А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле" (страница 32)

   Вильгельм быстро научился пользоваться ее преимуществами. Написанный на английском языке «Реестр гельда графства Нортгемптон», составленный между 1072-м и 1078 годами, позволяет увидеть, что Завоеватель уже использовал староанглийский налог гельд в своих целях. До наших дней дошло несколько английских записей, известных под общим названием «Inquisitio Geldi» («Исследование гельда»), в которых описано, каким образом этот налог взимался с пяти западных округов. На протяжении всего своего правления Вильгельм Завоеватель взимал гельд примерно через одинаковые промежутки времени. То, что конец его правления был отмечен этим большим обзорным исследованием, хорошо показывает, как важны были для короля такого рода налоги. «Книга Судного Дня» – не только реестр гельда. Одной из ее главных задач было зафиксировать на бумаге для всех налогоплательщиков в Англии, какие суммы гельда они должны были выплачивать. Именно из этого обзора, составленного первым королем-нормандцем, мы получили большую часть информации о системе взимания гельда в англосаксонской Англии.
   По сути дела, Вильгельм объединил под своей властью две страны, в каждой из которых уже существовала своя достаточно развитая налоговая система. В этой связи интересно проанализировать, насколько его правление заставило эти две системы влиять друг на друга. Нет никаких свидетельств, что английский метод взимания налогов – сбор гельда – хотя бы единожды был применен в Нормандии при Вильгельме. С другой стороны, центральное управление всеми королевскими и герцогскими доходами продолжала осуществлять канцелярия, которую и после завоевания Англии возглавлял главный канцлер из семейства Танкарвилль. Однако нельзя установить точно, начался ли в царствование Завоевателя процесс выделения из канцелярии казначейства как отдельной службы под началом главного казначея, и если начался, то насколько явно были заметны предвестники этого процесса до 1066 года в Нормандии или Англии. В «Книге Судного Дня» (то есть в 1086 году) некий Генрих, держатель земель в Гемпшире, упомянут как «казначей», и он же (правда, без этой должности) отдельно записан как прежний держатель земельного владения в Винчестере, где со времени Кнута хранилась королевская казна или ее часть. Семья Модюи, представители которой в более позднее время занимали должность одного из канцлеров казначейства, тоже отмечена как жившая в Винчестере в 1086 году. Но было бы излишней смелостью делать из этого свидетельства далекоидущие выводы. Ведь между казначейством как простым хранилищем казны и казначейством как службой, которая, помимо хранения ценностей, ведет дела с кредиторами короля и решает споры по финансовым вопросам, есть существенная разница. Самое смелое предположение будет сводиться к тому, что меньше чем через четверть века после смерти Завоевателя произошли подвижки в сторону развития второго представления о казначействе. «Книга Судного Дня» хранилась в казначействе уже вскоре после своего создания, а между 1108-м и 1113 годами важный судебный процесс был проведен «в казначействе, в Винчестере».
   Получается, что в подобных обстоятельствах будет неуместной любая попытка дать точный ответ на спорный вопрос о том, насколько рано в царствование Завоевателя могло зародиться позднейшее казначейство (если оно вообще зародилось тогда). Хорошо известно, что в XII веке казначейство состояло из двух связанных между собой учреждений: верхнего казначейства, которое было судебным органом и управляло финансовой политикой, и нижнего казначейства, которое занималось сбором и выплатой денег. Именно нижнее казначейство развилось из казнохранилища, которое во времена Завоевателя, а возможно, уже и при Исповеднике в той или иной форме существовало отдельно от канцелярии. Некоторые приемы работы казначейства, например, такие, как чистка монет до блеска и постановка на них пробы, вероятно, использовались при Эдуарде Исповеднике и стали применяться шире при Завоевателе. При нем возросло значение казначейств как хранилищ королевских ценностей. Прежде всего это относится к хранилищам в Винчестере и Руане. Вполне возможно, что нормандская казначейская практика и те чиновники, которых привез в Англию Вильгельм, сыграли определенную роль во внедрении таких методов ведения учета, как абака (счеты) и реестры, куда аккуратно записывались все расчеты.
   Какие бы предположения ни строились относительно происхождения нормандского и английского казначейств – учреждений XII века, общий характер налоговой политики Вильгельма ясен. Понятен и способ, которым он пользовался, адаптируя одну систему к другой. Относительно Англии результат напрямую зависел от того, что должность шерифа полностью перешла в руки нормандских аристократов, ведь шерифы были основными финансовыми чиновниками короля. В их обязанности входил сбор налогов, которые население должно было платить королю. На них лежала ответственность за сбор доходов, которые государю приносило королевское право вершить суд. Возможно, шерифы отвечали за обеспечение того, чтобы арендаторы короля должным образом исполняли свои феодальные обязанности. Они управляли работами в королевских поместьях на территории своего округа и брали под свою охрану имения, перешедшие к королю в результате конфискации. Более того, при Вильгельме именно шерифы были ответственными за сбор гельда. Трудно сказать, до какой степени развилась при Вильгельме существовавшая позже практика, согласно которой шериф брал свой округ на откуп. До 1066 года был, по крайней мере, один подобный случай. Но было бы слишком смело утверждать, что в Англии это было всеобщим правилом, или даже сделать вывод, что эта система полностью сформировалась к 1087 году. Хотя перед смертью Вильгельма эта практика, без сомнения, была широко распространена. Возможно, что тут сказывалось влияние Нормандии, где виконты брали на откуп свои виконтства.
   Эффективность финансовой политики Вильгельма не вызывает никаких сомнений. Доходы, которые он получал со своего герцогства, были необыкновенно велики для одной из провинций Галлии. А после 1066 года они значительно выросли. Вместе со сводными братьями он владел почти половиной земли в Англии и получал с этих владений очень большой доход. Новый сан давал ему не только очень «прибыльные» права, связанные с феодальными привилегиями в Англии, но и силы, чтобы требовать от своих вассалов более аккуратной уплаты этих же налогов в связи с их нормандскими званиями. Доходы от правосудия, которые тоже всегда обогащали герцога, теперь взимались со всей Англии. Но важнее всего был английский гельд. Этот налог Вильгельм, должно быть, считал самым ценным наследством из того, что досталось ему от его предшественников – англосаксонских королей. Он по меньшей мере четырежды собирал этот налог со всей Англии, причем в таком размере, что гельд был очень тяжелым для плательщиков. Судя по практике, принятой в более поздние времена, гельд взимался в размере двух шиллингов с каждого хайда земли, но в редких случаях ставка налога была еще выше, а знаменитый гельд 1083 года составил шесть шиллингов с хайда. Конечно, многие поместья, и прежде всего те, что принадлежали церкви, были освобождены от него, но и при этих условиях собранная сумма должна была быть огромной. И это были еще не все источники, из которых король черпал свои доходы.
   До завоевания Англии Вильгельм получал весьма приличные доходы от налогообложения торговли. После похода через Ла-Манш эта часть налоговых поступлений значительно возросла, так как развитие торговли в Англии находилось на высоком уровне. В особенности это относилось к такому важнейшему торговому центру, каким был Лондон. Во времена Исповедника туда съезжались купцы из Нидерландов, Рейнского края, Нормандии и с севера Франции. Со Швецией торговали через Йорк, Линкольн и Винчестер и в меньшей степени через Стэмфорд, Тетфорд, Лестер и Норвич. Честер был центром торговли мехами. Английский сыр вывозили во Фландрию. Дроитвич и Норвич были центрами соляной торговли. Когда эта развитая торговая система перешла под контроль короля-нормандца, он с выгодой для себя обложил ее налогами. Даже если принять во внимание, что военные действия в какой-то степени нарушили движение товаров между Англией и странами, расположенными по другую сторону моря, то все равно этот источник приносил Вильгельму ощутимый доход.
   Не меньший доход приносили и сами города, в которых была сосредоточена торговля. Разнообразие английских городов было столь велико, что трудно делать какие-либо обобщения, к ним относящиеся. Как правило, если город был достаточно крупным, он принадлежал королю, который брал себе две трети получаемой городом прибыли. Получаемые суммы (их источником служили чеканка монет, аренда королевской собственности или рыночные пошлины) могли быть очень крупными. Несомненно, деньги городов обеспечивали королю значительную часть его богатства и власти.
   Экономические потери, которые принесло Англии военное вторжение, оборачивались выгодой для Нормандии и в конечном итоге для самого Вильгельма. Сокровища, привезенные из Англии в 1067 году, привлекали к себе внимание, и в последующие несколько десятилетий развитие Нормандии во многом происходило за счет богатства, добытого в Англии. Было много прямого разграбления Англии победителями ради герцогства, но все же благосостояние Нормандии после 1066 года увеличивалось не таким путем. Нормандские аббатства и крупные нормандские феодалы стали владельцами английских земель, и обработка этой земли обеспечивала финансовую основу для расширения коммерческой деятельности нормандцев. Имеются достоверные свидетельства материального преуспевания аббатства в Фекане под мудрым управлением аббата Иоанна. В других источниках есть указания на то, что нормандцы значительно расширили территорию своих торговых операций. Сумма пошлин, которые взимал епископ Котанса Жофрей с 1049-го по 1093 год, выросла в четырнадцать раз, и можно предположить, что примерно на столько же увеличилась сумма пошлин в Кане и, возможно, в Байе. В Руане расцвет коммерческой деятельности поражал еще больше. Торговля, которая и прежде активно велась в этом портовом городе, стала столь масштабной, что привела к началу формирования торговой аристократии. К 1091 году некий Конан из могущественной семьи Пилатен, принадлежавшей к сословию горожан, славился своим состоянием. Его богатство дало ему возможность на собственные деньги нанять значительное количество воинов-наемников для поддержки Вильгельма Рыжего.
   Вся эта активность по обе стороны пролива была на руку королю, в особенности тем, что способствовала увеличению денежного потока. В бытность герцогом Вильгельм потребовал для себя монополию на чеканку денег и собирался сохранить ее как король. В герцогстве существовало всего два монетных двора – в Байе и в Руане. После похода их значение, разумеется, сильно возросло. Оказавшись в Англии, Вильгельм обнаружил, что в этой стране чеканка – гораздо более мощный источник доходов. Характерная особенность Англии заключалась в том, что каждый ее город имел свой монетный двор. Известно, что за короткое правление короля Гарольда деньги для него чеканились по меньшей мере в сорока четырех местах. Поэтому монопольное право Вильгельма на чеканку денег приобрело после завоевания Англии первостепенную важность. Выше уже упоминалась деятельность нормандского чеканщика Раннульфа перед завоеванием Англии. Его сыновья унаследовали и умножили богатства своего отца. Один из них, Валеран, который сам был денежником (банкиром), столь успешно распространил свою деятельность на Англию, что приобрел земли в Кембридже, Суффолке, Эссексе и Хартфорде, а также дом в Лондоне на Деревянной улице.
   К сожалению, дать сколько-нибудь точную оценку размера дохода, который Вильгельм ежегодно получал с Нормандии и Англии, невозможно. Во-первых, трудно найти соответствующую информацию, а во-вторых, слишком рискованно называть его эквивалент в современных деньгах. Но по меркам нашего времени общая сумма была огромна. Вильгельм был известен как богатый государь, и в час его смерти его финансовое положение было прочнее, чем у любого другого правителя в Европе. Он оставил своим преемникам огромное наследство, хотя никогда не имел необходимости быть скупым. Великолепие его двора и щедрость при раздаче милостыни были известны всем. Зять Вильгельма называл своего тестя вторым по щедрости человеком после византийского императора. Установленный им церемониал, по словам Вильгельма из Малмсбери, стоил так дорого, что, перестав следовать ему, Генрих I сэкономил приличную сумму денег. Ну и конечно же постоянные войны, которые Вильгельм вел в целях обороны своего королевства, могли быть оплачены лишь из большого дохода. Имея в обеих частях своего королевства весьма эффективные финансовые структуры, Вильгельм развивал их для того, чтобы объединенные ресурсы позволяли удовлетворять политические нужды англо-нормандского королевства. Действительно, своим существованием оно в значительной степени обязано тому богатству, которым Вильгельм получил возможность распоряжаться.
   Но окончательную оценку правлению любого средневекового короля всегда нужно давать на основе того, как он вершил правосудие. В этом отношении виртуозное мастерство Вильгельма как государственного деятеля было особенно заметно. Как мы уже видели, и курия короля Вильгельма, и курия герцога Вильгельма в своей основе были феодальным судом, подтверждавшим правильность феодальных законов и обычаев. О некоторых разбирательствах этого суда в период с 1066-го по 1087 год уже было сказано. В качестве территориальных единиц судебной власти на местах в Нормандии Вильгельм использовал виконтства. В Англии для этой же цели он использовал местные суды древнего происхождения, существовавшие в ширах и сотнях. По сути дела, смешение нормандских феодальных идей с дофеодальными английскими традициями ни в чем не проявлялось так явно, как в использовании Вильгельмом местных судов для дополнения юрисдикции королевской курии.
   Центральной фигурой этого процесса был шериф. В правление Вильгельма шерифами стали крупные феодальные владетели, которые получили право лично вершить суд. Кроме того, они по своей должности находились в особых отношениях с судами округа и сотен, и было естественно, что, как и их саксонские предшественники, рассматривали в этих судах дела, имевшие касательство к королю или королевству. Правда, шериф мог разделять эти обязанности с другими чиновниками. Должность местного юстициария была создана в Англии при Вильгельме Рыжем. Вполне возможно, что время от времени нечто подобное возникало и функционировало и при Завоевателе. Совершенно ясно, что аббат Этельвиг, настоятель монастыря в Эвешеме, занимал в 1072 году какую-то официальную судебную должность в западных округах. Позже в других округах такие должности занимали и другие люди, хотя они редко именовались юстициариями своего округа. Но какими бы дополнительными средствами ни пользовался Вильгельм, чтобы представлять королевское правосудие в английских окружных судах, именно шериф оставался непосредственным исполнителем воли короля, и, как правило, именно шерифу были адресованы указы короля, повелевающие рассмотреть какое-либо дело. Вильгельм имел возможность непосредственным образом вмешиваться в дела местных судов, направляя членов своего собственного суда для ведения особо важных судебных процессов. Как мы увидим дальше, многие виднейшие представители нормандской аристократии, и светской и церковной, исполняли роль таких путешествующих судей, и самым деятельным среди них был Жофрей, епископ Котанса. Одним из величайших достижений Вильгельма Завоевателя можно смело считать тот успех, с которым древние английские суды были поставлены на службу первому королю-нормандцу, а также то, что они были использованы для поддержания традиций во времена перемен. В этом деле его государственная мудрость повлияла на его английских потомков больше, чем в любом другом. Поэтому данный вопрос заслуживает пояснения примерами.
   Невозможно найти лучшей иллюстрации, чем некоторые из больших судебных заседаний, что были так характерны для правления короля Вильгельма в Англии. Например, несколько судебных дел касались поместий, незаконно отнятых у аббатства Или. Между 1071-м и 1074 годами епископы Котанса и Линкольна, граф Вальтеоф и шерифы Пикот и Ильберт на объединенном заседании судов соседних с аббатством округов провели по этому поводу большое расследование. Решение было вынесено в пользу аббатства, позже был проведен по меньшей мере еще один (а возможно, и два) суд по поводу земель Или. Между 1080-м и 1084 годами Жофрей, епископ Котанса, провел в Кентфорде большой судебный процесс. Это произошло на объединенном заседании судов трех граничивших с аббатством округов и в присутствии многих крупных землевладельцев. Решение снова было вынесено в пользу монастыря. Суды по делам аббатства Или были примечательными событиями. Но более ярким зрелищем был суд, который прошел между 1072-м и 1076 годами в Кенте. Его целью было разрешение спора между архиепископом Ланфранком и епископом Одо по поводу земель, которые якобы епископ отнял у Кентерберийской кафедры. Председательствовал на суде епископ Котанса Жофрей. Ланфранк добился решения в свою пользу, но, судя по тому, что в 1086 году многие из спорных поместий все еще находились во владении Одо, выполнение судебного решения было отсрочено. Наконец, можно упомянуть о деле епископа Вустера Вулфстана и аббата Эвешема Вальтера по поводу прав на имения Бенджворт и Грейт-Хемптон. Как и прежде, председателем суда был Жофрей Котанский, а дело слушалось на заседании судов соседних округов. Здесь перечислены лишь те судебные процессы, которые наиболее полно описаны в источниках, но нет сомнения, что по ним можно реконструировать и другие слушания. Эти судебные прецеденты можно считать прекрасным примером того, каковы были основные принципы Завоевателя в осуществлении правосудия. Непосредственная заинтересованность Вильгельма в этих судебных процессах очевидна: все они были начаты по королевскому указу, и в каждом случае председательствующий был представителем короля. Присутствие королевских эмиссаров (по-латыни называвшихся «missi») демонстрировало, что дела рассматривались королевским судом, поэтому в силу вассальных обязанностей на нем были обязаны присутствовать крупные землевладельцы, иногда вызывавшиеся даже из тех округов, к которым спор не имел никакого отношения.
   Но и во время этих судов использовались специфически английские правовые институты. Дела рассматривали в полном составе окружные суды, и на их заседания являлись не только жившие в округе уроженцы Нормандии, но и англичане. Окружные суды играли важнейшую роль в слушании дела. В вустерском деле судьями были бароны, а свидетелями – жители всего графства. В Кентфорде формально приговор был записан как решение округов. Касательно дела аббатства Или король отдал приказ: рассмотреть «судам нескольких округов в присутствии моих баронов», то же он повелел сделать в отношении фрекен-хемского дела: слушать «на объединенном заседании судов четырех округов в присутствии епископа Байе и других моих баронов». Верша свой феодальный суд на собраниях английских округов, Вильгельм прививал королевские права монарха-нормандца к древним институтам завоеванной им страны, как черенок к дереву. И дело заключалось не только в прагматичной целесообразности такой прививки. Эти суды отчетливо демонстрировали желание нового короля сохранить традиционные английские судебные обычаи. Чтобы доказать истинность закрепленных за ним прав, епископу Вустерскому было позволено вызвать на суд свидетелей – англичан по происхождению. В Кентфорде англичане играли важную роль в расследовании дела. В Пинненден-Хит были собраны «не только французы, жившие в округе, но также, и в первую очередь, те англичане, которые были хорошо знакомы с законами и обычаями своей страны». В их числе на этот суд прибыл Этельрик, бывший епископ Селси, «человек весьма преклонного возраста и очень мудрый в том, что касалось законодательства его страны; его по приказу короля привезли на этот суд в повозке, чтобы он делал заявления о том, как применялись законы в древности, и истолковывал эту древнюю практику». В таких поступках заметно нечто большее, чем простой интерес к старине. Ланфранк, архиепископ Кентерберийский, был ближайшим советником короля, а Одо, епископ Байе, его единоутробным братом и одним из самых могущественных феодалов. Спор между ними вполне мог разрушить всю структуру только что созданного англо-нормандского государства. Вот почему особенно примечательно, что такой спор в те времена по приказу короля мог быть решен в суде с помощью ссылки на старинные английские обычаи. И в Средние века, и в современную эпоху мало таких завоевателей, которые проявляли бы больше подобающего государственному деятелю уважения к традициям страны, которую они только что захватили силой оружия.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [32] 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация