман, подавив упрек, что с таким заработком не проживешь, спустила на лицо вуаль, потом опять подняла его, в последний раз поцеловала своего возлюбленного и повернулась уже к двери, собираясь отворить ее, как вдруг дверь сама отворилась, и Шурка замерла на месте. В дверях стояла унылая фигура Кати Тюремщицы.
   В мгновение ока Шурка поняла теперь и что значила эта репетиция, поняла и всю подлость Петьки и вскипела негодованием к неблагодарному, для которого она, может быть, целые десять рублей променяла на жалкие пятьдесят пять копеек.
   Ларио совершенно опешил от такой неожиданности и стоял, как пойманный вор. Шурка вскинула на него глаза, и новый прилив бешенства охватил ее. С криком «подлец» она схватила что-то попавшееся под руку и бросила это что-то о землю так, что оно разлетелось в куски. Затем, как бомба, она вылетела из комнаты, чуть не сбив с ног Тюремщицу.
   Это, брошенное Неукротимой, было не что иное, как снаряд Ларио для голубей.
   Ларио стоял над разбитым снарядом, с разбитой надеждой на обед, с тяжелой обузой в лице унылой Тюремщицы, и тем ярче схватывал его образ исчезнувшей живой Шурки Неукротимой.

   XIII

   Карташев и Шацкий, отправившись к Ларио в день первой встречи и продажи вещей татарину, застали его в странной семейной обстановке.
   Ларио лежал на кровати, а Тюремщица сидела у его ног.
   Увидев в дверях приятелей, Ларио быстро смущенно поднялся, а Тюремщица поспешила выйти из комнаты.
   Шацкий только кивал головой, расставив свои длинные ноги.
   – Кто это? – спросил Карташев.
   – Говори… – печально предложил Шацкий.
   – А правда – милая? – спросил смущенно Ларио.
   – О! очень милая, – ответил, переменив быстро тон, Шацкий и забегал по комнате.
   – Вы, пожалуйста, не подумайте того… что-нибудь, – вдруг смущенно заговорил Ларио, щурясь на своих гостей. – Как это ни странно… Го-го-го… Я выступаю в довольно комичной роли – в роли покровителя порядочной женщины… Го-го-го… Хотя она… того…
   Ларио сделал жест, точно ловил в воздухе муху.
   – Го-го-го, покровитель, го-го-го, порядочная женщина, го-го-го, того, – умеешь ты, наконец, говорить по-русски? – нетерпеливо спросил Шацкий.
   – Понимаешь ты, – начал опять Ларио, ни капли не обижаясь, а, напротив, успокоившись от слов Шацкого. – Женщина решила бросить прежнюю свою специальность; ну, конечно, ты мне поверишь, что я здесь ни при чем… ну, и пришла ко мне… Ну и…
   Ларио точно подавился.
   – Ну, говори! – крикнул на него Шацкий.
   – Ну, понимаешь ты, хоть я не миссионер, черт меня побери, го-го-го, но не сказать же мне ей: «Иди опять в проститутки», – что ли; я, конечно…
   Ларио опять замялся.
   – Ну, одним словом, ты разнюнился, – подсказал ему Шацкий, – ну, и что же?
   – Я, положим, не разнюнился… и ты врешь, но я тоже…
   Ларио говорил бы еще два часа, наверно, ни до чего не договорившись, если бы Шацкий не оборвал его:
   – Одним словом, ты оскандалился?
   – Ничуть не оскандалился…
   – Я почти уверен, что ты даже нюни распустил…
   – Ну, это ты, может, способен от юбки нюни распускать…
   – Врешь, подлец, теперь я убежден даже в этом… Ну, все равно… Ты предложил ей помощь… отцовскую или братскую помощь… конечно, братскую…
   Ларио бросило в жар.
   – О мой друг, к чему же так выдавать себя, как какой-нибудь мальчишка… Пожалуйста, не перебивай…
   – Ну, да о чем тут разговаривать, – перебил Карташев, – главное здесь то, что действительно надо помочь…
   – Вовсе это не главное, главное – уличить вот этого мерзавца…
   Шацкий указал на Ларио, который, вдруг успокоившись, щурился и произнес, стараясь придать голосу самый спокойный тон:
   – Ну, ну, говори.
   – Ты распустил нюни…
   – Врешь.
   – Ты обещал отцовскую или братскую помощь.
   – Не братскую и не отцовскую.
   – Врешь, подлец. Ты…
   Шацкий впился в Ларио, который еще больше прищурился, как бы пряча свои глаза от его проницательности.
   – Ты, – медленно, с расстановкой начал Шацкий, – придумал план помочь ей…
   – Придумал.
   – Она по специальности швейка…
   – Не швейка, модистка, положим.
   – Все равно… Ты решил…
   Шацкий остановился и наслаждался производимым им впечатлением.
   – Ну, ну? – переспросил Ларио, волнуясь.
   – Купить ей швейную машину!! – И Шацкий, выпалив это, вскочил, забегал по комнате и, сделав совершенно идиотское лицо, заговорил какую-то чепуху.
   Ларио, смущенный тем, что Шацкий угадал его планы, не спускал с него глаз.
   – Ну, Миша, – заговорил он, – как хочешь, а ты с чертом свел уже знакомство. От тебя, знаешь, чертовщиной уже несет…
   Шацкий рассмеялся, но продолжал нести свою ерунду.
   – А знаешь, почему я колдун? – спросил вдруг Шацкий и ответил: – Потому что ты глуп.
   – Сам ты глуп, – добродушно ответил Ларио.
   – Ты действительно думал купить ей машинку? – спросил Карташев.
   – Да… Понимаешь, у нее практика обеспечена, ее, так сказать, бывшие подруги по ремеслу…
   – Придумал!! – с презрением перебил Шацкий. – Именно надо быть Петей, чтобы додуматься до такой глупости.
   – Почему, мой друг? – спросил Ларио.
   – А потому, – серьезно заговорил Шацкий, – что на машине и она не будет работать, и ты ее выгонишь на другой день… Она от работы отвыкла, она, хоть бы хотела, не может работать, потому что изнурена…
   – Она даже кровью кашляет…
   – Дурак, – фыркнул Шацкий. – Но если бы она и могла работать… Платья, юбки, заказчицы, и все это в твоей комнате, и ты с тремя Сашками, пятью Лизками… Понимаешь теперь, что ты глуп?!
   – Ну, хорошо, ты умен, ну, и какое же твое мнение?
   – Нет, ты не отлынивай, ты понимаешь теперь, что ты глуп?
   – Ну, хорошо, дальше…
   – Сознался наконец… Слава тебе, господи… А дальше то, что ей надо открыть меблированные комнаты. Найдется несколько таких дураков, как ты, которые ей платить ничего не будут, и она вместе с вами подохнет с голоду.
   – Меблированные комнаты – идея хорошая, – согласился Карташев, – но для этого надо много денег.
   – Немного больше, чем для машины… Можно откупить уже с готовой обстановкой, можно напрокат взять, можно в рассрочку купить… сто рублей надо.
   – Ну, и отлично… Я даю тридцать пять, вырученные от татарина, – сказал вдруг Карташев.
   Конечно, Карташевым руководило и доброе чувство, но в то же мгновение сам собою разрешался смущавший его и другой вопрос: продажа вещей была бы неприятна его матери. Если не писать ничего об этом и деньги прожить, выйдет некрасиво, а если отдать этой несчастной, то молчание о продаже вещей получит характер даже некоторым образом возвышенный: «Да не ведает правая рука, что творит левая».
   Поэтому Карташев даже с легким сердцем вынул отдельно лежавшие в бумажнике деньги и положил их на стол.
   – Ха… ха… – весело пустил он.
   Шацкого вдруг смутила эта именно непринужденность Карташева. Он сконфуженно и напряженно замигал своими маленькими глазами.
   – Мой друг, ты не умеешь… Так порядочные люди не делают… Если ты хотел помочь, то должен был дать все…
   – Кто тебе мешает? – ответил Карташев.
   – Что? – нерешительно спросил Шацкий и вдруг, быстро вытащив свой бумажник, вынул сотенную и бросил ее на стол. Но сейчас же карикатурно вскочил, оперся на стол, закрыв одной рукой деньги, точно хотел их взять назад, и так посмотрел на Карташева и на Ларио, точно сам не понимал, что с ним делается.
   – Миша!.. – умилился Ларио.
   – Пошел вон!! – заорал вдруг благим матом Шацкий.
   Он ураганом стал носиться по комнате. Кровь прилила к его лицу. Он испытывал отвращение и к Ларио, и к Карташеву, и к Тюремщице. Он упал на кровать и несколько мгновений лежал с закрытыми глазами.
   – Грабят!!! – закричал он в порыве бешенства.
   Ларио и Карташев переглянулись.
   – Миша, возьми деньги, – сдержанно произнес Ларио.
   Шацкий молчал.
   – Конечно, возьми, – сказал Карташев, – ну, дай десять, пятнадцать рублей.
   – Дай десять, пятнадцать рублей, – передразнил его Шацкий… – оставьте меня в покое.
   Карташев и Ларио заговорили между собою.
   – Послушай, – говорил Карташев, – но ведь прежде всего ей следует лечиться. Самое лучшее позвать бы Корнева…
   – Я согласен, – ответил Ларио.
   – Собраться бы с ним обсудить. Сегодня – что? Среда, так в пятницу… в шесть часов…
   – Отлично.
   Шацкий поднялся с кровати. Лицо его было уже спокойно.
   – Честному человеку нельзя жить на свете, – проговорил он задумчиво.
   – Миша, возьми назад деньги.
   – Пошел вон! – спокойно ответил Шацкий… – Нет, с вами в Сибирь попадешь… Едем в оперетку…
   – А в Александринку?
   – Ну, вот… они меня окончательно убьют… Можешь ты мне сделать одолжение, ехать именно в оперетку?..
   – За твое великодушие я согласен с тобой хоть к черту, – ответил Карташев.
   Шацкий утомленно кивнул головой.
   – Одевайся.
   – Господа, что же вы? Чаю…
   – Нет, нет, с этим подлецом я больше секунды не могу быть, – торопил Шацкий.
   Карташев и Шацкий оделись.
   – Спасибо, Миша! – сказал Ларио, провожая их.
   – Убирайся, убирайся…
   – Го-го-го, – смущенно щурился Ларио, когда Шацкий, не желая протянуть ему руки, убегал по коридору, – ты послушай, Миша, твой друг, граф Базиль, так бы не поступил.
   – Может быть, может быть… с такими господами, как ты, все может быть.
   – Миша, это, наконец, обидно; или давай руку, или я брошу тебе в морду твои деньги, – вспыхнул Ларио.
   – Ну, вот… Я говорил… На тебе руку, и черт с тобой!
   – Ну, вот так лучше.
   – У! животное…
   – Ну, прощай, – крикнул снизу лестницы Карташев.
   – Прощай… Прощай, Миша, – крикнул Ларио.
   – Пошел вон, – раздался из темноты уже веселый обыкновенный голос Шацкого.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация