А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Студенты" (страница 10)

   – А-а! покровитель несчастных, – приветствовал ласково Корнев входившего Шацкого. – Всегда приличный, с иголочки, вечно свеж, изыскан и мил…
   Шацкий остался очень доволен приветствием Корнева. Он сейчас же впал в свой обычный шутовской тон. Он как-то весь собрался, уродливо поднял свои плечи и, торопливо поздоровавшись со всеми, начал быстро, озабоченно бегать по комнате.
   – Все дела, князь, – в тон произнес Корнев, наблюдая Шацкого. – Высшие государственные соображения…
   Шацкий мельком взглянул на Корнева и озабоченно продолжал бегать по комнате.
   – Вы бы все-таки, граф, присели, а то ваша долговязая фигура не в достаточно эффектном виде, знаете, выходит… получается грубое впечатление этакого, сорвавшегося с цепи…
   – Вы, мой друг, имеете склонность забываться.
   – Лорд, я прошу вашего снисхождения… Только все-таки сядьте, пожалуйста, а то я чувствую, что не выдержу тона.
   – Извольте.
   Шацкий повалился на кресло, вытянул длинные ноги и спросил:
   – Ну, как же насчет Тюремщицы?
   – Ее дело дрянь, – ответил Корнев, принимаясь за ногти. – Она умрет.
   – Нескромный вопрос, доктор, – мы все умрем, – когда она умрет?
   – Может быть, осенью, может быть, весной.
   – Может быть, летом, может быть, зимой, – понимаю… Продолжайте… что мы с ней делаем?
   – В клинику помещаем…
   – Ну, тогда согласен, что она умрет, и непременно этою же осенью. Пожалуйста, не принимайте за комплимент… Кстати, у меня есть друг… Он опасно ранен на дуэли… Понимаете, кинжалом в грудь… Вы не будете ли добры прописать ему какой-нибудь рецепт… Предупреждаю, это может упрочить за вами репутацию знаменитого врача.
   – Лорд, я бедный студент первого курса только и никаких рецептов не даю… Я бы посоветовал вашему другу… кто он?
   – Это секрет.
   – У него есть рубль?
   Шацкий рассмеялся.
   – У него половина России.
   – Тем лучше. Посоветуйте ему от этой половины России отделить рубль… Понимаете, рубль… и пусть пошлет за врачом…
   – Нет ничего легче, как дать глупый совет… Примите это к сведению. Мой друг в таком положении, что ни один смертный его не может видеть. Понимаете?
   – Ничего не понимаю.
   – Тем хуже для вас. Ну, что в таких случаях дают?
   – Это зависит от раны, – пустая царапина – довольно простых компрессов…
   – Нет, этого мало… Не можете ли рецептик написать?
   – Нет, этого нельзя.
   – Вы теряете единственную возможность сделаться знаменитостью.
   – Что делать, лорд. Я давно помирился с скромной ролью в жизни… мы люди маленькие. Это вам…
   – Ну, конечно… А жаль, жаль… Вы окончательно не можете дать рецепт?
   – Окончательно.
   – Так гибнут люди из-за эгоизма других. Бедный Николай! Ты умрешь, а я останусь среди этих отвратительных эгоистов.
   – Да расскажите толком, в чем дело? – спросил Корнев.
   – Да просто ему пришла идея… – начал было Карташев.
   – Мой друг, я про твою итальянку молчу.
   – Ого, – произнес Корнев, – я вижу, у вас завязались настоящие дела. Это что еще за итальянка?
   – О, это секрет!
   И Шацкий сделал весело-таинственную физиономию.
   – Понимаете… Темная ночь… Дождь как из ведра… Карета… Два замаскированных господина… Дама под вуалью… Хоп в карету… На рассвете два джентльмена… дуэль… на кинжалах… Хоп… ранен… кровь… «Доктора, доктора!..» доктора нет… «Помогите, помогите!..» Никого… Дождь как из ведра… Вздох, и все кончено.
   – Ничего не понимаю.
   – Еще бы… Сам Рокамболь и тот опешил, как черт… стоит и ничего не понимает… Убил, сам видел труп… и вдруг стоит перед ним живой… Вот, батюшка мой, какие дела бывают… А вы рецепт дать не хотите…
   – Позвольте… Уж если вы хотите рецепт, вы должны меня посвятить. Доктор всегда должен быть в курсе тайн – все доктора друзья дома.
   – Граф Артур, как вы думаете?
   – Я думаю, он прав.
   – Гм, а этот подлец? – указал Шацкий на Ларио.
   – Зачем же подлец? – спросил Карташев. – Он ведь наш милый оригинал барон.
   – А-а!.. Наш милый барон… Как я рад… Здравствуйте… – И Шацкий принялся трясти руку Ларио.
   – Здравствуйте, здравствуйте, – отвечал грубо Ларио, – как поживаете, кого прижимаете, с пальцем девять, с огурцом двенадцать…
   – Ну, извольте с ним разговаривать!.. То есть никакой порядочности. Ну, как же с тобой разговаривать?
   – Нет, ты действительно груб, – вмешался Корнев, обращаясь к Ларио. – Нельзя же, надо помнить, что ухо графа не привыкло.
   – Ну, слава богу, хоть один порядочный человек нашелся. Вашу благородную руку, доктор.
   – С удовольствием. Но я горю нетерпением, князь, узнать содержание этой таинственной драмы.
   – Это надо обдумать… Граф Артур, ваше мнение?
   – Я думаю, что мы, лорд, между друзьями.
   – Что вы думаете насчет отобрания клятвы… на мече, например?
   – Я думаю, достаточно простого слова…
   – Слова благородного джентльмена? Вы думаете, Рокамболь ограничился бы только этим?
   – Да.
   – В таком случае я согласен. Расскажите им, граф…
   – Дело в том, что мы уже два дня путаемся с этим… князем… Читаем «Рокамболя», шляемся к Бергу.
   – Влюбляемся в актрис и умираем на подъезде. Продолжайте…
   – Больше ничего нет.
   – А итальянка?
   – Певица, – ответил Карташев.
   – Обоюдная и нежная любовь, – пояснил Шацкий.
   – И уже обоюдная? – спросил Корнев.
   – Да врет он.
   – Как врет, а подъезд?
   – Ерунда! Помог сесть ей на извозчика.
   – О-го! – сказал Корнев.
   – И после этого получил один из тех взглядов, за которыми следует лишь любовь или дуэль.
   – Ну, а карета, таинственные джентльмены, дуэль?
   – Фантазия князя.
   – Зачем же рецепт?
   – Князь находит, что его родители питают к нему недостаточно теплые чувства.
   – Очень милая редакция… Граф, mes compliments…[22] Продолжайте.
   И Шацкий от удовольствия положил ноги на стол.
   – И вот, чтобы убедиться в силе этих чувств…
   – Именно, – подтвердил Шацкий, поворачиваясь на бок.
   – …Князь хочет прибегнуть… к некоторому давлению…
   – Parfait, mon comte.[23]
   – …и уведомить родных, что по обычаям высшего света…
   – Слушайте! слушайте!.. Так говорят в парламентах…
   – …он вынужден был драться на дуэли с графом Артуром на кинжалах и был при этом ранен в грудь…
   – Совершенно верно.
   – …А в подтверждение посылает им рецепт знаменитого эскулапа, который берет за визит сто рублей.
   – Верно!
   – Да… вот что, – произнес разочарованно Корнев. – Но как по-вашему, это… это не пахнет, мой милый князь, шантажом? – спросил он раздумчиво.
   – Дерзко и наивно… Позвольте вас спросить: кто наследник моего отца: я или вы? Надеюсь, я. Моему отцу семьдесят пять лет, и у него столько денег, что его это не стеснит; он дрожит над каждым грошом, а я, его сын, который мог бы тратить пятнадцать тысяч, вынужден собирать милостыню… Кроме того, у него состояние и моей матери, которое уже исключительно мое… По вашим буржуазным правилам лучше затеять с ним процесс… Ну, а мы, люди большого света, предпочитаем не огорчать старика и брать от него деньги в том виде, как он может их давать.
   – Но почему же вы надеетесь, что он, отказывая вам в необходимом, даст деньги на такую ерунду?
   – А это мой секрет.
   – Я думаю, секрет заключается в том, – пояснил Карташев, – что старый князь такой же поклонник большого света, как и наш князь.
   – Граф, вашу руку.
   – Другими словами, – сказал Корнев, – оба, и старый и молодой, помешаны на большом свете.
   – Как вы находите, граф, этого господина?
   – Я не нахожу слов, князь, – ответил Карташев. – Он просто ее выдерживает роли.
   – Именно.
   – Да, князь, с вами выдержать роль, – вздохнул Корнев, – трудно, знаете… гороху надо поесть сначала.
   – Ну вот… впрочем, оставим этот разговор… Что бы вы сказали, если бы вам предложить почитать «Рокамболя»? – спросил Шацкий.
   – Нет, уж избавьте.
   – Читал? – спросил Карташев.
   – Не читал и ни малейшего желания не имею этой ерунды читать.
   – Но ты себе представить не можешь, как это интересно, – роскликнул Карташев. – Стыдно, а интересно так, что не оторвешься.
   – И что там может быть интересного?
   – Я вот и сам так думал, а начал, и вот уже два дня…
   – Странно…
   – Жаль, что нет здесь этой книги…
   – Она здесь, – ответил a la Рокамболь Шацкий и принес из передней несколько объемистых книг.
   – Послушай, – обратился обрадованный Карташев к Корневу, – куда тебе торопиться? Подари сегодняшний вечер, так в быть, нарочно для того, чтобы самому убедиться.
   Корнев колебался.
   – Да ведь глупо как-то…
   – Мой друг, – сказал Шацкий, – помиритесь с мыслью, что от глупости все равно никуда не денетесь.
   – Это как прикажете понимать?
   – Очень просто. Жизнь, вообще говоря, глупость?
   – С одной стороны, конечно.
   – Ну вот: с одной стороны! Поверьте, что со всех… А если жизнь глупость, то и все, что мы делаем, тоже глупость… то есть мы-то делаем всегда только одни умные вещи, конечно, но в итоге получается всегда одна большая глупость. А потому надо попробовать делать глупости – что тогда выйдет? А вдруг умная вещь?
   – Оригинально, но не убедительно. Пожалуй, я согласен, – отвечал Корнев.
   – А ты, Ларио? – спросил Карташев.
   – Я с удовольствием, – я люблю, знаешь, все эти пикантные похождения. Я, положим, читал, но давно, и с удовольствием послушаю.
   – Интересно? – спросил Корнев.
   – Очень, – ответил Ларио.
   – Ну, черт с вами, – согласился окончательно Корнев. – «Рокамболя» так «Рокамболя»…
   И Корнев повалился с ногами на диван.
   – Так я тебе расскажу сначала, – предложил Карташев и принялся вперебивку с Шацким передавать прочитанное.
   Когда Карташев кончил, он спросил:
   – Ну что? Интересно?
   – Ничего себе, – ответил Корнев.
   – А вот в чтении послушай… Кто читать будет?
   – Ну, начинай, а там по очереди, – ответил Корнев.
   Карташев сел в кресло, подвинул лампу, откашлялся и начал.
   – Ну что, Вася? – спросил Шацкий через час.
   – Интересно, – снисходительно ответил Корнев.
   Еще через час Шацкий повторил вопрос.
   – Вы своими вопросами мешаете слушать. Давай я почитаю.
   Чтение продолжалось до восьми часов утра, пока не окончили всего «Рокамболя».
   – Возмутительно! – проговорил Корнев и стал быстро одеваться.
   – Послушай, Вася, – предложил Шацкий, – идем теперь ко мне…
   – Я иду домой, – ответил бесповоротно Корнев.
   – Вечером к Бергу… Итальяночку…
   – Не желаю.
   – Ну, и ступай… Идешь ко мне? – обратился Шацкий к Карташеву.
   Карташев нерешительно стал думать.
   – Идем. Видишь, грязь какая у тебя… Накурено. У меня кофе напьешься, спать ляжешь, а там… дзин-ла-ла… Ну, одевайся… А ты? – обратился Шацкий к Ларио.
   – Нет, я домой.
   – Конечно.
   Одевшись, компания вышла на лестницу.
   Карташев точно опьянел от чтения, бессонной ночи, итальянки. Спускаясь и проходя мимо звонка какой-то квартиры, он вдруг изо всей силы дернул за этот звонок. В то же мгновение он бросился к противоположной квартире, дернул и там.
   – Послушай, что ты? ошалел? – запротестовал было опешивший Корнев, но, сообразив, что сейчас отворят двери, бросился за мчавшимися уже через две ступеньки Ларио и Шацким.
   Карташев понесся за ними и рвал звонки всех встречавшихся по пути квартир.
   – Мальчишество, глупо… – по временам оглядывался на него взбешенный Корнев, но мчался вниз; за ним ураганом неслись другие, а там, вверху, уже щелкали засовы отворявшихся дверей, и одни за другими неслись вдогонку компании отборные ругательства.
   Когда все вылетели на подъезд, Корнев, раздраженно проговорив: «Глупо, мой друг!» – не прощаясь, пошел прочь, а Шацкий закричал ему вдогонку:
   – Вася, есть еще «Воскресший Рокамболь».
   – Убирайтесь к черту!.. – не поворачиваясь, крикнул ему Корнев.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация