А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле" (страница 8)

   Объединенная армия вошла в Нормандию по дороге на Хьемуа и, пройдя через расположенные к западу от него земли, направилась в сторону Байе и Кана. Герцог Вильгельм мог нанести превентивный удар, но, как и прежде, он не был настроен открыто выступать против своего августейшего сюзерена. Это не помешало ему собрать довольно значительные силы в Фалэзе и, отслеживая с помощью разведчиков действия противника, ждать благоприятного момента для нападения. Такой момент наступил, когда захватчики подошли к переправе через Див возле Варвилля и попытались форсировать реку. Передовые отряды сделали это без особого труда, но для основной части, обремененной награбленной за время наступления добычей, переправа оказалась слишком узкой. Продвижение стало замедляться и в конце концов прекратилось вовсе. Воспользовавшись этим, Вильгельм нанес страшный удар по не успевшим переправиться частям. Если верить сочиненным в адрес герцога панегирикам, едва ли не все французы были изрублены на куски. Потери, видимо, в самом деле были очень велики, поскольку король Франции, узнав о них, отдал распоряжение о немедленном отступлении и больше уже никогда не вступал в Нормандию во главе враждебной армии.
   Но будем справедливы, по своему значению для истории Нормандии битва при Варвилле не идет ни в какое сравнение с победой при Мортемере. Это подтверждает хотя бы то, что, в отличие от Мортемера, о Варвилле в исторических источниках сообщается очень мало. Из ранних авторов о ней пишут только Вильгельм Жюмьежский и Вильгельм Пуатьеский. Вильгельм Малмсберийский фактически дает краткий пересказ написанного ими, а большинство летописцев, включая самого Ордерикуса, об этом сражении вообще не упоминают. Похоже, что своей славе столкновение у Варвилля обязано прежде всего Васу, который, как известно, опирался прежде всего на устную нормандскую традицию, склонную к гиперболизации любых поступков Вильгельма Завоевателя. Как бы там ни было, в период между 1057-м и 1060 годами Нормандии удается значительно усилить свои позиции в Мене. И способствовали этому, помимо всего прочего, обстоятельства, связанные с судьбой Герберта, сына графа Мена – Гуго. Напомним, что Герберт сразу после смерти отца, в 1051 году, был изгнан Жофреем Мартелем. Теперь он вернулся и тайно обратился к герцогу Нормандии с просьбой о помощи в борьбе с анжевенским узурпатором. Вильгельм сразу сообразил, что положение Герберта можно использовать в собственных интересах. В результате между ними в 1055 году было заключено весьма примечательное соглашение. Герберт давал обещание жениться на дочери герцога Нормандии и выдать свою сестру Маргарет за сына герцога Роберта. Более того, было оговорено, что, в случае если Герберт умрет бездетным, графство Мен станет вотчиной герцога Нормандии. С этого времени Герберт действовал как протеже, а иногда и как вассал Вильгельма. Его авторитет в Мене постепенно укрепился. Герцог, учитывая перспективы присоединения графства к своим владениям, оказывал ему всестороннюю поддержку.
   Впрочем, в наибольшей степени Вильгельма Завоевателя в тот период занимали отношения с королем Генрихом. После Варвилля он берет инициативу в свои руки и вскоре оказывается на юго-западной границе, неподалеку от района, который издавна вызывал споры между герцогами и королями. При Каролингах земли между Анделле и Ойси составляли единый пагус – Вексен. После того как в этой части Галлии обосновалась династия Викингов, северная часть Вексена отошла к Нормандии, а территория к югу от реки Эпт, включая города Монте и Понтуаз, осталась под контролем местных графов. В годы правления отца Вильгельма Завоевателя один из них, по имени Дрё, решил перейти под покровительство герцога, а позже его сын Вальтер подтвердил свой вассалитет. Это не очень нравилось королю. В общем, Вексен оставался источником беспокойства, и его графы в середине XI столетия оказывали заметное влияние на отношения между Нормандией, Англией и Францией. Граф Дрё был женат на сестре Эдуарда Исповедника. Один из его сыновей – Ральф – сделал успешную карьеру в Англии. Другой – вышеупомянутый Вальтер – вскоре заявил претензии на графство Мен, что спровоцировало еще одну важную военную кампанию герцога Вильгельма.
   В 1058 году особой угрозы нормандскому влиянию в Вексене не было. Спор шел за сравнительно небольшую западную часть этого региона, расположенную у северной границы Шартре. Здесь и развернулись боевые действия. По некоторым данным, именно в это время герцог Вильгельм возвратил себе Тилльери, захваченную французами в ранние годы его правления, и, что вообще не вызывает сомнений, захватил принадлежавшую королю крепость Тимер в двенадцати милях от Дрё. Между 29 июня и 15 августа 1058 года войска Генриха I осадили Тимер. Началось последнее вооруженное столкновение этого короля с герцогом Вильгельмом. По продолжительности оно сопоставимо с осадой Бриона. Согласно французским документам, королевские войска находились у крепости в 1058-м и 1059 годах (даже к моменту коронации Филиппа I, состоявшейся 23 мая 1060 года, Тимер, судя по всему, еще не был взят). Похоже, что военные действия постепенно теряли актуальность, и король стал выказывать желание решить дело миром. Хроники сообщают, что Генрих I направлял в Нормандию епископов Парижа и Амьена. В ходе встречи с Вильгельмом и его ближайшими соратниками, которая состоялась возле Дрё, они предложили организовать прямые переговоры между королем и герцогом. Ответ Вильгельма не известен, но вялотекущая война продолжилась. Король Генрих умер, так и не заключив мирного договора с герцогом. Осада Тимера завершилась только в августе 1060 года.
   Переговоры с Гербертом Менским и королем Франции, а также мелкие вооруженные столкновения, на фоне которых они велись, стали своего рода эпилогом периода правления Вильгельма Завоевателя, который длился с 1047-го по 1060 год и характеризовался почти непрерывными войнами. Основным его содержанием была борьба герцога за собственное выживание и сохранение власти. Эта борьба была тесно взаимосвязана с охватившим Нормандию продолжительным внутри– и внешнеполитическим кризисом. Осада Бриона началась через несколько недель после сражения на Валь-э-Дюне, а неожиданное падение Бриона стало преддверием открытых боевых действий в Мене. Кампания у Донфрона и Алансона, в свою очередь, напрямую связана с мятежом графа Аркеза Вильгельма, спровоцировавшим вторжение в Нормандию короля Генриха, которое закончилось битвой при Мортемере. Таким образом, можно обоснованно говорить о том, что Валь-э-Дюн ознаменовал начало самостоятельного и эффективного правления герцога Вильгельма. Но верно и то, что его власть не была абсолютно прочной и сам он не мог чувствовать себя в полной безопасности еще на протяжении семи лет после победы на берегах Орна. Причем за два последних года произошли кардинальные политические перемены, превратившие короля Франции из друга и покровителя во врага, что уже само по себе представляло смертельную опасность. Самое удивительное во всем этом то, как герцог вообще смог выжить и сохранить власть в условиях, когда столь сильные удары обрушивались буквально со всех сторон. И здесь, видимо, уже можно говорить не только о положительном влиянии административных традиций, сохраненных и развитых его предшественниками, но и о важной роли личности самого будущего завоевателя Англии, проявившего в сложных обстоятельствах несгибаемую силу воли и твердость характера.
   Период между 1054-м и 1060 годами характеризовался снижением напряженности, но говорить о полном спокойствии было еще рано. Вторжение объединенных армий короля Генриха и графа Жофрея было отбито, но существовала угроза его повторения. Даже после Варвилля Мен гораздо больше зависел от Анжевена, чем от Нормандии, а позиции Жофрея Мартеля в Северо-Западной Галлии были сильнее, чем у герцога Вильгельма. Правда, на другом участке границы герцог провел удачную операцию против своего сюзерена и мог чувствовать себя в относительной безопасности. Но в распоряжении династии Капетингов имелось достаточно резервов, которые вполне могли быть использованы против Нормандии. Ситуация изменилась к лучшему совершенно неожиданно, в результате двух не связанных между собой трагических событий, совпадения которых никто не мог предвидеть. 4 августа 1060 года умер король Генрих I, и французская корона перешла к его сыну Филиппу, находившемуся под защитой зятя герцога Вильгельма графа Фландрии Болдуина V. А 14 ноября того же года скончался Жофрей Мартель, основной противник нормандского герцога на западе и главный вдохновитель междоусобицы Анжу и Мена. В результате Нормандия получила передышку, а Вильгельм – возможность заняться внутренними проблемами своего герцогства и заложить основы его будущего величия.
   Успешное преодоление тех трудностей, с которыми Вильгельм непрерывно сталкивался в период между 1046-м и 1060 годами, безусловно, в значительной степени связано с его личными качествами. Но и политические коллизии тех лет влияли на его личную жизнь. Напомним, что вскоре после сражения на Валь-э-Дюне и незадолго до начала 1049 года появился план женитьбы герцога на дочери графа Фландрии Болдуина V Матильде, мать которой была дочерью короля Франции Роберта II. Папа Лев IX на Реймском церковном соборе, состоявшемся в октябре 1049 года, наложил запрет на запланированный брачный союз. Формулировка запрета до нас не дошла, но, предположительно, он связан с недопустимой для брака степенью родства между женихом и невестой. Тем не менее, свадьба состоялась. Между 1050-м и 1052 годами Болдуин V привез свою дочь в О, где состоялись пышные свадебные торжества, после которых Вильгельм с не меньшей помпой отвез молодую жену в Руан. Однако законным этот брак был признан только на втором Латеранском соборе папой Николаем II, то есть не ранее 1059 года.
   Женитьба на Матильде повлияла на положение Вильгельма как в его собственных владениях, так и во всей политической структуре Западной Европы. А связанные с ней обстоятельства вызвали огромное количество домыслов и споров, которые не утихают до сих пор. Больше всего спекуляций связано с попытками выяснить причины церковного запрета этого брака, а также степень родства супругов. Одно время даже существовала версия, согласно которой Матильда к моменту свадьбы уже была замужем за неким Гербодом и даже имела от него дочь Гундраду. Но очень скоро она была опровергнута. Сейчас мысль о том, что Матильда была замужем накануне свадьбы с Вильгельмом, кажется смешным. Большего внимания заслуживают варианты, связывающие церковное несогласие на этот брак с опасностью кровосмешения. Существует предположение, что Рольф Викинг был прямым прапрадедушкой Вильгельма и Матильды и, следовательно, они являлись пятиюродными братом и сестрой. Еще одна версия в качестве первопричины запрета называет предполагаемую женитьбу герцога Ричарда III на матери Матильды Адели, договоренность о которой была достигнута, но так и не реализована. Наконец, полагают (и, возможно, не без оснований), что запрет был следствием того, что после смерти матери Болдуина V Оживы его отец Болдуин IV женился на дочери Ричарда II Нормандского. Существуют и другие теории, которые так же трудно доказать, как и опровергнуть, поэтому мы вполне можем ограничиться вышеперечисленными.
   Для нашего исследования важнее проанализировать брачный союз Вильгельма с точки зрения тех преимуществ, которые он ему обеспечил. Внимательный взгляд на обстоятельства, связанные с борьбой герцога за сохранение власти, дает представление о мотивах, которыми он руководствовался, выбирая в жены именно Матильду. Даже после победы, одержанной на Валь-э-Дюне, стабильность положения Вильгельма почти полностью зависела от лояльности небольшого числа верных ему вассалов и поддержки французского короля. Уместно предположить, что соратники требовали, чтобы он женился (это давало им хоть какую-то уверенность в будущем). А Матильда была племянницей Генриха I, что имело особое значение. Поскольку сам Вильгельм являлся незаконнорожденным, в связи с чем имел лишь частичное право на герцогский престол, такой брак был крайне важен и для него лично. Не следует сбрасывать со счетов и растущее влияние Болдуина V, женившись на дочери которого герцог мог с полным основанием рассчитывать на удачный политический альянс с Фландрией. Одним словом, этот брак способствовал бы усилению влияния Нормандии в Галлии. И надо отметить, что результаты превзошли даже самые смелые ожидания.
   В последующее десятилетие произошло много важных изменений. Самым значительным из них было кардинальное изменение взаимоотношений между Вильгельмом Нормандским и Генрихом I. Дружбу сменила вражда. Однако после смерти короля на престол взошел его сын Филипп, фактически находившийся в зависимости от Болдуина V. В этих условиях значение заключенного вопреки церковному запрету брачного союза усилилось многократно. Можно сказать, что он стал тем фундаментом, на котором было основано возвышение Нормандии и который обеспечил ее последующие военно-политические успехи.
   Менее понятны мотивы, которыми руководствовался граф Фландрии. Может показаться, что его увлечение идеей брачного союза своей дочери с Вильгельмом было следствием случайного стечения обстоятельств. Но если это и верно, то лишь отчасти. На самом деле и здесь угадывается влияние политической ситуации в Европе. Болдуин V в то время уже был вовлечен в процесс политической переориентации с германской империи на Францию. Сам он женился на дочери французского короля, заложив тем самым основы фламандско-француз-ских отношений на десятки лет вперед. Как раз в 1049 году разногласия с Германской империей достигли апогея. Император Генрих III попытался оказать открытое давление на Болдуина V и его союзника герцога Верхней Лотарингии Годфрэ. Отзвуки этого противостояния были слышны даже в Англии, где Эдуард Исповедник уже начал собирать флот, чтобы, если на то возникнет необходимость, поддержать императора в борьбе с фламандским графом. Более того, в имперские дела оказался вовлеченным римский папа Лев IX. По крайней мере, на Реймском соборе явно ощущалась борьба двух противоположных точек зрения. В сложившейся ситуации Болдуин V видел в герцоге Нормандии верного вассала короля Франции, пользующегося расположением своего сюзерена. После свадьбы Вильгельма и Матильды он мог рассчитывать не только на герцога, но и на его августейшего покровителя. Льва IX перспективы образования сильной антиимператорской коалиции могли только настораживать. По сути, речь шла о серьезной перегруппировке политических сил в Западной Европе. Именно поэтому запрет на этот брак в 1049 году встретил поддержку и понимание. Свадьба была отложена.
   В 1052–1053 годах ситуация во Франции коренным образом меняется. Король из союзника герцога Нормандии превращается в его противника. Вооруженное противоборство с Германской империей между тем продолжается. Более того, Болдуин V втягивается в бурные политические события в Англии. Памятуя о том, как повел себя Эдуард Исповедник в 1049 году, он предпринял превентивные меры, выдав в 1051 году свою сводную сестру Юдит за Тости, сына находившегося в открытой оппозиции английскому королю графа Годвина. На следующий год он помог графу Годвину создать вооруженный отряд, с помощью которого тот, вопреки запрету короля, вернулся в Англию. Все это породило острую нужду в новых союзниках. Свадьба Вильгельма и Матильды была как нельзя кстати. В результате брачный союз, оказавший такое серьезное влияние на историю не только Фландрии, но Франции, Нормандии и Англии, был, наконец, заключен.
   Однако все сказанное выше – лишь наиболее очевидная часть политической составляющей этого примечательного брака. Есть все основания предполагать, что сразу после его заключения герцог Вильгельм встретил весьма серьезную оппозицию со стороны церкви и это грозило Нормандии серьезными внутренними проблемами. Весьма любопытен тот факт, что нормандские хронисты того времени старательно обходят молчанием дискуссию по поводу церковного запрета на брак герцога и вызвавших его причин. В источниках можно встретить разве что похожие на сказки истории, представляющие скорее художественную, нежели историческую ценность. Невольно убеждаешься, что столкнулся с весьма деликатной проблемой. Большинство исследователей сходятся во мнении, что женитьба герцога вызвала серьезную озабоченность нормандской церкви. По неподтвержденным данным, Вильгельм направил на Реймский собор целую делегацию епископов, чтобы не допустить принятия запрета на его брак. Но запрет все-таки был наложен, что предопределило негативное отношение к женитьбе герцога значительной части священнослужителей провинции Руан. Весьма вероятно, что желание ликвидировать эту оппозицию в нормандской церкви явилось одной из основных причин смещения архиепископа Може.
   Противники герцога получили возможность скрывать свои истинные намерения под маской религиозного благочестия и благодаря этому получить поддержку со стороны в общем-то лояльных власти сторонников церковных реформ. Хроники Лебека утверждают даже, что в этот период на Нормандию несколько раз накладывался запрет на богослужения. Для молодого правителя, обремененного клеймом незаконнорожденности и вынужденного вести непрекращающуюся борьбу за выживание, это представляло серьезную угрозу. Неудивительно, что, укрепив свои позиции после Мортемера, герцог Вильгельм немедленно предпринял меры, направленные на примирение со Святым престолом. Их следствием стало церковное признание его брака. А дружеские отношения, сложившиеся у Вильгельма в этот период с Ланфранком, который помог ему наладить связи с папой, сохранились и в дальнейшем. Впоследствии они вдвоем выработали правила, заложившие основы церковной политики англо-нормандского королевства.
   Из-за того, что герцог наотрез отказывался признавать папский запрет, «мирные» переговоры со святыми отцами тянулись очень долго. Успеха удалось достичь лишь в 1059 году, да и то на определенных условиях. Папа согласился снять запрет (если верить устной традиции) только после того, как Вильгельм и его супруга дали обещание построить в Кане по монастырю. Тесные связи светской и церковной власти стали одним из источников могущества Вильгельма Завоевателя. Гармония, достигнутая после периода разногласий, связанного с его женитьбой, воспроизведена в камне и поныне стоящих в Кане соборов.
   Брачный союз герцога и его примирение с папой поставили символическую точку в многолетней борьбе Вильгельма за собственную жизнь и сохранение унаследованной власти. С этого времени герцог стал чувствовать себя достаточно могущественным для того, чтобы самому осуществлять вторжения на территории соседей.
   Хотелось бы обратить внимание на то, что между сражениями при Мортемере и Гастингсе прошло всего двенадцать лет, а между смертью Генриха I и коронацией Вильгельма в Вестминстере – только семь. Учитывая масштабы перемен, это очень короткий отрезок времени даже для самого одаренного правителя. Достигнутое тем более удивительно, что власть Вильгельма Завоевателя в самой Нормандии довольно долго оставалась под вопросом. Но он сумел объединить два параллельно развивающихся процесса: стремительный рост влияния новой светской аристократии и возрождение нормандской церкви. Это и стало источником его силы. Данное заключение чрезвычайно важно для понимания дальнейшей истории Нормандии и Англии. Главное достижение Вильгельма – завоевание Англии – было бы невозможно осуществить без усиления Нормандии в десятилетие, непосредственно ему предшествовавшее. А усилением этим Нормандия обязана своему герцогу и той позиции, которую он сумел занять.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация