А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Гроза над Польшей" (страница 5)

   Глава 5

   Ближе к ужину 5-ю роту сорвали с рытья траншей вокруг лагеря и построили на плацу перед штабной палаткой.
   – Парни, есть дело, – гауптман Хорст Шеренберг поправил кобуру на ремне и, заложив руки за пояс, выпятил нижнюю челюсть.
   Люди построились, как были: почти все голые по пояс, с закатанными до колен штанами, перемазанные черноземом и глиной. Многие стояли с лопатами в руках. Капитан на такое нарушение устава и внимания не обратил, сам был без куртки, в одной расстегнутой на груди рубашке.
   Убедившись, что все на месте, отставших и потерявшихся нет, Хорст Шеренберг перешел к делу. В зоне ответственности батальона потерялся русский самолет. Небольшой транспортник. Скорее всего, совершил вынужденную посадку или разбился. Самолет надо найти, и как можно быстрее, пока русские не познакомились с местным гостеприимством. Выезд через двадцать минут. С собой личное оружие, сухой паек на двое суток. Отделения истребителей танков и огневой поддержки остаются в лагере. Едут только три мотопехотных взвода.
   – Не хватало еще штатских вытаскивать, – довольно громко проворчал Отто Форст.
   К несчастью, фраза долетела до ушей капитана.
   – Отставить «разойтись»! Повторяю для тупых и свеклоголовых: на борту самолета русские военные моряки. Большой чин с Атлантического флота. Его надо срочно найти живым или мертвым и передать русским. Лучше живым. Нашей стране не нужны осложнения с восточным соседом, самым верным, ненавистным и опасным союзником. Еще раз! Русских надо найти. Из-под земли выкопать, но в Берлин доставить. Люфтваффе уже начали прочесывать район с вертолетов. Если что обнаружат, передадут нам по второму каналу. Рации всем держать постоянно включенными, поддерживать связь между взводами и отдельными группами. Все. Разойтись!
   Рудольф Киршбаум был только рад свалившемуся на них развлечению. Прочесывание местности однозначно лучше попыток изобразить из себя землеройную машину. За полдня тяжелой работы солдат порядком устал.
   Опыт великое дело – новичков в роте не было, все делалось быстро. Через четверть часа три взвода построились по отделениям перед своими машинами. Моторы грузовиков прогреты. Водители стоят рядом с кабинами.
   – По машинам! – командует гауптман Шеренберг.
   Через десять километров третий взвод свернул на грунтовку. Тенты с машин были сняты, поэтому Рудольф хорошо видел все происходящее вокруг. Еще пять-шесть километров, и колонна перевалила через подъем. Здесь, на гребне, от шоссе отходила еще одна грунтовка. Настал черед 2-го взвода трястись по ухабам и глотать пыль.
   Рудольф крепче вцепился рукой в борт машины. Тяжелый грузовик пролетал выбоины на скорости. Трясло людей нещадно. Да еще палящее солнце и проклятая пыль. Лица и полевая форма бойцов быстро покрылись серым, въедающимся в поры слоем. В носоглотке пересохло и першило. Во рту стоял сухой земляной привкус пыли.
   – Взводный дурак, – безапелляционно заявил Отто Форст. – Подвеску растрясет. Завтра полдня будем «блитц» домкратить и болты подтягивать.
   – А ребята сейчас миски готовят, – протянул Рудольф. – Дирк кашу помешивает, компот варит, дневальные в столовой столы протирают, а нам опять сухпай жрать.
   – А перекусить не мешает, – заметил Клаус Зидер.
   Слова прозвучали на удивление к месту и разумно, что для Зидера большая редкость. В животе у Рудольфа заурчало. Взвод сегодня почти весь день махал лопатами и таскал бревна, а тяжелая работа, как известно, способствует пробуждению хорошего аппетита.
   – Вертолет! – крикнул кто-то из бойцов.
   Рудольф поднял голову. Да, над краем леса кружит винтокрылый «либелле». Небольшой связной и патрульный вертолетик. Уже легче. С летающим глазом поиск пойдет успешнее. Не придется ломиться напрямик через бурелом и болота. Есть надежда, что вертолетчики обнаружат самолет.
   На опушке леса колонна остановилась. Бойцы с гомоном и радостными возгласами попрыгали на землю. Самые хитрые сразу же повалились в тенек под деревьями. Рудольфу лежать не хотелось. За то время, когда машина тряслась по грунтовке, задница одеревенела. Лучше пройтись по краю леса. А вдруг ягоды попадутся?
   Нет. Отдохнуть солдатам не дали. Лейтенант разделил людей и выдал сектора патрулирования. Одно отделение садится в грузовик и движется вдоль кромки леса. Другое едет в противоположную сторону, через три километра должна быть старая просека. Проехать по ней, сколько можно, а дальше пешком. Все остальные растягиваются цепью и идут через лес. Троих солдат взводный оставил охранять транспорт.
   Рудольфу пока повезло, просека досталась отделению унтер-фельдфебеля Тохольте. Машины у них хорошие, есть надежда, что просека не так заросла, как кажется сверху, и по ней можно проехать.
   – Отделение, стройся! – в голосе Хорста Тохольте звучат довольные нотки. Похоже, он уже придумал, как выполнить задачу и ребят не гонять больше необходимого.
   Унтер-фельдфебель прошелся перед бойцами, проверил снаряжение, лично посмотрел, не забыл ли Клаус Зибер поставить переводчик огня штурмгевера на блокировку. Бывала у солдата такая беда, не все у него чашки в шкафу. Пару раз забывал про предохранитель. Хорошо, ни разу спуск не зацепил.
   – Поехали, – проворчал Отто Форст, – не будем тянуть.
   – Не спеши, солдат, – рыкнул на него Киршбаум.
   Это в увольнении они друзья. На службе Киршбаум ефрейтор, а Форст старший солдат. Разница есть.
   Хорст Тохольте бросил на ребят недовольный взгляд и полез в кабину. Порядок должен быть. Приказ надо выполнять. Парням оставалось только вернуться в кузов. Машина вырулила из леса и двинулась вдоль опушки. Вскоре некошеный, заросший сорной травой луг по левую руку кончился, дальше пошло картофельное поле. Между полем и лесом бежала дорога. Извилистая, укатанная телегами и утоптанная ногами. Машины здесь проезжали не каждый год.
   – Жильем пахнет, – Отто кивнул в сторону поля.
   Намек понятен, рядом должно быть крестьянское хозяйство. Хорст не говорил, что рядом есть деревня, значит, поле принадлежит крестьянину-одиночке. В генерал-губернаторство переселилось много таких хозяев. Землю выделяли всем желающим, даже подъемные давали, и льготный беспроцентный кредит. Кто из переселенцев брал себе дом в деревне, а кто строил отдельный фольварк, крепкое хозяйство, за надежным забором, покупал трактор и грузовичок. Зерновыми культурами бауэры не увлекались, рожь и пшеницу сажали только чтоб было что себе на хлеб смолоть. Предпочитали сажать картошку, свеклу, овощи, растили лен. Лет десять назад пришла мода на кукурузу. Многие бауэры держали стада коров, а также коз, свиней, разводили птицу.
   – А вдруг проедем мимо фольварка? – продолжал Отто. – Попросить парного молочка…
   – Мороженое здесь не делают, – хмыкнул Рудольф, вспоминая вчерашнюю прогулку по Модлину.
   – Парное, только отстоявшееся, с тоненькой такой пленочкой сливок, – простонал Иоганн Миде.
   – Ребята, хватит. У меня кишки натуральное факельное шествие проводят, – жалобно протянул Рудольф.
   Разговоры о молоке только лишний раз напоминали, что ужин в ближайшее время не намечается. К счастью, машина проскочила мимо картофельного поля, миновала разросшийся на опушке шиповник, прошла вдоль посадок свеклы и остановилась рядом с оградой крестьянской усадьбы.
   Бауэр нашел неплохое место, где дом ставить. С трех сторон лес. Чистый сосновый бор. Возвышенность. В паводок не заливает. Хозяйство у него крепкое – сразу видно. Из-за высокого, опоясывающего возвышенность забора доносится мычание коров, блеянье коз. Пахнет навозом и молоком.
   В кишках у Рудольфа вновь забурлило. Может, крестьянин угостит доблестных защитников рейха? Или продаст немного молока и свежего горячего ржаного хлеба? Пахнет же. Одуряющий аромат свежего каравая. Стакан молока и ломоть ржаного с маслом. Воспоминания далекого детства.
   Машина останавливается у ворот фольварка. Люди уже находятся в предвкушении радушного приема. Однако Хорст Тохольте всего одной фразой заставляет солдат подтянуться и не расслабляться:
   – Оружие на изготовку, ослы безголовые.
   Унтер-фельдфебель стучит кулаком в калитку. Из-за забора слышится лай собаки. Кто-то говорит дребезжащим ворчливым голосом:
   – Увага! Злы пес![5]
   – Открывай! Я солдат вермахта, дубина ты лесная! – ругается Хорст Тохольте.
   Рудольф понял, что хозяйство принадлежит не немцу, а поляку. Даже странно – он никогда бы не подумал, что поляки тоже умеют с земли жить и работать. По телевизору говорят, что этот народ патологически ленив, склонен к пьянству и подлости. Удивительно! Хозяйство-то крепкое. Сразу видно. И поля ухоженные.
   Наконец, калитка отворяется и появляется хозяин. Высокий, под два метра, жилистый широкоплечий мужик с вытянутым лошадиным лицом.
   – Куда тебя несет? – рычит крестьянин по-немецки и невольно осекается, увидев направленные на него штурмовые винтовки.
   – Сегодня кто-нибудь мимо дома проходил? Видел чужих?
   – Не наших – нет. Торговец пан Каштынский заходил, каталог с семенами показывал. Полиция проезжала, в лес пошли триппер собирать.
   – Чего?! – гаркнул Тотольхе. – Какой еще триппер? Какая полиция?
   – Наша полиция, – пояснил поляк. – С бабами в лес поехали. А больше никого не видел.
   – Так бы и сказал, – лицо унтер-фельдфебеля расплылось в улыбке.
   Ребята за его спиной еле сдерживались, чтоб не заржать. Хорошо мужик пошутил. Выглядит недалеким деревенским увальнем, а соображалка на месте, не дурак.
   – Собаку привяжи. Посторонние в доме есть? – ефрейтор Киршбаум берет инициативу на себя.
   Поляк молча кивает, отступает назад и коротким жестом показывает: «Проходите».
   – Вальтер, Клаус, остаетесь у машины, – командует унтер-фельдфебель. – Руди, ты первый. Остальные следом. Без команды не стрелять.
   Двор фольварка подкреплял первое впечатление. Роскоши не видно, но и нищеты нет. Крепкое крестьянское хозяйство. Дом старый, заметны следы ремонта, желтеют доски крыльца, еще не успели потемнеть от времени. Двор чистый. На цепи у дровяного сарая сидит крупная лохматая овчарка.
   Пока хозяин разговаривал с непрошеными гостями, к воротам подтянулись его сыновья. Двое стоят за спиной отца, крепкие молодые ребята с натруженными мозолистыми руками. Третий расположился в тени на веранде. При виде солдат парень быстро опустил и прислонил к стенке карабин.
   – Не бойся, мы не бандиты, – Хорст Тохольте дал людям знак опустить оружие.
   Рудольф не понял почему, но что-то командира успокоило. Стоило Хорсту шагнуть во двор, и он сразу же расслабился.
   – Хорошее у тебя хозяйство. Как ты без трактора управляешься?
   – Трактор больших денег стоит, и соляр жрет, как свинья помои, – пробурчал хозяин.
   – Не окупается?
   – Денег нет. Налоги заплати. Семена покупай, дрова, уголь покупай. Младшим в школу ходить надо. Деньги плати. Одежду, инструмент обновлять требуется. Куда там трактор?
   – Уходим, ребята, – махнул рукой унтер-фельдфебель и повернулся к крестьянину: – Молока и свежего хлеба продашь?
   – Продам. Одну марку с тебя, – поляк постарался улыбнуться, получилось у него плохо.
   Зато один из сыновей негромко что-то спросил по-польски, получил утвердительный ответ и побежал к дому. Вскоре он вернулся с пятилитровой стеклянной банкой молока и парой больших караваев с румяной корочкой.
   – Спасибо, – улыбнулся Хорст и отсчитал деньги.
   Перекусили солдаты в полукилометре от крестьянского дома, как раз перед просекой.
   Хлеб оказался вкусным, только что из печи. Настоящий деревенский хлеб, в булочных такого не бывает. Хотя Вальтер Горбрандт сказал, что в Тильзите есть одна лавочка на окраине, куда после обеда всегда привозят такой же деревенский хлеб.
   – Что ж ты раньше не говорил, свин болотный? – возмутился Рудольф.
   – Тихо всем! – пресек разговоры Хорст. – Быстрее собираемся и выступаем. Ефрейтор Киршбаум и солдат Горбрандт идут пешком, разведывают дорогу. Машина едет следом. Держать дистанцию пятьдесят метров. Это к тебе относится, – унтер-фельдфебель повернулся к водителю.
   Просека заросла. Первый километр с правой стороны вырубки еще шла узкая тележная дорожка. По ней иногда ездили, земля твердая, трава вытоптана. Она кончилась у лесной поляны. Крестьянин здесь заготавливал сено. Дальше по просеке тянулась узкая тропка.
   Пешему дозору пришлось сбавить ход, постоянно оглядываться на «блитц» и показывать водителю, как лучше проехать. Еще через полкилометра отделение уперлось в лежащее поперек просеки дерево. Объехать никак не получалось, с одной стороны лес, с другой глубокая, заросшая ряской и тиной лужа. Настоящая болотина. Пришлось бойцам взяться за топоры и пилы. Через сто метров возник еще один завал.
   Отделение упрямо пробивалось вперед по старой просеке. Рудольф уже пару раз собирался аккуратно посоветовать Хорсту оставить машину и дальше идти пешком. Все равно скоро придется возвращаться или вставать на ночлег. Солнце опускается к горизонту. А пробиваться по этой чертовой дороге ночью удовольствие на любителя.
   Перед очередным завалом Рудольф уже окончательно собрался подойти к командиру отделения, но не успел. В кабине грузовика запиликала рация. Что там говорили Хорсту Тохольте, ребята не слышали, унтер-фельдфебель закрыл дверцу. Судя по его серьезному лицу, речь шла о задании.
   – Что там? Нас заворачивают? Русских нашли? – ребята налетели на командира, стоило ему спрыгнуть с подножки.
   – Тихо всем. Воздушная разведка нашла самолет. Русские сели на нашей просеке. Примерно десять-пятнадцать километров от нас.
   – Они живы?
   – Не знаю. Вертолет не смог найти площадку и возвращается на аэродром.
   – Идем дальше? – поинтересовался Рудольф.
   Мысли о возвращении сами собой вылетели из головы. Надо идти вперед, спасать людей. Вдруг у них раненые?
   – Взвод стягивается к просеке. Лейтенант говорит, что они выходят из леса, через полчаса дойдут до машин. Нашему отделению приказано двигаться вперед, расчищать дорогу. Тихо всем! – спокойный уверенный рык унтер-фельдфебеля заставил людей заткнуться, задавить в себе ропот недовольства. – Так лучше. Мы самые первые, мы расчищаем дорогу. Первая догнавшая нас машина занимает наше место. Вот тогда отдохнем. Идти вперед до заката. Как минимум два часа у нас есть. Если не успеем, а мы должны успеть, встаем на ночевку. Вопросы? Вопросов нет, – с этими словами Хорст закатал рукава и взялся за топор.
   Несмотря на все старания до заката они не успели. Пусть об усталости и прилипших к позвоночникам желудках никто не думал, пусть подтягивавшиеся одно за другим отделения впрягались в работу, крепкие мужские руки разом раскидывали завалы, мостили гати, все равно завалов было слишком много, приходилось рубить подлесок и прокладывать настоящую дорогу.
   Когда солнце зашло за верхушки деревьев, взводный скомандовал привал. Если судить по карте и если вертолетчики правильно передали координаты, до русского самолета осталось меньше семи километров. Не успели. Наиболее бойкие ребята вызывались идти в пеший дозор, но лейтенант Вильгельм Тислер запретил. По его мнению, ничего страшного с русскими не случится. Ночи в конце июля короткие и теплые.
   Как понял Рудольф, взводный опасался, что ночью кто-нибудь оступится, сломает ногу или вообще заблудится в лесу. С точки зрения офицера, решение правильное. Солдаты тоже быстро поняли, что им в любом случае придется ночевать в машинах и у костров.
   Наутро взвод подняли на заре. Полчаса с четвертью на завтрак, личные дела, проверку оружия, и вперед. Отдохнувшие за ночь люди быстро прошли оставшиеся километры. Вот передовой дозор останавливается, ребята машут руками. Нашли самолет.
   С первого взгляда даже далекому от авиации человеку было ясно, что русские летчики мастерски посадили свою машину. Самолет не опрокинулся, не разбит, внешне кажется почти неповрежденным, только одно крыло помято.
   Бойцы окружили самолет. Рудольф отмечает примятую траву, поломанные ветви. Люди здесь были. Спят в салоне? Или ушли? Первым к люку подбегает Отто Форст. Перехватывает штурмгевер одной рукой и лезет внутрь. Еще секунда, и из самолета доносится дикая брань. Рудольф Киршбаум инстинктивно падает на одно колено и вскидывает «СГ-56». Многие бойцы следуют его примеру. Взводный при этом спокойно отступает к ближайшему дереву, поднимает пистолет и рыскает глазами по окрестностям.
   – Там труп, – из люка высовывается голова Форста.
   – Оцепить самолет, – командует лейтенант Тислер. – Гауптфельдфебель Вебер, унтер-фельдфебель Тохольте, ко мне! Форст, остаешься в салоне, ничего не трогать.
   Пока солдаты оцепляют просеку, лейтенант осторожно обходит вокруг самолета. Взводный смотрит себе под ноги, стараясь ничего не пропустить. Два унтер-офицера осматривают площадку перед люком. Затем они поднимаются в салон.
   Рудольфу до смерти хочется узнать, что они там нашли. То, что русских уже нет, в самолете труп, это понятно. А что еще? Куда делся адмирал? Неужели русские пошли пешком? Но тогда они не оставили бы тело своего товарища непогребенным.
   Наконец, лейтенант закончил осмотр. Вебер подзывает четверых бойцов и требует притащить брезент. Надо забрать тело русского обер-лейтенанта.
   – Проклятье, – шипит Хорст Тохольте, проходя мимо Рудольфа, – собаки нужны.
   – Русских убили? – спрашивает ефрейтор.
   – Одного точно, – тихо отвечает командир отделения, – остальных увели.
   Лейтенант связывается по рации с комбатом. Докладывает обстановку. Требует вертолет и подкрепление с собаками. Судя по перекошенному лицу взводного, помощи не будет. Бросив в микрофон последнее «яволь», Вильгельм Тислер поворачивается к бойцам и требует собрать личные вещи русских, штурманские карты, планшеты, документы и все, что найдется в самолете. Затем взвод разбивают на поисковые группы.
   Люди до обеда обшаривали окрестности. Из результатов – пара стреляных гильз от русского пистолета, несколько гильз от штурмгевера и пятна крови на листьях и траве в двух сотнях метров от самолета. Видны следы волочения чего-то тяжелого, трава примята. Еще нашли следы, уводящие на восток по звериной тропе. Пройдя несколько километров, поисковая группа повернула назад. Искать бандитов без собак бесполезно – лесная подстилка не хранила следов.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация