А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Язык тела. Азбука человеческого поведения" (страница 21)

   11
   Язык тела: употребление и злоупотребление

   Поговорим с животными

   Доказательства древности языка тела и его преимущества перед высказыванием содержатся в трудах исследователей, мужа и жены Р. Аллена и Беатрис Т. Гарднер, из Университета Невады. Размышляя над многочисленными провалами психологов в обучении речи антропоидных приматов, Гарднеры решили испытать вместо этого жесты. Язык тела является естественным элементом поведения животных, говорили они, и приматы достаточно знакомы с ним, чтобы научиться использовать жесты для общения. Это особенно справедливо для антропоидных приматов, потому что они инициативны и словно орудуют руками.
   Гарднеры решили научить молодую самку шимпанзе по имени Уошу языку знаков, который используют глухонемые в Северной Америке. Они предоставили свободу шимпанзе в своем доме вдобавок к игрушкам и нежной, ласковой заботе. Обезьяну окружали люди, которые использовали для общения только язык знаков.
   Уошу, как и подобает шимпанзе, очень быстро начала подражать языку жестов своих новых «членов семьи», но понадобились месяцы терпеливой работы, прежде чем она смогла воспроизвести их по приказу. От нее требовали, чтобы она «разговаривала» прикосновением руки, и любое «ошибочное произнесение» исправлялось многократным повторением знака. Когда Уошу заучивала знак правильно, ее награждали щекоткой. Если ее заставляли слишком тяжело работать, она восставала, убегая прочь, раздражаясь или кусая своего учителя за руку.
   После двух лет терпеливой работы Уошу выучила около тридцати знаков. Считалось, что она выучила знак, если она использовала его по собственной инициативе надлежащим образом по меньшей мере один раз в день в течение двух недель. Уошу научилась поднимать кончики пальцев над головой, чтобы подать сигнал «больше», трясти кистью разжатой руки, чтобы просигналить «поторопись», и прикладывать ладонь к груди, чтобы сказать «пожалуйста».
   Она также выучила жесты, обозначающие шляпу, башмаки, штаны и другие предметы одежды и для слов «ребенок», «собака» и «кошка». Достаточно удивительно, что она использовала эти последние знаки для новых детей, собак или кошек, когда встречала их. Однажды она даже использовала знак «собака», когда услышала лай. Она также изобрела некоторые простые предложения: «Сладкое», когда хотела, чтобы ее отнесли к кусту малины, и «Открыть еду, питье», когда хотела, чтобы достали что-то для нее из холодильника.
   Эксперимент все еще продолжается, Уошу учила новые жесты и складывала их в новые предложения. Старая идея доктора Дулитла о разговоре с животными, вероятно, все же возможна языком тела.
   Однако некоторые blase[1] натуралисты указывают, что язык тела, используемый животными, – не новость. Птицы посылают сигналы о половой готовности сложными ритуальными танцами, пчелы сигнализируют путь к запасам меда сложным рисунком полета, и собаки выражают разные чувства множеством сигналов: переворачиваются на спину и притворяются мертвыми или «служат», выпрашивая пищу у хозяина.
   Новым в случае с Уошу является обучение животного языку жестов и введение в «лексикон» животного новых знаков. Логично, что язык глухонемых должен помочь там, где человеческая речь бессильна. Потеря слуха и отторжение от мира звуков явно делают индивида намного более восприимчивым к языку жестов и движений.

   Символы в мире безмолвия

   Поняв это, доктор Норман Каган из Университета штата Мичиган провел исследование среди глухих людей. Им показали снятых на кинопленку мужчин и женщин в различных ситуациях и попросили высказать предположения относительно эмоций этих людей, описать, какие движения языка тела они использовали, чтобы выразить это состояние. Из-за технических трудностей они не могли воспользоваться чтением по губам.
   – Для нас стало очевидно, – сказал доктор Каган, – что многие части тела, возможно, каждая его часть в какой– то мере отражает эмоциональное состояние человека.
   Например, если он, разговаривая, жестикулировал или играл с кольцом на пальце и беспокойно двигался, глухие это понимали как нервозность, смущение и робость. Когда человек выглядел потерянным, изможденным, пытался «смахнуть» всякое выражение со своего лица, это истолковывали как чувство вины.
   Чрезмерно порывистые движения были интерпретированы как разочарование, а робкие, как бы «прячущиеся» движения тела были определены как депрессия. Энергию увидели в порывистом движении головы и всего корпуса вперед, включая руки и плечи, а скука выражалась в том, что голова была откинута или оставалась склоненной, а пальцы машинально что-то вычерчивали. Задумчивость связывали с напряженным взглядом, наморщенным лбом и опущенными вниз глазами. О нежелании смотреть на кого-то или быть увиденным сигнализировало снятие очков или отведение взгляда в сторону.
   Эти интерпретации были даны глухими, звук не играл роли, однако комментарии были точными. Жесты интерпретировали в общем контексте сцены, но сцену играли без слов. Один язык тела, похоже, может служить способом общения, если мы понимаем его, если мы чрезвычайно внимательны ко всем движениям и сигналам. Но для этого нужна сверхчувствительность глухого человека. Его понимание увиденного настолько усилено, его видение настолько превосходило обычно различаемое количество жестов, движений, мимики, что весь смысл сцены можно передать глухому, используя только язык тела.
   Истинная его ценность, однако, все еще остается в комбинации с речью и прочими сигналами, передаваемыми другими способами, например с помощью осязания. Оно иногда превосходит по эффективности визуальное общение, но на самом деле является более важной формой общения.
   По мнению доктора Лоренса К. Франка из Гарварда, познание ребенком мира начинается с прикосновений его матери, ее ласк и поцелуев, с прикосновения к ее груди, с тепла и надежности ее рук. Его обучение продвигается с внушением идеи «не прикасайся», чтобы познакомить его с понятием «права собственности», с чувством обладания и принадлежности. Подрастая, он прикасается к собственному телу, занимается мастурбацией – наивысшим познанием себя через осязание, а повзрослев, – взаимным исследованием тела со своим партнером по любви, – все это примеры осязательного общения.
   Но это очевидные аспекты. Осязая, почесывая, похлопывая или прижимаясь к объектам, мы общаемся сами с собой, говоря: «Я осознаю себя. Я доставляю себе удовольствие и удовлетворение». Мы общаемся с другими, держась за руки, обмениваясь рукопожатием и всякого рода прикосновениями, говоря: «Успокойся. Пусть тебе будет комфортно. Ты не одинок. Я люблю тебя».
   Однако трудно определить, где заканчивается язык тела, а начинается осязательное общение, – границы слишком неопределенны.

   Лечение психических расстройств с помощью языка тела

   Возможно, наиболее важно понимание языка тела в области психиатрии. Работа доктора Шефлена показала, насколько значимо для врачей осознанное использование языка тела, а доктор Букхеймер и другие использовали понимание языка тела в сфере внутренней борьбы с самим собой.
   Доктор Букхеймер рассказывает о группе взрослых пациентов, которым раздали смывающуюся краску для рисования, которую намазывают пальцем, это использовали в качестве терапевтического приема. «Ощущение, когда они размазывали по бумаге краски, освобождало их, мы надеялись, от некоторых запретов, что показало лечение. Чтобы помочь им понять, что произошло, мы сняли на пленку своих пациентов за работой, а затем показали им фильмы».
   У одной пациентки, по ее словам, был неудачный первый брак, распавшийся отчасти из-за ее неспособности получать удовольствие от секса. Теперь, во втором браке, она чувствовала, что ее сексуальная жизнь стала намного лучше, но ее брак снова «трещал по швам».
   Сделав пальцем ярко-алый и пурпурный мазок, она вдруг выкрикнула: «Как сексуально это выглядит!» – и в то же мгновение скрестила ноги.
   Когда ей показали пленку и она увидела собственную реакцию на осязаемую концепцию сексуальности, она не могла поверить, что отреагировала таким способом. Но при обсуждении значения скрещенных ног в терминах языка тела она согласилась, что это был способ символически блокировать секс, отказаться от него, и особенно очевидно в контексте ее других действий, ее замечаний на картинку сексуального содержания. Она признала, что у нее самой все еще есть сексуальные конфликты. С этого времени она начала понимать, что ее второй брак страдает от того же, от чего и первый, и что она способна сделать соответствующие шаги к разрешению этой проблемы.
   Это классический пример, как понимание собственного языка тела открыло женщине глаза на суть ее проблем. Доктор Фриц Перлс, психолог, первооткрыватель гештальт-терапии (лечения психически больных, которое использует язык тела как один из основных инструментов), сказал о своем методе: «Мы пытаемся получить поддержку от очевидного, от того, что лежит на поверхности ситуаций, в которых мы находимся».
   Основная техника гештальт-терапии, согласно доктору Перлсу, не в том, чтобы объяснять что-то пациенту, но дать ему возможность понять и раскрыть себя. Чтобы добиться этого, говорил доктор Перлс, «я не обращаю внимания на большую часть того, что говорит пациент, и сосредоточиваюсь в основном на невербальном уровне, так как только здесь меньше условий для самообмана». Невербальный уровень – это, конечно, уровень языка тела.
   Примером тому, о чем говорил доктор Перлс, служит одно из его занятий с тридцатилетней женщиной, записанных на кинопленку при проведении сеанса психотерапии.

   Пациентка: Вот именно сейчас я боюсь.
   Врач: Вы говорите, что боитесь, но улыбаетесь. Я не понимаю, как человек может бояться и улыбаться одновременно.
   (От смущения улыбка пациентки становится неуверенной и увядает.)
   Пациентка: Я также подозреваю вас. Думаю, вы прекрасно понимаете. Думаю, вы знаете, что, когда я напугана, я смеюсь или дурачусь, чтобы скрыть это.
   Врач: Что ж у вас, боязнь сцены?
   Пациентка: Не знаю. Я в основном знаю вас. Я боюсь, что… что вы прямо сейчас нападете на меня, боюсь, что вы загоните меня в угол, и я боюсь этого. Я хочу, чтобы вы были на моей стороне.
   (Говоря это, пациентка ударяет себя в грудь.)
   Врач: Вы сказали, что я загоню вас в угол, и ударили себя в грудь.
   (Доктор Перлс повторяет ее жест, и она пристально смотрит на свою руку, как будто видит ее впервые, затем задумчиво повторяет жест.)
   Пациентка: Угу.
   Врач: Что бы вам хотелось сделать? Можете вы описать угол, в который вам хотелось бы пойти?
   (Повернувшись, чтобы посмотреть на углы комнаты, пациентка внезапно осознает угол как место, куда она могла бы пойти.)
   Пациентка: Да. Угол – это то место, где можно быть полностью защищенным.
   Врач: Там вы чувствовали бы себя в большей безопасности от меня?
   Пациентка: Ну, я понимаю, что на самом деле не чувствовала бы. Немного безопаснее, вероятно.
   (Все еще глядя в угол, она кивает.)
   Врач: Если бы вы представили, что вы в этом углу, что бы вы стали делать там?
   (На мгновение она задумывается. Случайно брошенное слово, «угол», стало теперь реальной ситуацией.)
   Пациентка: Я бы просто сидела.
   Врач: Вы бы просто сидели?
   Пациентка: Да.
   Врач: И долго бы вы сидели?
   (Представив, что она действительно сидит в углу, пациентка принимает позу маленькой девочки, сидящей на табуретке.)
   Пациентка: Я не знаю, но забавно, что вы говорите так. Это напоминает мне о времени, когда я была маленькой девочкой. Каждый раз, когда я боялась, то чувствовала себя лучше, сидя в углу.
   Врач: Хорошо, а вы маленькая девочка?
   (Вновь смутилась, что ее замечание сделали выразительным, актуализировали.)
   Пациентка: Нет, но это то же самое чувство.
   Врач: Вы маленькая девочка?
   Пациентка: Ощущение напоминает мне об этом.
   (Заставив ее обратить внимание на ощущение, что она маленькая девочка, врач продолжает.)
   Врач: Так вы маленькая девочка?
   Пациентка: Нет-нет-нет!
   Врач: Нет. Сколько вам лет?
   Пациентка: Тридцать.
   Врач: Тогда вы не маленькая девочка.
   Пациентка: Нет!
   (В одном из следующих эпизодов врач говорит.)
   Врач: Если вы притворяетесь немой и глупой, вы заставляете меня быть более откровенным.
   Пациентка: Это мне говорили прежде, но меня на это не купишь.
   Врач: Что теперь вы делаете со своими ступнями?
   Пациентка: Покачиваю ими.
   (Она смеется, потому что покачивание ступнями заставляет ее понять, что она притворяется. Врач тоже смеется.)
   Врач: Теперь вы шутите.
   (Позднее пациентка говорит.)
   Пациентка: Вы относитесь ко мне, как будто я сильнее, чем есть на самом деле. Я хочу, чтобы вы больше защищали меня, были ласковее со мной.
   (Голос у нее сердитый, но, даже произнося это, она улыбается. Врач воспроизводит ее улыбку.)
   Врач: Вы осознаете, что улыбаетесь? Вы не верите ни одному своему слову.
   (Он тоже обезоруживающе улыбается, но она трясет головой.)
   Пациентка: Да, я верю.
   (Она пытается сдержать улыбку, но врач заставляет ее признать то, что она улыбается.)
   Пациентка: Я знаю, вы не думаете, что я…
   Врач: Конечно. Вы блефуете. Вы обманщица.
   Пациентка: Вы считаете… Вы это серьезно?
   (Теперь ее улыбка становится неуверенной и гаснет.)
   Врач: Да. Вы смеетесь, и хихикаете, и поеживаетесь. Это обман.
   (Он копирует ее движения, заставляя посмотреть на них со стороны.)
   Врач: Вы устроили для меня представление.
   Пациентка: О, я очень сильно обиделась.
   (Улыбки и хихиканья заканчиваются, и она рассержена, что видно и по голосу, и по положению тела.)
   Врач: Можете выразить это?
   Пациентка: Да. Совершенно понятно, что я не обманщица. Я признаю, что хочу скрыть свое смущение. Терпеть не могу смущаться, но я возмущена, что вы называете меня обманщицей. Если я улыбаюсь, когда смущаюсь, или забиваюсь в угол, это не значит, что я обманщица.
   Врач: Вы были самой собой последнюю минуту.
   Пациентка: Так я злюсь на вас.
   (Она снова улыбается.)
   Врач: Теперь это! Это!
   (Он копирует ее улыбку.)
   Врач: Вы сделали это, чтобы скрыть свой гнев на самое себя? В ту минуту, в то мгновение какое чувство у вас было?
   Пациентка: Ну, в ту минуту я была не в себе, хотя не смущалась.

   В этом конкретном занятии важно то, как доктор Перлс критикует язык тела своей пациентки, ее улыбку, ее хихиканье, даже ее желание сидеть в углу и показывает их пациентке, заставляя увидеть ее собственный язык тела. Он показывает, что ее улыбка и смех – только защита, чтобы завуалировать свою истинную эмоцию – гнев, который она не позволяет себе чувствовать, потому что он может быть слишком разрушительным. Только в конце занятия пациентка настолько рассержена, что отбрасывает защитную улыбку и действительно выражает себя. Это борьба с самой собой в действии.
   Как показывают эти случаи, сочетание языка тела с состоянием внутренней борьбы заставляет человека осознать, что движения его тела противоречат тому, что он говорит. Если вы осознаете то, что выражаете своим телом, понимание самого себя станет намного глубже и значительнее. С другой стороны, если вы можете контролировать свой язык тела, вам удастся преодолеть множество защитных барьеров, которыми вы окружили себя.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация