А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле" (страница 35)

   Присяга в Солсбери стала знаменитой вполне обоснованно. Но некоторые исследователи пытались придать ей значение конституции, которое она вряд ли могла иметь. Было даже сделано предположение, что в Солсбери явился по этому случаю «не только каждый феодал, зависимый от короля, но и каждый свободный крестьянин, вне зависимости от того, владел он землей или нет». Однако невозможно, чтобы такое собрание было созвано в Солсбери в августе 1086 года. Даже рыцарей, имевших в то время ленные владения в Англии, было слишком много, чтобы король пожелал созвать их всех на собрание своего двора. Нет сомнения, что собрание двора в Солсбери было необычным по количеству участников и великолепию, но «имевшие какое-либо значение владельцы земель» – это, вероятно, наиболее крупные субарендаторы поместий у виднейших феодалов. По положению в обществе они были близки к своим господам, то есть это те «пэры» крупных владений, чья особая роль в управлении феодальным английским государством уже была отмечена. Такое собрание, хотя и было бы впечатляюще многочисленным, имело разумные пределы и подходило бы для осуществления ближайших целей короля. И все же не следует верить, будто в Солсбери Вильгельм пытался изменить свое положение в феодальном государстве в духе более близком к современным концепциям верховной власти. Здесь уже было проанализировано особое положение короля в феодальной системе покоренной Англии и причины этого. Церемония, имевшая место в Солсбери в 1086 году, сделала королевскую власть более эффективной. Предпринятые королем меры носили беспрецедентный характер и не имели аналогов в прошлом, но они не были «антифеодальными». В их задачу входило укрепление феодальной структуры английского общества, которая характеризовалась местными особенностями, связанными с обстоятельствами Нормандского завоевания. Присяга в Солсбери, как и составление «Книги Судного Дня», была ответом короля на внешнюю угрозу. Англо-нормандское королевство стояло на пороге кризиса, и для ее правителя было важно теснее сблизиться со всеми влиятельными людьми Англии, чтобы укрепить военную структуру, на которую он опирался. Король Вильгельм еще раз использовал подчиняющую силу своей личности.
   Кнут сосредоточил в Лимфьорде большой флот, который должен был перевезти в Англию собранное им большое войско. Но во время подготовки похода он постоянно наталкивался на недовольство своих подданных. В итоге его приготовления привели к возникновению беспорядков, в ходе которых он был захвачен в плен и в июле 1086 года убит. Его смерть означала, что поход будет отменен. Угроза нападения на Англию войск из Скандинавии была устранена. В какой-то момент могло показаться, что кризис миновал. И все же положение оставалось опасным. Сын короля Роберт бунтовал против отца, а единоутробный брат Одо замышлял предательство. Граф Роберт Фламандский открыто демонстрировал враждебность, а внутри Англии Эдгар Этелинг проявлял такое недовольство, что король посчитал благоразумным позволить ему уехать в Апулию с отрядом из двухсот сторонников. Складывавшаяся ситуация все больше напоминала предшествующие нападения. В течение 1086 года Вильгельм поневоле сосредотачивал все внимание на Англии, что позволило королю Филиппу возобновить боевые действия во Франции. Поэтому вскоре после собрания двора в Солсбери Завоеватель стал готовиться к отбытию в Нормандию. По словам летописцев, он продолжал энергично собирать дополнительные налоги для того, чтобы заплатить большему числу наемных воинов. Примерно в конце 1086 года он переправился во Францию, но где он провел последнее в своей жизни Рождество, неизвестно.
   О деятельности Вильгельма в первые месяцы 1087 года известно очень мало. Нет сомнения, что во время собрания двора в Солсбери король издал два указа в пользу Мориса, нового епископа Лондонского. Еще два указа, один из которых датирован как «после обследования всей Англии», касались Вестминстерского аббатства.
   Также до нас дошло подтверждение постановления, ранее принятого в пользу женского монастыря Сент-Аманд в Руане. Можно предположить, что этот подтверждающий указ, данный в присутствии большого числа знатных и влиятельных свидетелей, был издан после возвращения короля в Нормандию.
   Главной заботой Вильгельма оставалась оборона страны. Поэтому он направил свои усилия на ликвидацию потенциально опасной ситуации, существовавшей с 1077 года, когда обстоятельства вынудили его уступить контроль над провинцией Вексен французскому королю. С того времени в этих краях произошла перемена, благоприятная для осуществления его замыслов. В начале 80-х годов XI века графство Мюлан, расположенное к югу от Вексена, перешло в руки Роберта Бомонского. Это был один из самых могущественных соратников герцога, и теперь Вильгельм имел на спорных землях сильного союзника. Когда в конце лета 1087 года гарнизон французского короля, размещавшийся в Манте, перешел границу Нормандии и начал грабежи, Вильгельм решил нанести ответный удар. Он начал поход, целью которого было возвращение под власть Нормандии Вексена.
   Эта война была не только последней, но и самой жестокой в правление Завоевателя. Он с большой армией переправился через Эпт и быстро дошел до Манта. Когда французский отряд вышел из города, не предприняв должных мер безопасности, он внезапно напал на него. Французы в беспорядке отступили за стены города. Преследуя противника по пятам, войска Вильгельма ворвались в город, где устроили настоящую бойню. Сам город был сожжен. Огонь уничтожил его настолько, что сегодня в этом городе трудно найти хотя бы следы каких-нибудь зданий XI века. Такому варварству нет оправдания, но оно заставляет задуматься о том, не была ли беспощадность Вильгельма в этот раз, как в предыдущих случаях, подготовкой к более крупным операциям. Историческое значение боевых действий 1087 года обусловлено лишь тем, что они имели трагические последствия лично для Вильгельма. Но, если принять во внимание, что расстояние от Манта до Парижа составляет всего около тридцати миль, можно предположить, что Вильгельм, имевший достаточно ресурсов, мог бы развить свой успех. Это имело бы для французской монархии далекоидущие последствия. Однако рассуждать на эту тему бесполезно, поскольку события завершились совсем иначе.
   Вильгельм въехал в пылающий город как триумфатор, а покинул его побежденным недугом. Одни говорили, что конь испугался пламени, рванулся прочь, при этом король получил столь серьезную травму, что в скором времени скончался. Другие утверждали, что у короля внезапно начались сильные боли в кишечнике. Как бы там ни было, он оказался не в состоянии продолжать войну. Страдая от сильнейших болей, Вильгельм в летнюю жару вернулся из разоренного Вексена в Руан. Но болезнь усиливалась с каждым днем, король чувствовал себя все хуже, и шум города стал для него невыносимым. Через несколько дней Вильгельм приказал, чтобы его перенесли в небольшой монастырь Сен-Жерве, стоявший на холме в восточном предместье Руана. Его сопровождали епископ Лизье Жильбер и настоятель Жюмьежского монастыря аббат Гонтар, которые считались искусными медиками. Было совершенно ясно, что король умирал.
   До наших дней дошли два источника, повествующие о событиях последних дней жизни Вильгельма Завоевателя: запись, сделанная безымянным монахом из Кана непосредственно после смерти короля, и произведение Ордерикуса Виталиса, написанное примерно на пятьдесят лет позже. Ордерикус старался дать максимально подробное описание событию, которое, по его мнению, было достойно того, чтобы остаться в памяти потомков. С этой задачей он справился, изобразив, как умирающий король в пространной речи вспоминает свою жизнь. Сама сцена явно вымышлена, но можно с уверенностью сказать, что она воспроизводит подлинную атмосферу момента. Декорации, на фоне которых Ордерикус описывает происходящее, обладают всеми признаками подлинности, поскольку он сам отличался наблюдательностью, был хорошо знаком с нормандскими традициями и был связан с людьми, которые принимали участие в этих событиях. И действительно, основное содержание его цветистых описаний часто подтверждается более лаконичными свидетельствами монаха из Кана. Вокруг умирающего короля в монастыре Сен-Жерве собралось много людей, но среди них не было двух самых видных представителей его семьи, и это говорило о многом. Его старший сын Роберт восстал против отца и теперь находился в стане его главного врага, короля Филиппа; а единоутробный брат Одо, могущественный епископ Байе, оставался в заточении. Не было рядом и архиепископа Ланфранка, который до конца оберегал интересы короля в Англии. Но у смертного одра Вильгельма находились его остальные сыновья и единоутробный брат Роберт, граф Мортеня, архиепископ Руанский Вильгельм БонАми и многие другие. Великий король медленно умирал при печальных обстоятельствах, но он был окружен теми же людьми, которые во время его правления поддержали так много предложенных им начинаний. Судьба распорядилась так, что именно собранию крупных земельных магнатов, которые разделяли с королем бремя управления, он мог оставить свои последние распоряжения, поскольку, несмотря на усиливавшиеся боли, до самого конца оставался в здравом уме и твердой памяти.
   Перед смертью Вильгельма заботило покаяние и очищение от грехов. Нельзя исключать вариант, что ради христианского поучения этот эпизод был приукрашен. Но в то же время нет никаких оснований сомневаться в благочестии, проявленном королем, когда он покаялся и попросил у Бога прощения за пролитую кровь, которая была неизбежной платой за его успехи. Он исповедался и получил отпущение грехов. Затем он распорядился щедро раздать милостыню и приказал присутствовавшим при этом секретарям без исключения записать имена всех, кто должен был получить пользу от его даров. Он выделил деньги духовенству Манта для восстановления того, что он сжег, и призвал тех, кто находился рядом с ним, заботиться после его смерти о поддержании справедливости в судах и сохранении веры. Наконец, Вильгельм объявил об амнистии для всех, кроме епископа Байе. Но окружавшие его вельможи стали возражать, особенно настойчиво просил за брата граф Мортеня Роберт. Спор затянулся, и уставший король был вынужден поддаться уговорам. Хотя, уступив, Вильгельм настойчиво говорил о том, что это освобождение может иметь тяжелейшие последствия. И все же епископ Байе Одо был освобожден, и через короткое время он присутствовал на похоронах своего великого сюзерена.
   Настала пора решать судьбу королевства. Вильгельм с горечью, но вполне оправданно высказался против кандидатуры своего старшего сына Роберта, потому что он неверностью опозорил старость своего отца и мог править, только если постоянно его наставлять и следить за ним. Однако нормандские магнаты снова, как и в 1080 году, сумели перекинуть мостик через пропасть, разделившую отца и сына. В конце концов, король произнес слова прощения, согласился исполнить свои прежние обещания и формально передал герцогство сыну Роберту. Англию ожидала иная участь. Весьма любопытно, как Ордерикус Виталис интерпретировал мотивы, которыми руководствовался Завоеватель. Согласно его сильно приукрашенному и гиперболизированному рассказу, король осознавал, что королевство досталось ему не по праву наследования, а по праву победителя, ценой несчетного количества жизней. Поэтому он не осмелился завещать покоренное королевство никому, кроме Бога. Но он надеялся, что Бог отдаст Англию его второму сыну, Вильгельму, которому и передал свои скипетр, меч и корону. Понимая, что после его смерти неизбежно начнутся беспорядки, король адресовал Ланфранку в Англию письмо со своей печатью, подтверждающее его решения, и приказал Вильгельму отправляться без промедления. Известие о смерти отца настигло молодого человека по пути в Англию. Наконец, король передал крупную сумму денег своему сыну Генриху, и он немедленно покинул монастырь Сен-Жерве, чтобы их получить.
   Эти распоряжения, которые оказали непосредственное влияние на будущее, заслуживают комментариев. Например, иногда сумму денег, подаренную Генриху, оценивают как недостаточную, но на самом деле в ценах XI века она была значительной. То, как король поступил с Робертом и Вильгельмом, может быть неверно истолковано. Как мы уже видели, переход Нормандии по наследству к Роберту был давно подготовлен и ожидаем. Вопрос с наследованием Англии оставался открытым, и не только из-за ссоры с отцом или отсутствия управленческих способностей. В данном случае Завоеватель следовал установившемуся среди нормандских аристократов правилу, согласно которому те владения семьи, которые находились в Нормандии, переходили по наследству к старшему сыну, а английские владения получал второй сын. Оно получило очень широкое распространение и стало обычаем, влиянию которого Вильгельму трудно было бы не поддаться. Безусловно, это был шаг. Отделение Нормандии от Англии в течение долгого времени было главной целью короля Франции Филиппа, а Вильгельм упорно противостоял этому. Теперь казалось, что Филипп добился своего, и умиравший король Вильгельм, должно быть, чувствовал, что терпит свой последний провал.
   Сделав эти распоряжения, Вильгельм соборовался и принял причастие из рук архиепископа Руанского. Последние минуты его жизни описаны в знаменитом отрывке из сочинения Ордерикуса Виталиса. В этих строках слишком много чувства, но, несмотря на это, они в основном могут считаться правдивыми. Ночь 8 сентября король провел спокойно, а утром его разбудил звон большого колокола Руанского собора. «На его вопрос о том, что это значит, его слуги ответили: «Государь, колокол звонит к заутрене в церкви Святой Марии». Тогда король перевел свой взгляд наверх, воздел руки и сказал: «Я поручаю себя Марии, святой матери Бога, моей небесной госпоже, чтобы ее молитвами я мог примириться с ее Сыном, нашим Господом Иисусом Христом». И, сказав это, он умер». Сразу же после его кончины начались беспорядки, а некоторые из присутствовавших вели себя так, словно лишились разума. «Самые богатые из них сели на коней и поспешно уехали, чтобы оберегать свое имущество. Когда менее знатные из присутствовавших поняли, что их господа исчезли, они забрали себе доспехи, посуду, белье и королевскую мебель и поспешили прочь, оставив труп почти голым на полу кельи». Вильгельм Завоеватель – герцог Нормандии Вильгельм II и король Англии Вильгельм I – умер рано утром в четверг, 9 сентября 1087 года.
   Смешение возвышенного и низменного, которым преисполнены описания смерти Завоевателя, еще очевиднее проявилось на его похоронах. Похоронить короля было решено в им же основанном монастыре Сен-Стефан в Кане. Но возникли трудности при организации достойной перевозки туда его тела. Тем не менее, сначала оно положенным образом было доставлено вниз по Сене, а потом по суше до окрестностей Кана, где его встретили знатные феодалы, которые должны были участвовать в похоронах. Торжественность процессии была нарушена пожаром, который случайно начался в это время в городе. Наконец похоронное шествие достигло церкви, где уже собралась знать, чтобы прослушать мессу и проповедь Гилберта, епископа Лизье. На этой церковной службе присутствовали сын короля Генрих и многие крупные землевладельцы, а также все нормандские епископы и настоятели многих нормандских монастырей, в том числе престарелый Николас, настоятель монастыря Сент-Уан, и Ансельм из Лебека. Таким образом, Завоеватель снова был окружен своими нормандскими придворными, и его похороны были похожи на одно из тех собраний двора, которые так часто украшали его царствование. Но вскоре церемония вновь была нарушена. Местный житель по имени Аскелин возмущенно заявил, что тот участок земли, где должен быть похоронен король, был грабительски отнят у него. Он потребовал за это компенсацию и получил ее. А затем имел место еще один мрачный случай: служители в буквальном смысле слова переломили громоздкое тело Вильгельма, когда пытались втиснуть его в каменный гроб, и церковь наполнилась таким невыносимым зловонием, что священники были вынуждены поспешно закончить службу. И это было не последнее поругание тела Завоевателя. Его сын Вильгельм приказал поставить на могиле отца прекрасный памятник. Этот монумент, созданный золотых дел мастером по имени Отто и украшенный надписью, которую сочинил Томас II, архиепископ Йоркский, простоял нетронутым до 1522 года. В этом году могила была открыта по указанию из Рима, тело эксгумировали и снова с почетом захоронили. Но в 1562 году кальвинисты полностью уничтожили погребение. Могилу сровняли с землей, памятник уничтожили, а останки Вильгельма – за исключением одной бедренной кости – были разбросаны по земле и пропали. Эту единственную оставшуюся реликвию сохранили, и в 1642 году она была заново похоронена под новым памятником, который примерно через сто лет был заменен другим, более сложным по форме. Но даже этому памятнику не удалось уцелеть. Он был разрушен во время революционных восстаний 1793 года, и теперь только простая каменная плита с надписью XIX века отмечает место, где был похоронен Вильгельм Завоеватель.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 [35] 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация