А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Гроза над Польшей" (страница 2)

   Глава 2

   Кто говорит, что у солдата не бывает и минуты свободного времени? Для всеобщей срочной справедливо. А вот в настоящей армии о солдатах заботятся. Есть специальные нормативы, регламентирующие личное время бойцов вермахта. Ефрейтор 5-й роты 23-го мотопехотного полка 11-й мотопехотной дивизии Рудольф Киршбаум много мог бы порассказать об отличиях кадровых дивизий вермахта от территориальных частей, суть учебных полков, где пытаются сделать из призывников настоящих арийцев. Мог бы, но времени у него сейчас не было.
   До возвращения в казарму остается чуть меньше двух часов. Модлин – город небольшой, но солдат обязан изучить район дислокации части в первые сутки после перебазировки. Неписаное правило, свято соблюдаемое не только кадровыми военными, но и военнообязанными «фольксштурмовцами», особенно в части поиска и всесторонней оценки пивных и борделей.
   – Руди, что будет, если гауптман[1] не соврал и завтра нас перебросят в генерал-губернаторство? – Отто Форст дружески пихнул ефрейтора в бок.
   – Ничего не будет. Пива не будет, проститутки страшные, из расположения части не выходить.
   – Да не пугай! – хохотнул старина Отто. – Там тоже люди живут, не одни поляки.
   – Молокососы, – притворно нахмурил брови унтер-фельдфебель Тохольте.
   В отличие от своих друзей он не обращал внимания на курсирующие по полку слухи. Любое событие имеет обыкновение обрастать сплетнями и самыми невероятными легендами. Уж отдавший армии семь лет жизни Хорст Тохольте на такие заманухи не ловился.
   А ведь был повод для слухов. Полк только сегодня утром расквартировался в Модлине. До этого они стояли в Тильзите близ русской границы. Командир батальона майор Курт фон Альтрок запретил распаковывать интендантское имущество и разворачивать военный городок. Часть остановилась в старой, до недавнего времени пустовавшей казарме на Блюммен-штрассе. Может, это предосторожность ушлых интендантов и старых опытных фельдфебелей, а может, их действительно скоро сдернут еще куда нибудь.
   Трое друзей после законного обеда и свалившихся на голову солдатам хозяйственных работ с большим трудом отпросились в город. Увольнительные накопились у всех, посему ротный и комбат вроде бы не имели причин для отказа, но, тем не менее, пришлось долго упрашивать. Наконец майор фон Альтрок махнул рукой и отпустил бойцов под личную ответственность унтер-фельдфебеля Тохольте.
   Город они не знали и решили идти куда глаза глядят, главное – в сторону центра, может, что достойное и попадется. Через два перекрестка обнаружилось недорогое заведение с приличным выбором пива. Сосиски здесь подавали свежие, настоящие мясные, горячие, брызжущие жиром. Самое то для уставшего после большого аврала солдата.
   В заведении ребята долго не задержались. Выпить по кружке светлого, съесть по паре сосисок, покурить на веранде, сыто отдуваясь и подмигивая проходящим мимо девушкам. Время не ждет, до конца увольнительной надо успеть обойти район, разведать как минимум еще парочку бирштубе[2] и найти галантерейную лавку – у Отто кончились белые нитки.
   Улицы наполнялись народом. Вечер, люди спешат домой с работы. Чаще стали встречаться отцы семейств, чинно шествующие по улицам со своими отпрысками и супругами. Точно такие же порядки и обыкновения, как и в Тильзите. Неукротимый прибой времени не успел докатиться до этих провинциальных городков. Консервативные люди, консервативные обычаи, дух старой Германии.
   Трое солдат неторопливо шли по тротуару, глазея по сторонам. Настроение у всех благодушное. Даже вечно неугомонный Отто не пытался подшучивать над камрадами. Из-за поворота навстречу друзьям вывернул грузовичок молочника, разрисованный улыбающимися коровами, льющимся из кувшинов молоком и здоровенным вафельным стаканчиком мороженого.
   – А это мысль! – на лице старшего солдата Отто Форста нарисовалась озорная улыбка, глаза задорно блеснули. Так всегда бывает, когда в голову Отто приходит очередная каверза.
   – Угнать грузовик? – притворно ужаснулся Хорст.
   – Я хочу мороженого. Много мороженого.
   – Жалованье за июль мы еще не получили, – напомнил товарищу Рудольф.
   Воображение ефрейтора враз нарисовало картину подгоняемого к казарме грузовика с мороженым, обалдевшие рожи часовых, уминающего мороженое капитана Шеренберга и побагровевшей от негодования хари гауптфельдфебеля Эмиля Вебера. Нет, это слишком страшно. Рудольфа Киршбаума невольно передернуло.
   – Взять ящик и отметить всем отделением день переезда.
   – Скромненько, – облегченно вздохнул Рудольф, обычно фантазия Отто была куда более масштабной.
   – Не донесем. Этот маменькин сынок пол-ящика по дороге спорет, – хмыкнул Хорст.
   – Это кто тут маменькин сынок?!
   – Солдат, ты на кого кричишь? – с угрозой в голосе промурлыкал унтер-фельдфебель. – Губы вытри.
   – Мы не на плацу, – начал было Отто, машинально проведя тыльной стороной ладони по губам.
   Ответом ему был дружный хохот Рудольфа и Хорста. Попался юноша, как школьница в раздевалке. Влип. Поддался на незатейливую шутку старослужащего. Хорст Тохольте хлопнул красного, как вареный рак, Отто по плечу, дескать – расслабься, парень, не принимай близко к сердцу.
   Глядя на камрадов, Рудольф подумал, что редко такое бывает, чтоб фельдфебель дружил с солдатами. Обычно унтер-офицеры держатся своим кругом, ветеранская каста. С Хорстом ему повезло, мало того что он хороший командир отделения, так еще и парень неплохой, не забыл солдатскую лямку.
   Еще через квартал друзья свернули направо. Пора бы закругляться, сегодня лучше не опаздывать, иначе следующее увольнение будет очень нескоро. Отто на время успокоился. Шел рядом с товарищами, поддерживая разговор о недавно показанном по телевизору русском фильме из жизни крестьян на далекой Кубани. Да, кино так и называется «Кубанские казаки».
   В Тильзите 23-й полк буквально наслаждался жизнью. Служба необременительна, начальство, устав ломать голову, чем бы занять солдат, в конце концов плюнуло и взвалило эти обязанности на командиров рот. Те и без того завалены служебными делами по уши. Они, недолго думая, состряпали графики занятий и спустили все взводным и командирам отделений. А уж лейтенанты и унтера выкручивались как могли, да еще с оглядкой на соседей. Вот так и получилось, что личный состав большую часть времени пропадал на спортивных площадках и футбольном поле, бил рекорды по посещаемости борделей и жег патроны на стрельбище.
   Несмотря на все потуги унтер-офицеров, личного времени у солдат было много, оставалось даже на телевизор. А что еще делать, когда и в город уже не хочется, и от румынок в борделе воротит, а на спортивной площадке все турники заняты, и к тренажерам очередь стоит? Остается или читать, или протаскивать в казарму пиво, рискуя влететь на «губу», или смотреть телевизор. Благо в последние годы стали больше гонять художественные фильмы, и не только немецкие, но и европейские, и русские. Бывает даже, министерство пропаганды пропускает американское кино, редкие шедевры, снятые расово правильными режиссерами.
   Споря о недавно посмотренных «Кубанских казаках», Рудольф все удивлялся тому, что у русских начальником одного из хозяйств работает фрау. Неужели у них такое возможно? И почему она к тридцати годам еще не замужем?
   – Удивительные люди, – соглашался Хорст. – Может, это только в кино так показывают?
   – Я читал в «Фелькишер беобахтер», у русских так принято. Почти все женщины работают, – заметил Отто.
   – А как же дети?
   – Не знаю. У них не принято заводить много детей. Не больше четырех. Только на селе остались многодетные.
   На этой фразе разговор прервался. Хорст замер на месте, нога унтер-фельдфебеля так и осталась поднятой. Отто и Рудольф остановились следом за товарищем. Прямо перед ними по тротуару шествовал котенок. Крошечный, рыжего с белыми пятнами окраса малыш шел с гордо поднятым хвостом к одному ему известной цели. Если бы не Хорст Тохольте, заболтавшиеся солдаты могли бы наступить на маленького смельчака.
   – Потерялся, – выдохнул Отто.
   Котенок сел на тротуар, обернулся и жалобно мяукнул. Спешащие по своим делам люди обходили малыша, но никто не останавливался, им не было дела до бедного ребенка.
   – Бедняга, – Хорст присел рядом с котенком, осторожно провел пальцами по спинке, погладил за ушком. Почувствовав ласку, котенок еще раз пискнул и потянулся к человеку. – Голодный. Что с тобой делать, Викинг?
   – Викинг? Хорошее имя, – Рудольф тоже присел на корточки и погладил котенка.
   – Что делать будем? Может, зайдем в молочную лавку, покормим? Жалко бросать такого маленького. Пропадет.
   Малыш, почувствовав ласковое обращение и тепло человеческих рук, замурлыкал и принялся тереться о руку Хорста. Унтер-фельдфебель осторожно взял котенка и засунул за пазуху.
   – Пошли искать молоко. Вернемся в часть, я сам поговорю с гауптманом, он человек хороший, животных любит, – принял решение Хорст.
   – Господин солдат, – пропищали тоненьким голоском за спиной Рудольфа.
   Обернувшись, парень увидел маленькую девочку. Белокурый ангелочек лет десяти. Простенькое школьное платье, личико милое, но глаза припухли, словно девочка только что плакала.
   – Господин солдат, пожалуйста, отдайте Франтика.
   – Это твой котенок?
   – Мой. Он совсем маленький, убежал под забор и потерялся. Господин солдат, он хочет домой и очень голоден.
   – Держи его, он вырастет большим котом, настоящей грозой всех мышей и защитой для своей доброй хозяйки, – с этими словами Хорст протянул девочке уже успевшего пригреться у него за пазухой котенка.
   – Спасибо, – ребенок прижал котенка к груди.
   – Вот так, не Викинг это, а Франтик, – улыбнулся Рудольф, глядя вслед убегающей девочке.
   На душе у парня было тепло. У каждого должен быть свой дом. Даже солдат со временем находит свою половинку, женится, обзаводится квартирой. А потом появляются дети, такие вот, как эта девочка. Так и должно быть. Это жизнь.
   В часть друзья вернулись до шести вечера. Еще успели по дороге приглядеть недорогую приличную бирштубе и пропустить по кружечке. Больше нельзя. Фельджандармерия не обращает внимания на запах, но раскрасневшиеся лица и блестящие глаза сразу привлекают к себе внимание.
   Приближаясь к казарме, друзья заметили подозрительное оживление. У ворот стояли полноприводные тентованные грузовики «блитц». Вокруг суетились солдаты. Хорст Тохольте первым перешел на бег, и правильно сделал. У ворот друзей уже поджидал майор Курт фон Альтрок.
   – Явились? Вольно, – комбат махнул рукой при виде вытянувшихся по стойке «смирно» бойцов. – Пятая рота грузит оружейный склад. Бегом, и чтоб к ужину все было в порядке.
   Команду пришлось выполнять буквально. Стоявший у дверей правого крыла здания гауптфельдфебель Эмиль Вебер демонстративно поднял левую руку и посмотрел на часы, когда мимо него промчалась троица. Они успели, ребята как раз начали разбирать оружейку.
   По обрывкам фраз однополчан Рудольф понял, что всего полчаса назад оберст[3] Бадински поднял полк и распорядился готовить второй батальон к срочной переброске. Куда? Зачем? Надолго ли? Никто не знает.
   Машины пришли за десять минут до появления Рудольфа Киршбаума. Солдат поставили разбирать полковое имущество. Эх, только сегодня утром затаскивали ящики на склады. Интенданты волосы рвут в разных местах, пытаются понять, что и куда засунули! Офицеры носятся, как скипидаром смазанные, все злые, как черти в аду, орут. Унтера лают собаками. Только один майор фон Альтрок с невозмутимым видом удалился на совещание к оберсту.
   Не успели ребята разобраться с оружейным складом, только вытащили на улицу с десяток цинков, как прозвучал сигнал к ужину. Пришлось прервать работу. В столовой Рудольф познакомился с последними новостями «солдатского радио». Неожиданная переброска второго батальона в неизвестном направлении успела обрасти версиями одна другой фантастичнее.
   Кто-то считал, что ребят бросают на учения. У штабных появилась в последнее время мода проверять реальную боеготовность частей. Высказывалось мнение, дескать, батальон переводят в польское генерал-губернаторство. Там активизировались местные бандиты. Внутренняя политика правительства Кауфмана дала совсем не те плоды, которые от нее ожидали. Новый канцлер распустил всякую европейскую шваль дальше некуда.
   Сидевший с Рудольфом за одним столиком Клаус Зидер с привычным для него идиотским выражением лица предположил, что на Германию напали русские и американцы. Вот батальон и бросают в прорыв на Минск. Идея Зидера заставила заржать даже невозмутимого унтер-фельдфебеля Тохольте.
   Нет, все правильно, в случае войны с русскими 11-ю мотопехотную дивизию не оставили бы в тылу. Ясно, что перебросили бы на фронт в первые дни войны. Другое дело, фантастика это жуткая. И уж даже Клаусу Зидеру должно быть известно, что и русские, и американцы, как и они, немцы, сначала постараются накрыть вражескую столицу, транспортные узлы, военные базы и аэродромы атомными боеприпасами. А раз ядерного гриба на горизонте не видно, стены казармы не плавятся, значит, русские и не думают воевать. Да и смешно все это, сколько раз концентрировали войска у границы, сколько раз объявляли повышенную готовность, сколько раз кричали о «красной угрозе», радио и телевизор плавились от истеричных воплей о «жидокомиссарах», а политики всегда находили общий язык – никто не хотел воевать.
   Впрочем, к Клаусу Зидеру в пятой роте все привыкли. Парень он был своеобразный. Посмотреть со стороны – нормальный человек, аккуратный, всегда опрятно выглядит, за три года службы только одно взыскание. Стоит же Клаусу открыть рот или просто улыбнуться, и убеленные сединами фельдфебели хватаются за голову и требуют убрать этого идиота. Один Тохольте умудрялся держать Зидера в руках.
   Дело в том, что солдат Клаус Зидер отличался почти полным отсутствием мозгов. Нет, медкомиссию он прошел успешно, врачи посчитали, что хронический дебилизм защитнику рейха не помеха. Бойцом Клаус был исполнительным, обращаться с штурмгевером «СГ-56» умел, стрелял аккуратно и в цель. Он все делал аккуратно. Развитие Клауса при этом остановилось на уровне ученика начальной школы. Бывает. Сам Клаус рассказывал, что трех его братьев и сестер усыпили в младенчестве, как биологический брак. Расовый комитет, недавно переименованный в Центр планирования семьи, не признал их людьми.
   А вот старшая сестра Клауса человеком была нормальным, успешно окончила школу, профессиональное училище, вышла замуж, родила двух детей и помогает мужу в нелегком крестьянском труде. Выходит, не всегда дебилизм передается по наследству.
   После ужина батальон вернулся к погрузочно-сортировочным работам. Еще четыре часа суматошной беготни, дикого ора унтер-офицеров, сдержанной ругани командиров, попыток выпытать из интендантов, что и куда они засунули, и наконец неожиданно все закончилось. Оружие, боеприпасы, походное снаряжение, продовольствие, штабные сейфы, каптерку погрузили на машины. Две полевые кухни прицепили к грузовикам, поваров вместе со всем их хозяйством забросили в кузов. Офицеры еще раз проверили и перепроверили списки – ничего не забыто.
   Еще четверть часа на перекличку. Комбат скомандовал: «По машинам!» И автоколонна тронулась в путь. На город опускались сумерки. О конечном пункте пути знали только офицеры. Солдатам осталось трястись на выбоинах, сжимать в руках свои верные «СГ-56» и трепаться с товарищами.
   После того как машины прошли по мосту через Вайхсель, до Рудольфа дошло, что едут они в генерал-губернаторство. Оставалось только понять: это разовый рейд, временное усиление или полноценная операция? Сидевший рядом с Рудольфом Отто чуть ли не бился об заклад, что через два-три дня батальон вернется в Модлин.
   – Мы мотопехота, понимаешь, Руди? А где наша бронетехника?
   – В последний раз я видел броневики и танки на погрузке в Тильзите.
   – Вот именно! Не пошлют нас ловить бандитов пешком! – горячился камрад.
   – Почему пешком? – удивился Хорст Тохольте. – На машинах поедем. Впереди майор на внедорожнике, а мы следом.
   – И классическая засада, как в сороковые годы, – добавил кто-то умный. – Мина спереди колонны, два дерева поперек дороги и – из пулеметов по машинам.
   Под тентом в кузове было темно, поэтому Рудольф не понял, кому принадлежала фраза.
   – Кто боится, пойдет пешком! – хохотнул Отто и получил чувствительный тычок под ребра.
   – Осторожнее, не подпрыгивай, – проворчал Рудольф.
   От шуток камрадов ему стало немного не по себе. В генерал-губернаторстве неспокойно, чертовы унтерменши опять распоясались. За четыре года службы в армии Киршбаум успел уяснить одну нехитрую истину: командование всегда все делает не так, как надо, сначала бросают вперед солдат, а потом думают.

   Утром колонна остановилась на окраине живописного соснового бора. Выпрыгнувшие из машин солдаты быстро строились повзводно. Солнце было высоко. Утренняя роса успела высохнуть. Погода радовала. Еще не жарко. От леса тянет смоляным духом. В траве гудят пчелы. В заросшей ивняком низине журчит ручеек.
   Прозвучали команды: «Равняйсь!», «Смирно!». Командиры отделений, взводов и рот вышли из строя и замерли перед своими солдатами. Майор Курт фон Альтрок прошелся перед строем батальона, недовольно хмыкнул при виде нескольких не успевших привести себя в порядок бойцов, но ничего не сказал.
   – Вольно! Солдаты, поздравляю с настоящей работой! С этого дня наш батальон принимает участие в антипартизанской операции вермахта на территории генерал-губернаторства.
   Строй, как один человек, выдохнул:
   – Хох! Хох! Хох! Хайль!
   – Приступим, ребята, – с этими словами майор заложил руки за спину и перешел к делу.
   Вот в этой самой точке, где батальон ступил на землю, надо разбить полевой лагерь. Задача на первые полдня. В пяти километрах на запад, за лесом, находится городок Рава[4]. Специально для желающих как следует расслабиться – делать этого в Раве и окрестных селениях не нужно. Вообще не нужно. Местное население лояльно к имперской власти. Все только по взаимному согласию и с оплатой по стандартным расценкам.
   – Смотрите у меня! – майор погрозил бойцам кулаком.
   В задачи батальона входит патрулирование окрестностей, контроль за автомобильными дорогами, дежурство на блокпостах, поддержание среди местного населения лояльного отношения к законному правительству и уважения к немецким солдатам. Выходить за периметр лагеря без оружия запрещается.
   Пока не подойдет штатная бронетехника, батальон будет использовать грузовики. За каждым автомобилем зампотех закрепляет отделение солдат. Машины поддерживать в исправном состоянии, текущий и плановый ремонт проводить силами водителей и закрепленных бойцов.
   На этом все. После команды «Разойдись!» бойцам раздали сухой паек. Полчаса на завтрак и личные дела, и батальон приступил к обустройству лагеря и оборудованию внешнего периметра. Специально выделенный взвод отправился к проходящему в паре километров шоссе строить блокпост.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация