А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле" (страница 28)

   Глава 11
   Государственная система

   Коронация Вильгельма Завоевателя ознаменовала начало созидательного периода в истории Англии и Нормандии. Предстояло произвести важные изменения в обеих частях объединенного королевства. Англия требовала первоочередного внимания. Нормандцы получили возможность влиять на все происходившие там процессы непосредственно через короля. Вильгельм уже имел богатый опыт решения сложных политических проблем, который он постарался распространить и на свои новые владения. Основу его могущества составляли новая феодальная знать и поддержка церкви. Было бы вполне естественным предположить, что в Англии реформы в первую очередь затронут именно эти социальные слои. Но опыт Вильгельма подсказывал и другое. Добиться доминирующего положения в Нормандии ему помогло умелое использование традиций, существовавших в герцогстве задолго до него. Став королем Англии, он избрал тот же путь: с максимальной для себя выгодой воспользовался монархическими традициями и институтами власти, которые уже существовали в завоеванном королевстве. Это способствовало смягчению воздействия завоевателей на Англию. Король-нормандец сам старался подогнать нормандские обычаи под английские традиции.
   Еще одним последствием политического объединения Нормандии и Англии под властью Вильгельма Завоевателя стало радикальное изменение структуры правящих элит обеих стран. Доминирующую роль на обоих берегах Ла-Манша стала играть нормандская аристократия. Это был процесс, который привел к далекоидущим последствиям. В Нормандии он проявился тем, что новая феодальная аристократия приобрела невиданные богатства и одновременно ее обязанности по отношению к герцогу, ставшему королем, приобрели более четкий характер. Для Англии это время было связано с уничтожением старой знати и замены ее новой «заморской» аристократией. Это было самым грандиозным социальным изменением, произошедшим во время правления Вильгельма Завоевателя, причем в значительной степени под его непосредственным руководством.
   Судьба старой английской знати – одна из самых трагических страниц истории XI века, документально подтвержденной массой достоверных источников. Три великие битвы 1066 года отозвались погребальным звоном по всей Англии, а те английские аристократы, которые не погибли у Фулфорда, Стэмфордского моста или при Гастингсе, чувствовали себя безнадежно проигравшими. Их будущее было туманно и не обещало ничего хорошего. Коронация Вильгельма внесла неопределенность в положение английских феодалов, и по прошествии времени оно только ухудшалось. Поначалу новый король пытался использовать чиновников прежней администрации и даже приблизил ко двору графов Эдвина, Моркара и Уолтофа. Однако вскоре эти английские магнаты исчезли с политической сцены, и события 1068–1071 годов обернулись новыми бедствиями для тех, кто их поддерживал. В результате войн раннего периода правления Вильгельма старая английская знать понесла очень серьезные потери. Многие погибли. Поместья были повсеместно разорены. Что еще хуже, Завоеватель отказался от прежней политики компромиссов, рассчитанной на привлечение английской аристократии. Представители некогда влиятельных родов в массовом порядке покидали родину. В поисках лучшей доли они уезжали в Шотландию, Фландрию, даже в Византию. А их оставшиеся в Англии родственники, лишенные власти и потерявшие значительную часть богатств, оказались бессильны перед новыми хозяевами страны, которые стали их стремительно вытеснять. Крушение старой элиты было полным и необратимым. В «Книге Судного Дня», содержащей записи обо всех имевшихся в 1086 году собственниках крупных земельных владений, английские имена крайне редки. Согласно подсчетам современных исследователей, английским феодалам к концу правления Вильгельма Завоевателя принадлежало не более 8 процентов земель их страны. Таким образом, их экономические позиции были окончательно подорваны.
   Вытеснившая прежних английских владетелей новая аристократия состояла в основном из нормандцев, но не только. В поход через Ла-Манш с Завоевателем отправилось, как известно, немало уроженцев других земель, и некоторые из них решили обосноваться в стране, которую помогли покорить. Среди тех, кто получил земли в Англии, было довольно много выходцев из региона, расположенного к востоку от Нормандии, чистокровных фламандцев или подданных графа Фландрии. Например, несмотря на участие графа Юстаса Булонского в мятеже 1067 года, члены его семейства закрепились в Англии, и их примеру последовали менее знатные булонские феодалы. Выходцы из Фландрии являлись весьма заметной группой в составе новой английской знати. Любопытным подтверждением этого является охранная грамота на земельные владения, выданная незадолго до начала 1069 года королем Вильгельмом архиепископу Йорка Алдреду. Она написана нарочито простым языком и адресована «всем нормандцам, фламандцам и англичанам».
   Еще больше, чем выходцев из Фландрии, в рядах новой английской аристократии было бретонцев. Самыми значительными фигурами среди них являлись, конечно, сыновья графа Удо Пентиеврского. Один из них, Бриан, стал владельцем обширного земельного надела на юго-востоке и, возможно, графом Корнуолла. Его печатью засвидетельствована составленная в 1069 году Вильгельмом Завоевателем грамота о собственности города Эксетер. В том же году Бриан участвовал в отражении нападения сыновей Гарольда. Однако его пребывание в Англии было недолгим, поскольку известно, что в Корнуолле его вскоре сменил граф Мортеня Роберт. Основу английских владений этой бретонской семьи суждено было заложить не Бриану, а его брату Алану I, прозванному Рыжим. Алан, который командовал бретонским отрядом в битве при Гастингсе, впоследствии стал одним из ближайших помощников Завоевателя, получил более четырехсот земельных наделов в одиннадцати английских ширах (округах). Ему принадлежали огромные поместья в Йоркшире, Линкольншире, Восточной Англии и на юго-западе страны. В Ричмонде он построил большой замок, который позволял контролировать долину реки Свейл, и дал название новому баронству. Когда «благородный барон Ричмонд» в 1093 году умер, все эти земли унаследовали его братья Алан II (Черный) и Стефен. Последнему удалось объединить бретонские и английские владения семьи.
   Столь крупные пожалования представителям младшей ветви правящего дома Бретани свидетельствуют о том, что бретонцы были одним из важнейших элементов в структуре новой феодальной знати Англии. На влиятельность бретонцев указывают и постоянные упоминания в источниках того времени Ральфа Гаэльского как графа Норфолка, хотя само это графство тогда особого значения не имело и было скорее широм. Земли Ричмонда также были переданы в награду за службу бретонцам, многие из которых принадлежали к весьма знатным фамилиям. Бретонец Джудаэль Тотнеский в 1086 году стал владетелем большого земельного надела на юго-востоке Англии, его соотечественники Огер Бретонец, Альфред Линкольнский и Удо, сын Спиревика, обосновались в Линкольншире, а Эссекс и Тихель Хеллеанский дали свои имена целым районам Гелионс Бамстеда, переданным им в бессрочное владение. Следует отметить, что при жизни Вильгельма Завоевателя бретонцы оставались обособленной группой новой английской знати, до конца с ней не ассимилировавшейся, и это представляло определенную проблему. Многие из них, как отмечалось выше, поддержали выступление Ральфа де Гаэля и, естественно, подверглись наказанию после подавления мятежа. Весьма вероятно, что замена графа Бриона в Корнуолле графом Робертом Мортеньским связана именно с этим.
   Сколь бы ни велико было влияние выходцев из Фландрии и Бретани, основу новой правящей прослойки, сформированной в Англии при короле Вильгельме, составили представители тех феодальных семейств, которые возвысились в первой половине XI века в самой Нормандии. Именно они получили самые крупные земельные пожалования. Согласно «Книге Судного Дня», примерно пятая часть земель Англии была собственностью самого короля, четвертую их часть составляли владения церкви и почти половина была передана ближайшим соратникам Вильгельма Завоевателя. Они и составили самую мощную группу новой английской аристократии, которая, впрочем, была малочисленной. Вышесказанному это отнюдь не противоречит. Тех, кто получил от Вильгельма Завоевателя земельные владения в Англии, действительно было очень много, и эта новая аристократия была по своему составу действительно многонациональной. Но доминирующую роль в ней занимали всего несколько знатнейших феодалов, что очень четко отражено в «Книге Судного Дня». Так, почти половина земель, переданных Вильгельмом своим соратникам, досталась всего одиннадцати магнатам: Одо, епископу Байе и графу Кента, Роберту, графу Мортеня, Вильгельму фиц Осберну, Роже Монтгомери, Вильгельму Вареннскому, виконту Авранша Гуго, сыну Ричарда, Юстасу, графу Булонскому, графу Алану Рыжему, Ричарду, сыну графа Жильбера Брионского, Жофрею, епископу Котанса, который стал владетелем богатейшего баронства Англии, и Жофрею из Монневиля в Бессене. Список весьма примечателен. Все входящие в него, кроме Юстаса Булонского и Алана Рыжего, были нормандцами, и все, за исключением Жофрея Монневильского и того же графа Алана, сыграли заметную роль в истории герцогства 1040–1066 годов. Теперь им принадлежала почти четверть Англии.
   Довольно близко к этой группе по своим значимости и богатству примыкало еще несколько лиц. Огромные земельные наделы были пожалованы Вильгельмом представителям владетельных семейств Эврё и О, а также Роже Биготу из Кальвадоса, Роберту Малету из Гавра, Гуго Грандмеснилскому, сыновьям Роже Бомонского Роберту и Генри. К этим именам, безусловно, следует добавить Вальтера Жиффара из Лонгьювильсюр-Си, Гуго Монфор-сюр-Рильского и Ральфа III Тоснийского. Можно было бы упомянуть и другие известные из истории Англии и Европы семьи, основу богатств которых составили земли, полученные в награду за участие в походе Вильгельма Завоевателя. Но и тогда список крупнейших магнатов Англии не будет очень длинным. Согласно «Книге Судного Дня», во время переписи в стране имелось менее 180 имений, стоимость которых превышала 100 тысяч фунтов стерлингов. Их владельцами были представители нескольких знатнейших семейств. Можно сказать, что политика, которую проводил Вильгельм Завоеватель в 1070–1087 годах в Англии, способствовала концентрации земельной собственности в руках небольшой группы влиятельных феодалов.
   Взаимоотношения, сложившиеся между представителями этой группы новой аристократии в Нормандии, естественно, поддерживались и в Англии. Связи знатнейших семейств продолжали скрепляться брачными союзами. Не прервались и отношения новых английских магнатов с их нормандскими вассалами. В Англии ими была воспроизведена привычная система взаимосвязей с опорой на людей, которые были известны им до завоевательного похода. Это обстоятельство, на мой взгляд, заслуживает большего внимания, чем ему обычно уделяют. Самые крупные земельные владения, пожалованные нормандским феодалам Вильгельмом Завоевателем, состояли из множества поместий, разбросанных по всей Англии. Свои новые поместья владетели очень часто передавали в управление представителям тех же семейств, которые являлись их вассалами в Нормандии. Другими словами, основные вассалы того или иного магната могли находиться в разных ширах Англии на расстоянии многих миль друг от друга, но все они представляли семьи, которые в Нормандии жили по соседству. Так, в числе арендаторов Роберта Милета, зафиксированных в «Книге Судного Дня», основную часть составляют люди, прибывшие в Англию из Клавиля, Коллевиля, Контевиля и Эмаллевиля, находившихся неподалеку от центра семейных владений Милетов – Гранвиль-Сент-Онорин. Среди управляющих английскими поместьями Ричарда фиц Жильбера или его сына можно встретить массу выходцев из Абенона, Сен-Жермен-ле-Кампани, Кремоньера, Ферваркеза, Нассандреза и Виспьера, то есть из мест, расположенных вокруг Орбека – главного имения нормандского баронства фиц Жильбера. Подобных примеров множество. Прежние связи Монтгомери и Пантульфов, как уже отмечалось, были воспроизведены в английском Шропшире, а прежняя вассальная зависимость Клере от Тосни сохранилась и в Йоркшире. Представители семейства Клере до середины XII века распоряжались землями, которые при Завоевателе были переданы Беренжару де Тосни. Держателями английских поместий графа О Роберта были в основном семьи из Креиль-сюр-Мера, Флокеза, Норманвиля, Рикарвиля, Сент-Мюле, Месньереза и других районов, примыкающих к О.
   Специфика распределения земельных пожалований, переданных нормандской аристократии в качестве награды за участие в походе, отражает продуманный курс Вильгельма на конструктивное государственное строительство. После завоевания Англии он в срочном порядке должен был решить две задачи, во многом противоположные по содержанию. С одной стороны, его соратники должны были получить награды достаточно большие, чтобы не считать себя обделенными, не затевать споров между собой. С другой – нельзя было допустить, чтобы в Англии и Нормандии появились люди, способные по силе и богатству соперничать с самим королем. От решения этой головоломки зависела жизнеспособность англо-нормандского королевства.
   Тут вновь как нельзя кстати оказалось то, что в Англии Вильгельм был признан законным наследником светской и духовной власти Эдуарда Исповедника. Это позволило ему настаивать на том, что новые магнаты вместе с правами на земли своих английских предшественников получают и их обязанности. Как правило, владения нормандских лордов в каждом английском шире составлялись не из случайно нарезанных земель, а из наделов, принадлежавших до завоевания одному-двум английским феодалам. С точки зрения будущего это было весьма мудрой политикой. Крупные земельные пожалования, за редкими исключениями, не были сосредоточены в одном районе, а состояли из участков, расположенных в разных районах страны. Некоторые усматривают в этом политический расчет короля, другие считают, что все получалось само собой, поскольку пожалование земель было не единовременным актом, а производилось постепенно, по мере распространения власти Вильгельма на новые английские территории. Но масштабы «распыления поместий» несколько преувеличиваются. Ближайшие сподвижники Вильгельма получили пожалования в разных ширах Англии, и это было вполне естественным. Но при этом основные земельные владения любого из них вполне могли быть сосредоточены в одном конкретном регионе, где он становился самой влиятельной фигурой. Кроме того, разброс имений был свойствен Англии и до Нормандского завоевания. Известно, что во времена Эдуарда Исповедника владения многих знатнейших феодалов были так же рассеяны по стране, как впоследствии земли нормандских магнатов, и связано это было отнюдь не с волей монарха, а со сложившейся в стране системой родовых и арендных отношений. Кстати, благодаря этому обстоятельству новым владельцам было легче адаптироваться на новом месте: конфигурация самих земельных наделов практически не менялась, и новые лорды получали их от законного короля.
   Спорные ситуации, которые неизбежно возникали при передаче земель, практически нигде не переросли в серьезные волнения. В подавляющем большинстве случаев представителям короля удавалось урегулировать их, доказав законность происходящего с точки зрения традиций английского права. Постоянное обращение к англосаксонским обычаям было характерно практически для всех крупных судебных разбирательств, происходивших в Англии при Вильгельме Завоевателе. К слову, в задачу составления «Книги Судного Дня» входило не только отражение социально-экономической ситуации, существовавшей в стране при Эдуарде Исповеднике, но и закрепление в качестве законных тех изменений, которые произошли в Англии после его смерти. Она стала документальным подтверждением того, что король Вильгельм правит страной опираясь на ее традиции, в строгом соответствии с которыми им было осуществлено и перераспределение земель. Складывалась парадоксальная ситуация: за двадцать лет новая элита полностью вытеснила старую, но все эти радикальные преобразования проводились под знаменем консерватизма и уважения к прошлому. Во многом благодаря этому Вильгельму удалось быстро осуществить перераспределение земель, не спровоцировав беспорядков в своем королевстве.
   Для жизнеспособности объединенного государства было важно увязать процесс образования новой аристократии с усилением его военной мощи. Завоеватель, вне всякого сомнения, понимал это с самого начала. Крупные земельные владения в стратегически важных пунктах королевства практически сразу же были переданы тем представителям нормандской знати, которые своим возвышением и богатством были обязаны лично ему. Так, значительную часть земель Кента получил единоутробный брат короля Одо, земли вокруг пяти городов Суссекса – Гастингса, Превенси, Левиса, Арандела и Брамбера – были пожалованы графам О, Мортеня, Вильгельму Варенну, Роже Монтгомери и Вильгельму Бриузскому. Остров Уайт стал собственностью Вильгельма фиц Осберна, а Корнуолл после 1076 года перешел к графу Мортеня Роберту. Наконец, правителями крупнейших приграничных графств Херефорд, Шрусбери и Честер стали Вильгельм фиц Осберн, Роже Монтгомери и виконт Авранша. Таким образом, наиболее важная со стратегической точки зрения часть страны от Кента до Честера была передана королем под ответственность своего единоутробного брата, Вильгельма фиц Осберна, Вильгельма Варенна, графа О, Роже Монтгомери и Гуго Авраншского. Это были люди, которые доказали свою преданность Вильгельму в Нормандии, а теперь стали крупнейшими землевладельцами Англии.
   Еще большее значение имело то, что нормандские аристократы в Англии становились не абсолютными собственниками земли, а скорее королевскими арендаторами, что способствовало усилению роли монарха. Именно он распределял земельные владения, а феодалы получали их не как военную добычу, а как плату за службу королю. Каждый был обязан выставить определенное количество воинов, то есть выполнить вассальный долг службы – servetum debitus. Причем число солдат, которых должен был подготовить для королевской службы конкретный феодал, не было фиксированным, а оговаривалось исходя из размера находящейся в его распоряжении земельной собственности. Именно такую систему соглашений между королем и его вассалами, известную как военный феодализм, начал создавать Вильгельм после завоевания Англии. Есть основания полагать, что уже экспедиция в Шотландию 1072 года организовывалась по этому принципу.
   Создание системы, при которой распоряжение земельной собственностью подразумевало исполнение четко зафиксированных обязанностей, является одним из самых значительных достижений Вильгельма Завоевателя. Он не только сумел сделать преданных ему людей самыми богатыми и влиятельными феодалами Англии, но и обратить процесс раздачи пожалований на пользу обороноспособности своего королевства. Исполнение новыми феодалами условий вассального долга гарантировало наличие армии из 3–4 тысяч воинов. А поскольку часть этих солдат предоставлялась несколькими надежными помощниками короля, то эффективность этой армии возрастала. Постоянно иметь под рукой боеспособное войско для Вильгельма Завоевателя было крайне необходимо, ведь на протяжении двух десятилетий ему приходилось почти непрерывно вести войны. По сути, англо-нормандское государство представляло собой военизированную организацию феодалов, в любой момент готовую к боевым действиям. Именно благодаря этому оно и смогло выжить в тех условиях.
   То, как создавалась эта организация, во многом предопределило ее действенность. Условно можно выделить два этапа ее формирования. На первом этапе король регламентировал служебные обязанности, которые должны выполнять феодалы за пожалованные земли. Он начался сразу же после завоевания Англии и был напрямую связан с распределением земельных владений среди ближайших соратников Вильгельма. На втором этапе королевские вассалы начали искать наилучшие способы выполнения взятых на себя обязательств. Известно, что в ранний период развития англо-нормандского феодализма многие воины, выделенные для королевской армии, сами не имели земельных участков, а являлись наемными слугами крупных феодалов. Таковыми были, например, «пешие и конные солдаты», действия которых вызвали беспорядки у Вестминстера во время коронации Завоевателя. К данной группе принадлежали и нормандские наемники аббата Турстана, которые в 1083 году нагнали страху на монахов Глэстонбери, ворвавшись «в полном вооружении» в церковь аббатства. Это были опасные люди, склонные к непредсказуемым поступкам. Наемные воины Эльского аббатства в 1070 году опустошили его окрестности, а действия кнехтов епископа Даремского Уокера стали поводом для волнений, вспыхнувших в 1080 году на севере страны. Эти наемные воины в период между 1066-м и 1072 годами представляли один из самых нестабильных социальных элементов Англии. Вполне естественно, что, как только опасность неожиданного нападения на владения новых магнатов начала снижаться, стало резко сокращаться и число их наемников. Крупные отряды кнехтов сохранились лишь в Линкольншире и в Восточной Англии, которые жили под постоянной угрозой атаки со стороны Шотландии. Король прекрасно понимал, какую опасность представляют крупные отряды вооруженных наемников, и не поощрял стремления своих вассалов к их содержанию.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация