А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле" (страница 25)

   Филипп I не собирался отказываться от своей антинормандской политики. Но он сменил тактику. Король начал предпринимать действия, направленные на разжигание противоречий внутри самой Нормандии. Ставка была сделана на разногласия между Вильгельмом и его старшим сыном Робертом, которые приобретали все более острый и открытый характер. Роберт с самого детства играл своеобразную, но достаточно заметную роль в нормандской политике. В 1063 году он стал графом Мена, и его права на этот титул были еще раз подтверждены в 1077–1078 годах. К тому же Роберт, как известно, был официально провозглашен наследником герцогства. Вернувшись в декабре 1067 года из Англии, Вильгельм ввел сына в управление Нормандией. И в 1068 году, когда герцогиня Матильда отправилась для коронации в Лондон, Роберт формально возглавлял Нормандию. Его влияние росло, и уже в 70-х годах он имел все шансы стать герцогом Нормандии на правах вассала короля англо-нормандского королевства, то есть своего отца.
   В этом таилась потенциальная угроза единству англо-нормандского королевства, которая в случае появления разногласий между сыном и отцом могла превратиться в реальную. Все зависело в первую очередь от самого Роберта. И, к сожалению, молодой человек повел себя в такой сложной ситуации не лучшим образом. Возможно, настаивающий на этом Ордерикус Виталис излишне критичен, но данная им характеристика молодого графа заслуживает внимания. Роберту, по словам этого хрониста, была присуща личная храбрость, он любил опасные приключения, был остроумным собеседником и душой компании. Однако в действиях своих Роберт был совершенно непредсказуем. Экстравагантностью отличались не только его слова, но и поступки. Склонный к преувеличению своей значимости, он щедро раздавал обещания, которые зачастую был не в состоянии выполнить. «Желая всем нравиться, Роберт с легким сердцем обещал сделать все, что бы ни попросил его собеседник». В принципе, это типичный портрет молодого феодала тех времен. Нет ничего удивительного в том, что наследник Вильгельма пользовался симпатией и авторитетом среди влиятельных нормандских кланов, многие представители которых думали и жили так же, как он. Роберт очень быстро подружился с принцем Эдгаром, которого Ордерикус описывает примерно в тех же словах. Наверное, он был неплохим человеком, но умом и проницательностью государственного деятеля он явно не обладал. Из-за завышенной самооценки и склонности к скоропалительным решениям он, сам того не понимая, мог стать опасным орудием в руках корыстных и коварных людей.
   В 1077 году Роберт был не старше двадцати пяти лет, и все считали его хорошим сыном и верным помощником отца. Но уже через год недостатки его характера проявились со всей очевидностью, что имело весьма печальные последствия. Поддавшись на лесть и уговоры своих сотоварищей, он решил стать независимым правителем Нормандии и Мена и обратился с соответствующим требованием к отцу. Уже сам этот демарш угрожал единству англо-нормандского королевства. Однако Завоеватель решил воздержаться от каких-либо ответных действий и попытался сначала урегулировать взбудораживший герцогство скандал, разгоревшийся из-за драки между товарищами Роберта и двух других его сыновей – Вильгельма и Генриха. Эта ссора могла привести к открытому разрыву между братьями, чего король Вильгельм опасался больше всего. Тем временем Роберт решил действовать, не дожидаясь от отца ответа. Он объявил о том, что выходит из состава его двора, а затем вместе со своими сторонниками попытался захватить руанскую резиденцию герцогов. Дворецкий короля Вильгельма Роже Д'Ивре, которому была поручена охрана замка, с трудом отразил это нападение, и король Вильгельм понял, что пора принимать меры. Он приказал арестовать участников мятежа и рассмотреть вопрос о конфискации их земель. Однако Роберт и большая часть его сторонников покинули Нормандию.
   Суть плана, который созрел в голове наследника, с этого момента стала окончательно ясна. К 1077 году высокое положение Роберта было официально признано как в самой Нормандии, так и в Мене. При этом его личная популярность среди знатной молодежи была столь велика, что он вполне мог рассчитывать на поддержку младших представителей самых влиятельных феодальных кланов своего герцогства. Группу сторонников Роберта возглавил Роберт Беллем, сын графа Шрусбери Роже Монтгомери. Он сумел вовлечь в заговор своего зятя Гуго, сеньора Шатеньюфен-Тимерайз, чьи замки Шатеньюф, Сорель и Ремалард могли стать отличной базой для военных операций против герцогства. Одновременно с Гуго или чуть позже к заговорщикам присоединились Вильгельм Бретьюильский, старший сын Вильгельма фиц Осберна и брат Роже, который за участие в мятеже 1075 года был лишен графского титула, имений и все еще находился в тюрьме. Все это были молодые люди, принадлежавшие к знатнейшим нормандским родам. Фактически они выступили не только против Вильгельма Завоевателя, но и против старших членов своих семейств, большинство из которых в это время помогали королю создавать новый порядок в Англии. Таким образом, возникла угроза раскола правящей элиты Нормандии, на которой с 1060 года зиждилось могущество герцогства.
   Происходившее не могло не привлечь внимание европейских противников короля Вильгельма, и нет ничего удивительного в том, что альянс, направленный против англо-нормандского королевства, вновь стал проявлять активность. Вскоре после бегства из Нормандии Роберт посетил Фландрию и, судя по всему, заручился там поддержкой архиепископа Тревезского. Но главная роль принадлежала, конечно, королю Франции, для которого мятеж был настоящим подарком, обещавшим сделать его антинормандскую политику более успешной. Роберт также рассчитывал на его помощь, и вовсе не случайно некий анонимный «стюард» Филиппа I, согласно источникам, поддерживал постоянные контакты с заговорщиками. В результате всех этих закулисных переговоров отряд Роберта был усилен воинами из Франции, Бретани, Мена и Анжу. Все старые враги Вильгельма Завоевателя вновь объединились. На этот раз вокруг его наследника.
   Медлить король Вильгельм больше не мог. В это время он вел подготовку к борьбе с сеньором Мортеня Ротроу I. Узнав о заговоре, он оставил Ротроу I в покое и атаковал Ремалард, в котором собрались мятежники. Хроники сообщают, что во время штурма крепости погиб один из ближайших сподвижников Роберта, а остальные оставили находившийся вблизи юго-западных границ Нормандии Ремалард и перебрались на ее восточные рубежи, в замок Жерберой, переданный в их распоряжение королем Франции. Там к Роберту присоединилось не только множество нормандских сторонников, но и довольно крупный отряд французских рыцарей. Ситуация становилась все более угрожающей, и, чтобы не допустить ее развития, Вильгельм осадил Жерберой. Англонормандские войска подошли к замку вскоре после Рождества 1078 года, а примерно через три недели после начала осады мятежники произвели рискованную вылазку, которая оказалась успешной. В ходе развернувшегося сражения сам Вильгельм был сбит с коня (по некоторым данным, сыном) и ранен в руку. От смерти его спас один из его английских сторонников – некий Токи, сын Вигота. Он прикрыл короля своим телом, но сам погиб. Воины Вильгельма дрогнули и стали беспорядочно отступать. Поле боя осталось за Робертом. Это было поражение, сопоставимое с тем, которое король потерпел в 1076 году под Долом. А удар по его престижу был, возможно, даже более сильным. Вильгельм Малмсберийский считает, что у Жербероя Завоеватель испытал «самое сильное унижение за все время своей военной карьеры».
   После этого поражения король вынужден был вернуться в Руан и начать переговоры с бунтовщиками. В качестве посредников выступили влиятельные нормандские аристократы, в том числе Роже Монтгомери (к тому моменту граф Шрусбери), Гуго Грандмеснилский и Роже Бомонский. В рядах сторонников Роберта находились сыновья и младшие братья многих из них, и переговорщики постарались учесть их интересы. Помогал им и король Филипп, который рассчитывал извлечь из этих переговоров собственную выгоду. Вильгельму Завоевателю было трудно противостоять такому давлению, и он пошел на предложенные условия. Роберт объявил о примирении с отцом, а Вильгельм торжественно подтвердил его права на наследование герцогства. Фактически его возможности контролировать сына были значительно ограничены. Филипп I был полностью удовлетворен. Благодаря мятежу Роберта он вплотную приблизился к реализации одной из главных своих политических целей – разделению Нормандии и Англии. Неудивительно, что сразу после смерти Вильгельма Завоевателя ему с легкостью удалось ее достичь.
   Но пока англо-нормандское королевство было единым, и неудача на одном участке его обороны неизбежно приводила к активизации всех его врагов. После поражения на юге можно было ожидать нападения с севера. Так и произошло. Король Малкольм решил воспользоваться сложившейся ситуацией практически сразу же, как только узнал о том, что случилось под Жербероем. Между 15 августа и 8 сентября 1079 года он произвел набег на приграничный район, опустошив земли, расположенные между реками Твид и Тис. То, что этот рейд остался безнаказанным, стало сигналом к оживлению оппозиции в Нортумбрии. Напряженность в провинции нарастала всю зиму. Весной 1080 года вспыхнул открытый мятеж, угрожавший выходом севера Англии из-под власти нормандцев. Кульминацией этих событий стали ужасные преступления, ставшие одной из самых позорных страниц в истории XI века.
   В 1071 году епископство Дарем было передано под управление клирику из Лорейна Уокеру. Это был во многих отношениях примечательный человек, много сделавший для оживления монастырской жизни в епархии. Широкую известность он получил благодаря умению налаживать отношения с местными магнатами. В частности, самые дружеские отношения у него сложились с графом Уолтеофом, который потерял свои имения и был отправлен в тюрьму за участие в мятеже 1075 года. Однако сам Уокер сохранил свою репутацию и доверие короля. Более того, Вильгельм сделал епископа правителем графства Нортумбрия. Вот тут-то и выяснилось, что для наведения порядка в этой отличающейся жестокими нравами провинции положительных качеств Уокера было недостаточно. По своему обыкновению, епископ проводил политику компромиссов. Большую часть своих полномочий он передал своему родственнику Гилберту, но одновременно пытался удовлетворить амбиции Лигульфа, представлявшего младшую ветвь владетельного дома Сивардов, также претендовавшего на власть в провинции. То есть между этими людьми изначально существовала неприязнь, которая вскоре переросла в открытую вражду. Весной 1080 года Гилберт решил силой устранить соперника. Заручившись поддержкой епископского капеллана Леобвина, он с помощью воинов епископа схватил и убил Лигульфа. Сам Уокер к убийству причастен не был. Однако в организации преступления обвинили именно его, и, чтобы оправдаться, епископ не придумал ничего лучше, как дать публичную клятву в своей невиновности на ассамблее представителей знатных родов, которую он специально для этого решил организовать в Гэйтхеде. Излишняя доверчивость стоила ему жизни. Сторонники Лигульфа прибыли на ассамблею в окружении вооруженных воинов, схватили Уокера, Леобвина и часть их охранников, заперли их в ближайшей церкви и подожгли ее. Всех, кто попытался вырваться из горящего здания, тут же безжалостно убивали. Затем мятежники направились в Дарем, но крепость они взять не сумели. Вспыхнувшими беспорядками воспользовался король Шотландии, войска которого вскоре вновь перешли английскую границу.
   Зверское убийство епископа Уокера и его сторонников произошло 14 мая 1080 года. Король Вильгельм в это время находился в Нормандии. Возможность вернуться в Англию у него появилась только в конце июля. Руководить карательной экспедицией на север было поручено епископу Байе Одо, а к осени из Нормандии к шотландским границам был направлен значительный воинский контингент, который возглавил помирившийся к тому времени с отцом Роберт. Нормандцы дошли до самого Фалкирка, опустошив по пути Лотиан, и принудили Малкольма подписать новое мирное соглашение, которое подтверждало практически все пункты договора, заключенного Вильгельмом и Малкольмом в Абернети. После этого Роберт двинулся на юг, и именно в ходе этого похода была основана крепость, которая сейчас называется Ньюкаслна-Тине. Кампания оказалась довольно успешной, однако проблема северных границ так и осталась до конца не решенной. Строительство новой крепости в Ньюкасле фактически означало, что районы севернее Тина по-прежнему являлись спорной территорией, а власть над всеми землями, расположенными к западу от него до самого Стэйнмура на юге, сохранялась у короля Шотландии. Будущее Лотиана и Кумбрии было решено, но их границы так и не были четко демаркированы. Как следствие, положение на северных границах оставалось для Вильгельма Завоевателя постоянным источником беспокойства до самой его смерти.
   К счастью для него, положение на северных рубежах Англии в какой-то степени компенсировалось отсутствием угрозы со стороны Уэльса. Во времена Эдуарда Исповедника фактическим правителем этого королевства стал принц Северного Уэльса Гриффит, который периодически оказывал поддержку мятежным английским графам. Однако в августе 1063 года он погиб в одном из столкновений с Гарольдом Годвинсоном, и на протяжении последующих двадцати лет человека, способного заменить его, не нашлось. «Уэльс в этот период, – как отмечают источники, – был не в состоянии доставлять беспокойство соседям». Вильгельм Завоеватель мог думать не столько об обороне этой границы, сколько о возможности расширить нормандскую экспансию в сторону Уэльса. Когда в пограничных районах были созданы графства Честер, Шрусбери и Херефорд, по сути дела являвшиеся нормандскими колониями в Англии, нормандцы стали регулярно проникать и на соседнюю территорию. Граф Херефорда Вильгельм фиц Осберн до своей гибели успел организовать такие поселения в Чепстоу и Монмоуте. Граф Честера Гуго Авраншский расширил свои владения до реки Клюид и всячески поддерживал агрессивные устремления своего кузена Роберта Раддлана. А Роже II Монтгомери, граф Шрусбери, уже к 1086 году завладел большей частью той территории, которая позже стала носить его имя. Но процесс присоединения уэльских территорий при Вильгельме Завоевателе только начался, а оборона этой части границ королевства для него лично особых проблем не составляла.
   Другое дело Шотландия. Угроза с севера ощущалась на протяжении всего периода его правления, при этом рейды Малкольма подталкивали к действию врагов Вильгельма на континенте и наоборот. Так было и на этот раз. В 1079 году король, вернувшись в Англию, был полностью поглощен вопросами, связанными с экспедицией его сына в Шотландию, и его отсутствием не преминул воспользоваться граф Анжу Фальк. В самом начале следующего года он начал наступление на территорию Нормандии со стороны Мена. Нападение поддержал граф Бретани Хель. Их войска осадили и вскоре взяли крепость Лафлеше. Вильгельм вновь был вынужден спешно покинуть Англию, и уже через несколько недель после падения Лафлеше он во главе крупного отряда нормандских и английских воинов вошел в Мен. Кровопролитная битва не состоялась только благодаря усилиям местных священнослужителей, которые уговорили глав противоборствующих сторон покончить дело миром. В местечке, которое одни хронисты называют Бланкаланда, а другие Бруерия, король и граф подписали новый договор, практически продублировавший пакт 1077 года. Но и после этого обстановка в Мене оставалась напряженной. В 1081 году там, например, долго не хотели соглашаться с назначением на пост главы епархии Манса пронормандски настроенного епископа Хеля. Законным преемником епископа Арнольда он был признан только после личного вмешательства папы. Несколько лет спустя восстание против нормандской администрации поднял виконт Бьюмонта Губерт. Укрепившись в своем замке Сен-Сюзан, он согласился сдаться лишь после длительной осады и принятия осаждавшими выдвинутых им условий.
   Тогда же в семье Вильгельма Завоевателя назрел новый конфликт. Ссора вспыхнула между королем и его единоутробным братом Одо, епископом Байе и графом Кента. Как известно, Одо всегда активно поддерживал Вильгельма. Он был на его стороне во время событий 1080 года, а после отъезда короля в Нормандию оставался одним из его главных доверенных лиц в Англии. Однако в 1082 году король приказал его арестовать. Обстоятельства, ставшие причиной столь серьезного и неожиданного решения, до конца не выяснены. Если суммировать сведения, которые на этот счет имеются только в хрониках более позднего периода, то получается, что Одо захотел стать папой римским. Чувствуя поддержку некоторых вассалов Вильгельма, он решил отправиться вместе с ними в Италию и вступить в борьбу за престол святого Петра. Такого опасного своеволия не потерпел бы ни один средневековый монарх, тем более такой, как Вильгельм Завоеватель. Он немедленно пересек Ла-Манш и, не обращая внимания на просьбы многих своих сподвижников, отдал приказ взять графа Кентского под стражу и отправить в Нормандию. Похоже, что Одо оставался в тюрьме до самой смерти Вильгельма в 1087 году. Однако имения его не были конфискованы. По крайней мере, в «Книге Судного Дня» он фигурирует как крупнейший после короля землевладелец Англии.
   Разрыв короля с единоутробным братом и арест последнего вызвали разногласия в правящем семействе Нормандии, которые к 1083 году приобрели угрожающий масштаб. Роберт, положение которого в Нормандии в результате его первого заговора упрочилось, решился на новый мятеж и 18 июля покинул пределы герцогства. О том, что он делал в последующие четыре года, известно очень мало. Очевидно лишь то, что выиграл от этого опять-таки король Франции. Именно он поддерживал Роберта, надеясь вновь объединить вокруг него всех континентальных противников владыки Англии и Нормандии. Как бы там ни было, к 1084 году положение Вильгельма Завоевателя очень осложнилось. Его королевство было окружено врагами, а два ближайших и самых влиятельных родственника оказались в оппозиции. Его личная трагедия усугубилась смертью жены, с которой он, по свидетельству современников, был очень близок. Королева Матильда скончалась 2 ноября 1083 года. Она была похоронена в Кане, в основанном ею женском монастыре, который, таким образом, стал одной из самых прекрасных эпитафий XI века.
   К началу 1085 года безопасность англо-нормандского королевства все еще не была окончательно обеспечена. По сути, государство стояло на пороге очередного кризиса, которому суждено было стать последним в жизни короля Вильгельма. Но это не преуменьшает успехов, достигнутых им в 1067–1084 годах в борьбе за выживание нового государства. Он сумел сохранить созданное им королевство, несмотря на постоянные атаки внутренних и внешних врагов, которые не прекращались в течение почти двух десятилетий по всей огромной территории. Став монархом, Завоеватель рассматривал англо-нормандское королевство как единое целое и соответствующим образом организовывал его оборону. Стратегической целью Вильгельма и его ближайших соратников было сохранение не отдельных регионов, а государства в целом. Вдохновленные этой идеей, они воевали в Нортумбрии и Мене, сражались против Свейна Эстритсона и Фалька Ле Решина, королей Малкольма и Филиппа. Основной груз принятия решений лежал на плечах короля. Именно благодаря его невероятной энергии нормандцам удавалось отражать многочисленные угрозы. Уже одно это достойно уважения. Но ведь Вильгельм занимался еще и государственным строительством. Поразительно, как много успел сделать Завоеватель за двадцать лет, невзирая на то что ему постоянно приходилось думать об обеспечении безопасности своего государства и лично участвовать в военных кампаниях. О его достижениях в области государственного строительства и администрирования речь пойдет ниже.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация