А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле" (страница 21)

   Известна точка зрения, согласно которой Вильгельм Завоеватель победил в битве при Гастингсе потому, что сделал ставку на конницу, поддерживаемую стрелками с дальнобойными луками. С ней можно согласиться, сделав некоторые оговорки. Нет доказательств, что Гарольд Годвинсон недооценивал значение конных воинов и не использовал их в других сражениях. Что касается лучников, то при Гастингсе у англичан их было не так много, скорее всего, из-за спешки при формировании армии, а не из стратегических соображений. Но самое главное, в битве не было примеров противоборства конницы и пехоты по всем правилам военной науки того времени. Нормандцы не использовали «классическую лаву», когда наступающие «плечом к плечу» кавалеристы в буквальном смысле опрокидывают противника массой своих коней, а затем добивают оставшихся копьями и мечами. Англичане также не продемонстрировали хорошо известный прием отражения кавалерийской атаки, когда пехотинцы строятся в каре, стоящие в первых рядах образуют сплошную стену из щитов, а находящиеся сзади выставляют поверх нее копья, которыми сбивают наступающих и отпугивают их коней. Более того, в начале сражения обе противоборствующие стороны явно делали ставку на использование метательного оружия, что не свойственно ни наступающей кавалерии, ни обороняющейся пехоте. Даже тяжеловооруженные дружинники Гарольда имели целые связки дротиков, а многие конные рыцари Вильгельма метали во врагов свои копья, которые кавалеристы обычно из рук не выпускают.
   Все это, однако, не умаляет роли нормандских конных воинов. Хотя в войске Вильгельма Завоевателя имелось довольно много иностранных наемников, именно нормандские кавалеристы и лучники внесли решающий вклад в победу при Гастингсе. Возможно, нормандские рыцари еще не владели тактикой кавалерийских сражений так совершенно, как их потомки, но воинами они были отменными и в седлах держались прекрасно. Видимо, и их отношение к боевым коням было особым. Известно, что кони были доставлены в Англию на специальных небольших судах. И это, кстати, является еще одной примечательной чертой похода Вильгельма Завоевателя. Предки нормандцев викинги во время своих набегов сражались на конях, но, как правило, это были кони, захваченные уже после высадки на берег. По крайней мере, ни в скандинавских, ни в английских хрониках нет упоминаний о транспортировке лошадей к британским берегам. Решение взять с собой лошадей было в 1066 году не совсем обычным и для Нормандии. Недаром процедура их погрузки нашла отражение даже на гобелене из Байе. Транспортировка нескольких сотен лошадей на небольших суденышках – дело, требующее специальных навыков. Известно, что подобную операцию нормандцы осуществили в Сицилии в 1060–1061 годах. Судя по всему, искусству транспортировки животных по морю их тогда обучили византийцы, ведь в Восточной Римской империи такого рода перевозками занимались с давних времен. Весьма вероятно, что услугами своих соотечественников, прошедших хорошую школу на Средиземном море, воспользовался в 1066 году Вильгельм Завоеватель. Впрочем, вместе с ними или без них помочь ему могли и рыцари, пришедшие под его знамена из Апулии и Сицилии.
   Конные воины, вне всякого сомнения, пользовались особым доверием герцога, и в битве при Гастингсе им отводилась роль, схожая с той, которая позже принадлежала гвардии. Очевидно и то, что эти люди умели сражаться в строю, помогая друг другу. Все они были хорошо знакомы между собой, поскольку являлись представителями новой нормандской знати или вассалами владетельных семейств. В коннице сражались многие из тех, кто принадлежал к высшему слою нормандской аристократии. Хронисты особо упоминают об участии в битве при Гастингсе графа О Роберта, Гуго Монфор-сюр-Риля, Вильгельма Вареннского и Роберта Бомонского. Причем оговаривается, что они сражались во главе приведенных ими воинов. Каждый такой отряд представлял собой, возможно, не очень большое, но отлично спаянное подразделение. Именно это помогло нормандским конным воинам продолжать сражаться, когда фортуна начала им изменять. Если же признать правоту тех, кто считает, что нормандская кавалерия действительно заманивала врага, то конные рыцари заслуживают еще большего уважения. Подобный маневр очень рискован, поскольку может вызвать не ложную, а настоящую панику в рядах собственных войск. Провести его могут только хорошо подготовленные и дисциплинированные воинские подразделения, способные действовать как единое целое.
   Чем больше вникаешь в подробности битвы при Гастингсе, тем очевиднее становится, сколь велик был вклад в победу самого герцога Вильгельма. Его организаторские способности проявились уже в самом начале кампании. Хорошо отлаженное снабжение воинов и железная дисциплина, которую он сумел поддержать во время затянувшегося ожидания на нормандском берегу, помогли сохранить боеспособность и целостность армии. Вынужденный простой Вильгельм использовал для формирования из воинов, пришедших к нему из разных мест и даже стран, боевых подразделений, подчиняющихся единому командованию. О том, что это ему удалось, свидетельствуют четкость и скорость погрузки на суда. Герцог Вильгельм переигрывал противника и в стратегии, и в тактике. Лишь демонстрируя угрозу, то есть практически ничем не рискуя, он заставил Гарольда поспешить на юг, что отвечало интересам нормандцев. И наконец, сама решающая битва. В течение нескольких часов шансы на победу были равны. Однако Гарольд не сумел сохранить порядок в рядах английских воинов, когда тем показалось, что они побеждают. Вильгельм, напротив, быстро восстановил боеспособность своих войск, потерпевших поражение в первом столкновении. Конечно, в какой-то степени успеху при Гастингсе способствовало счастливое стечение обстоятельств. Даже если оставить в стороне летописные панегирики и преувеличения, можно с уверенностью утверждать, что в битве при Гастингсе и до нее Вильгельм Завоеватель действовал почти безукоризненно. Вечером 14 октября, когда шум сражения стих, он мог почувствовать себя триумфатором. Это была главная победа, к которой он, сам того не зная, готовился на протяжении всей жизни.
   Разгромив армию Гарольда, герцог Вильгельм отвел свои войска в Гастингс на отдых. После столь внушительной победы над правителем Англии он с полным правом мог рассчитывать на покорность его подданных.
   Однако никаких видимых проявлений признания власти победителя не последовало. Эдвин и Моркар в это время находились в Лондоне, где обсуждалась идея провозгласить новым королем принца Эдгара. В переговорах также участвовали Стиганд, архиепископ Йорка Алдред и другие представители светской и церковной знати. Прийти к единому мнению им не удалось. Категорически против коронации Эдгара выступили многие епископы, да и сами северные графы сомневались в правильности такого решения. В конце концов Эдвин и Моркар увели своих воинов в родные графства, предоставив жителям юга Англии самим решать свои проблемы. Осознав, что англичане вряд ли придут к единому мнению, герцог Вильгельм начал действовать самостоятельно. Продвижение нормандской армии в глубь страны характеризовалось сочетанием крайней жестокости и готовности к мирным переговорам, которое отличало герцога и в ранних военных кампаниях. В наказание за нападение на нормандскую армию возле Ромни город подвергся страшной резне и разграблению, а в сдавшемся без боя Дувре практически не было актов насилия. Жители Кентербери, который стал следующим пунктом наступления, заявили о желании подчиниться Вильгельму Завоевателю уже у ворот города. Эти и ряд других населенных пунктов были заняты до конца октября, но затем нормандское войско было вынуждено остановиться. За пять недель пребывания на вражеской территории истощились запасы продовольствия, а пополнять их было сложно и рискованно. Солдатам часто приходилось довольствоваться тем, что они могли найти в попадавшихся на пути садах и огородах, поэтому нет ничего удивительного в том, что среди них вспыхнула эпидемия дизентерии. Заболел даже сам герцог. В результате примерно на месяц нормандская армия остановилась в окрестностях Кентербери. Однако победа при Гастингсе продолжала приносить плоды и во время этой вынужденной паузы. Многие англичане начали понимать, что она была полной и окончательной. Один за другим признали власть Вильгельма практически все районы Кента. За этим последовал еще более заметный успех: ему принесли ключи от Винчестера – древней столицы англосаксонских королей. Город в то время считался владением вдовы Эдуарда Исповедника Эдит, которая без особых колебаний выполнила формальные требования герцога Нормандии. К концу ноября под контроль Вильгельма Завоевателя перешли Суссекс, Кент, а также значительная часть Гемпшира, и он вполне мог считать себя хозяином Юго-Восточной Англии. Однако ситуация на севере оставалась по-прежнему неопределенной, а на пути туда находился непонятный и пугающий Лондон.
   Герцог Вильгельм понимал стратегическую важность столицы, что является одной из причин его успеха в кампании 1066 года. Через Лондон проходила построенная еще при римлянах дорога, ведущая из Йоркшира в центр страны и далее в графства Восточной Англии. В Лондоне она пересекала Темзу и сходилась с другими дорогами, идущими к портовым городам на побережье Ла-Манша, через которые Вильгельм Завоеватель осуществлял связь с Нормандией. Таким образом, находясь в английской столице, можно было контролировать практически все основные коммуникации страны. Однако Лондон уже в те времена, как по площади, так и по численности населения, был слишком велик, чтобы имеющимися в распоряжении герцога силами взять его штурмом. Осознавая это, Вильгельм Завоеватель решил изолировать английскую столицу. Он подошел к южной окраине города в районе Лондонского моста, отбил атаку войск принца Эдгара, попытавшегося ему помешать, и поджог Сауфварк. Затем нормандцы пошли на запад, опустошили Северный Гемпшир и двинулись в Беркшир, где свернули на север. У Уоллингфорда они перешли Темзу, а еще через некоторое время заняли Беркхамстед, практически замкнув круг, по которому совершили этот поход. Действовали они весьма жестоко, намеренно опустошая окрестности Лондона. Но цель, которую преследовала данная экспедиция, была достигнута. Английская столица оказалась в блокаде, результаты чего сказались незамедлительно.
   Когда нормандцы уже подошли к Уоллингфорду, находившийся там епископ Стиганд добровольно покинул город, заявив, что отныне является сторонником герцога. А в Беркхамстеде состоялась еще более примечательная встреча. Хроники сообщают о ней следующее: «[Вильгельма] встречали архиепископ Алдред, принц Эдгар, графы Эдвин и Моркар, а также наиболее знатные жители Лондона. Поняв, какими разрушениями грозит их родине сопротивление герцогу, они решили подчиниться ему. Они оставили в подтверждение покорности заложников, а герцог пообещал, что будет милосердным и справедливым сеньором».
   Таким образом, власть Вильгельма Завоевателя была официально признана самыми влиятельными лицами Англии. Оставалось только получить формальное признание прав герцога Нормандии на английскую корону. На этом настаивали присутствовавшие на встрече нормандские магнаты. После небольшого перерыва англичане заявили, что принимают и это условие. Вскоре войска герцога Вильгельма, которого сопровождали самые знатные нормандцы и англичане, двинулись к Лондону. Были ли на этом пути какие-то столкновения с лондонцами, неизвестно. Но даже если кто-то и пытался оказать сопротивление, у него не было никаких шансов на успех. За несколько дней до Рождества Вильгельм Завоеватель въехал в свою новую столицу.
   Немедленно начались приготовления к коронации, которая состоялась в Рождество. Корону на голову герцога Нормандии Вильгельма возложил архиепископ Йорка Алдред, успевший сменить Стиганда, признанного схизматиком. Церемония была проведена в Вестминстерском аббатстве Святого Петра, основанном Эдуардом Исповедником незадолго до смерти. Были соблюдены все древние обряды, связанные с помазанием на царство английских королей. Одну новацию все-таки допустили – нового короля представили народу сразу два князя церкви: архиепископ Алдред произнес речь на английском, а епископ Котанса Жофрей – на французском языке. Не обошлось и без инцидента. Некоторые из воинов, охранявших церемонию, приняли выражение восторга по поводу провозглашения нового короля за призыв к бунту и начали стрелять из луков по близлежащим домам. Это неприятное происшествие в какой-то момент вызвало замешательство и внутри собора. Однако порядок быстро восстановили, и все необходимые обряды были завершены. Герцог Нормандии Вильгельм стал королем Англии.
   Подробнее о значении этого события мы поговорим позже. Сейчас же отметим, что вместе с короной Вильгельм получал все права, которыми издавна пользовались английские короли. Отныне ему были обязаны подчиняться все представители местной власти, находившиеся на королевской службе. И хотя собственно королевскими владениями считалась лишь часть Англии, король мог запретить вооруженные столкновения на всей территории страны. Однако использование этих прав было делом будущего. А пока требовалось закрепить достигнутый результат, сделать необратимыми произошедшие изменения. Уже в январе в Лондоне началось строительство новой крепости, которая помогла бы обеспечить контроль над городом (позже эта крепость стала знаменитым лондонским Тауэром). Сам Вильгельм Завоеватель практически сразу после коронации отправился с войсками к Баркингу, единственному из окружавших столицу городов, не занятому им ранее. В Баркинге он провел еще одну встречу с английскими магнатами, от которых потребовал официального признания и подчинения, пообещав стать им добрым правителем. Этот съезд явился логической точкой кампании, начатой четыре месяца назад, когда доверившиеся судьбе и герцогу нормандцы отправились в опасное плавание из Сен-Валери.
   Уже в марте, менее чем через три месяца после завершения военной кампании, Вильгельм Завоеватель спокойно отправился обратно в Нормандию, поручив контролировать ситуацию в Англии своим ближайшим соратникам. Его стюард Вильгельм фиц Осберн обосновался в Норвике или, по другим сведениям, в Винчестере. Единоутробный брат Вильгельма епископ Байе Одо отвечал за дуврский замок и Кент. Им в помощь были оставлены Гуго, сеньор расположенных по соседству с Лизье земель Грандмеснила, и Гуго Монфор-сюр-Риль. Отдав необходимые распоряжения, новый король отправился на юг. Для надежности он захватил с собой в качестве почетных заложников нескольких знатных англичан, в основном тех, кто ранее находился в оппозиции к нему. Вильгельм выехал из Лондона и направился вдоль побережья Суссекса в нижнюю Англию, к тому самому месту, где совсем недавно состоялась великая битва. Помимо лиц, непосредственно входивших в его свиту, его сопровождали принц Эдгар, графы Эдвин, Моркар, Уолтоф и архиепископ Стиганд. Таким образом, в Англии на время его отсутствия не осталось ни одной значимой фигуры, вокруг которой могли бы сгруппироваться участники возможного заговора.
   Поскольку поездка символизировала триумф Вильгельма, то и организована она была соответствующим образом. В качестве порта отправления намеренно был избран Превенси. На корабль установили идеально белый парус, который издалека должен был сообщить нормандским подданным Вильгельма о том, что он везет им победу и мир. С погодой повезло, морское путешествие прошло спокойно, и вскоре новый английский король ступил на землю своей родины. Можно только догадываться, насколько сильное впечатление произвело это событие на жителей Нормандии и других провинций Галлии. Например, Вильгельм Пуатьеский сравнивает английский поход герцога Нормандии с завоеваниями Юлия Цезаря. Более прагматичным натурам были представлены зримые доказательства победы: с прибывших кораблей разгружали сундуки, заполненные золотыми монетами и другими сокровищами, а в свите прибывшего короля находились самые влиятельные англичане, которые еще недавно возглавляли враждебные ему войска. Жители Руана стали собираться на улицах, как только заслышали о приближении кортежа, и на всем пути следования толпы горожан радостными криками приветствовали своего правителя.
   Торжества по случаю возвращения Вильгельма Завоевателя практически совпали с празднованием Пасхи. Представляется, что это тоже не было случайностью. Король демонстрировал, что его политика по отношению к церкви остается неизменной. Торжественный молебен в честь победы состоялся в день празднования Пасхи 1067 года в монастыре Фекан, и Вильгельм постарался предстать на нем во всем блеске. Пышности его свиты мог позавидовать любой европейский владыка. Он появился в соборе в сопровождении высшего духовенства и самых знатных светских лиц Нормандии, а также множества гостей из Франции, среди которых находился и отчим юного короля Ральф Мон-дидьерский. Хроники сообщают, что гости были поражены роскошью нарядов и статью представленных им знатных англичан, являвшихся почетными пленниками Вильгельма. Не меньшее восхищение вызвала привезенная из Англии драгоценная посуда и искусно вышитые скатерти, которыми сервировали пиршество. Естественно, торжество не обошлось и без дарений самому монастырю. Ранее переданные Фекану права на земли в Суссексе были торжественно подтверждены, а сами владения существенно расширены. И Фекан был не единственным монастырем, увеличившим свои богатства благодаря завоеванию Англии. Хронисты подчеркивают, что щедрые дары получили практически все нормандские аббатства. Представление об их размерах можно получить из записей руанского аббатства Святой Троицы. 1 мая Вильгельм Завоеватель направился в Сен-Пьер-сюр-Дивез, неподалеку от которого он провел столько тревожных дней осенью предыдущего года. Там он присутствовал на освящении аббатства Святой Марии, основанного графиней О Лисцелиной, сын которой, граф Роберт, участвовал в битве при Гастингсе. В Сен-Пьере Вильгельм пробыл несколько недель, а затем продолжил объезд своего герцогства. В конце июня он прибыл в Жюмьеж, где его радостно встретил архиепископ Маурилиус. В присутствии многих известных служителей церкви, в том числе епископов Лизье, Авранша и Эврё, Маурилиус освятил монастырский собор, строительство которого было начато двадцать лет назад аббатом Робертом, впоследствии архиепископом Кентерберийским. Король Вильгельм также принимал участие в церемонии, и, судя по всему, именно тогда он объявил о передаче острова Хейлинг в дар монастырю Жюмьеж.
   Какими еще делами занимался Вильгельм Завоеватель во время своей триумфальной поездки по Нормандии, известно не так много. Хронисты сообщают только о том, что он в это время поддержал предложения о новых назначениях в двух епископствах – Руанском и Авраншском. Зато источники прекрасно передают царившую тогда атмосферу. Их авторы рассказывают о радости, с которой было встречено в Нормандии известие о победе. Эта была радость людей, почувствовавших, что их родина находится в зените славы и могущества. Нормандцы имели все основания гордиться своим герцогством и величайшим из его герцогов. Делая скидку на эмоциональный подъем хронистов, можно согласиться с их предположениями о том, что, совершая триумфальную поездку по Нормандии, Вильгельм, как никогда, много думал о новых законах, которые бы закрепили мир и порядок. Став королем, он получил не только новые возможности, но и дополнительные обязанности. Что чувствовал Вильгельм Завоеватель, слушая восторженные приветствия жителей Руана, въезжая в окружении блестящей свиты в ворота Фекана или ощущая всеобщее внимание на торжествах в Дивезе и Жюмьеже? Наверное, он был счастлив. Ведь он достиг того, о чем даже не мечтали его предки. Однако наверняка он вспоминал и о проблемах, без решения которых все его достижения могли обратиться в прах. Англонормандское королевство было создано, но предстояло доказать его право на существование.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация