А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле" (страница 19)

   Глава 8
   Завоевание Англии

   Эдуард Исповедник умер бездетным 5 января 1066 года. Вопрос об английском наследстве, который так долго обсуждался в Европе, перешел из теоретической в практическую плоскость. То, что без войны его решить не удастся, было очевидно. Актеры, которым предстояло сыграть главные роли в исторической драме, уже проявили себя на политической сцене. Это были граф Уэссекса Гарольд, король Норвегии Гарольд Хардраада, свергнутый граф Нортумбрии Тости и, естественно, Вильгельм, герцог Нормандский. Разгоравшееся противоборство было вызвано не только их личными амбициями. Оно отражало глубинные процессы политических взаимоотношений, складывавшихся между Англией, Скандинавией и Нормандией в течение многих десятилетий. Судьба английского королевства была лишь одной из ставок в этой большой игре. В предстоящей борьбе должно было определиться, станет ли Англия частью скандинавского мира или продолжит свое сближение с миром латинским. А от этого во многом зависело, какой будет политическая и религиозная картина всей средневековой Европы. Современники единодушно утверждают, что этот кризис был ниспослан самим Богом, а в качестве доказательства многие указывают на сопутствующее ему знамение – комету, которая осветила небо Западной Европы в 1066 году.
   Герцог Вильгельм был извещен о приближающейся кончине короля Англии за несколько недель до того, как это произошло, и наверняка как-то к этому готовился. Но то, что события начнут развиваться с такой быстротой, явилось неожиданностью даже для него. На второй день после смерти Эдуарда Исповедника – «утром дня его похорон» – граф Гарольд, заручившись поддержкой группы английских феодалов, короновался. Церемонию коронации провел архиепископ Йорка Алдред в недавно созданном Эдуардом Исповедником аббатстве Святого Петра. Скорость, с которой была организована столь ответственная процедура, позволяет предположить, что Гарольд заранее подготовил все необходимое для захвата трона. Возможно, что сам умирающий Эдуард добровольно или под давлением назначил его своим наследником, а срочно организованная коронация понадобилась, чтобы сделать эту передачу необратимой, утвердив ее властью церкви. Это объясняет, почему короновать Гарольда согласился архиепископ, возглавлявший одну из двух английских митрополий. Можно поспорить и с тем, что спешка была вызвана опасениями, связанными с недовольством английской аристократии. За пределами страны имелись куда более очевидные угрозы, причем не только для графа Гарольда лично. Известно, что планы очередного набега на Англию готовили в это время в Скандинавии, а брат Гарольда Тости собирался воспользоваться опытом семейного реванша 1052 года и с помощью оружия вернуться из Фландрии. В таком случае стране был просто необходим сильный правитель. И единственным, кто подходил на эту роль, был граф Уэссекса. Скорее всего, по этой же причине никто даже не попытался противопоставить Гарольду сына принца Эдуарда Эдгара, формально являвшегося главой оставшихся в живых представителей старой королевской династии. Эдгар был еще подростком и конечно же не мог управлять страной в такой сложный период. В итоге на английский престол взошел человек, в жилах которого не было ни капли королевской крови. Это была своего рода революция, а любой государственный переворот требует действий быстрых и решительных.
   Гарольд Годвинсон в первую очередь надеялся на собственные силы. И все же он пытался представить свою коронацию как естественный и необходимый для Англии шаг и тем самым заручиться как можно более широкой поддержкой. В какой-то степени это ему удалось. Некоторые из живших позже хронистов без тени сомнения утверждали, что он был законным королем. Флоренс Вустерский даже приводит доказательства этого. «Гарольд, – пишет он, – был назначен Эдуардом Исповедником, избран главными сеньорами Англии, и власть его была освящена на проведенной по всем правилам церемонии». «Более того, – подчеркивает Флоренс, – он на практике доказал, что является настоящим королем, очень много сделав для защиты своего королевства». Весьма лестная оценка, тем более что дана она была свергнутому монарху уже после его смерти. Похоже, что Гарольд действительно обладал талантом правителя. При нем был сохранен и действовал достаточно эффективно прежний аппарат управления. Но, несмотря на это, с моральной и юридической точек зрения его положение было небезупречным. По сути, одна из старейших королевских династий была оттеснена представителем семейства, которое в недалеком прошлом ничем не брезговало ради достижения власти. Об этом постоянно вспоминали то в одном, то в другом районе Англии. Поэтому у Гарольда, как пишет его современник, «было очень мало спокойных дней, когда он правил королевством».
   О том, кто присутствовал на собранном сразу же после смерти Эдуарда Исповедника съезде, который провозгласил его королем, практически ничего не известно. А торопливость, с которой он был проведен, позволяет предположить, что участниками его были в основном уэссекские вассалы великого графа, спешно собранные для утверждения решения, принятого их сеньором. С другой стороны, в связи с тяжелой болезнью короля Эдуарда в Лондоне могли находиться влиятельные феодалы из других графств. Вряд ли кто-нибудь из них, попав на съезд, осмелился высказаться против кандидатуры Гарольда (хотя намеки на такие выступления в некоторых источниках имеются). Нет ничего удивительного в том, что решение было принято единогласно. На севере Англии явно были недовольны тем, что произошло в Лондоне. Известно, что одним из первых шагов короля Гарольда была поездка в Йорк, где он попытался договориться с представителями оппозиции. Сделать это ему удалось при помощи епископа Ворчестерского Вулфстана и архиепископа Алдреда. Однако всем было ясно, что это временное примирение. Новый король ощущал постоянную угрозу со стороны своего изгнанного брата, а также короля Норвегии, которые особо не скрывали своих планов вторгнуться в Англию.
   Благородный образ графа Уэссекса Гарольда Годвинсона – последнего англосакса, ставшего королем Англии, который создали его апологеты, – имеет право на существование. Подлинного уважения и даже восхищения заслуживают мужество и искусность, которые он проявил, ведя в течение девяти месяцев неравную борьбу за Англию с самой судьбой. Обстоятельства оказались сильнее его.
   Для герцога Вильгельма поступок Гарольда был личным оскорблением и политическим вызовом. Ведь всем было известно, что уже давно именно его Эдуард Исповедник назвал своим наследником, а сам Гарольд совсем недавно поклялся ему в верности. Первым делом герцог распорядился незамедлительно направить в Лондон официальный протест. Он понимал, что сам по себе этот формальный акт вряд ли способен что-то изменить и его политическое будущее зависит от того, сумеет ли он подкрепить свои требования силой оружия. Точную хронологию действий герцога в первой половине 1066 года установить трудно. Но их характер, содержание и цель ясны. В этот критический период Вильгельм Завоеватель укреплял связи со своими вассалами и пытался усилить разногласия своих потенциальных противников. Он не без успеха старался склонить на свою сторону общественное мнение Европы и готовил военную экспедицию, которая должна была обеспечить ему окончательную победу.
   В первую очередь он созвал на совет представителей знатных нормандских семейств, прежде всего тех из них, кто непосредственно помогал ему в годы борьбы за власть. Многие, согласно более поздним источникам, поначалу высказывали сомнения в разумности похода в Англию, считая его слишком рискованным. Но Вильгельму фиц Осберну удалось убедить всех в целесообразности планируемой кампании. Позже было проведено еще несколько аналогичных мероприятий. Вильгельм Малмсберийский утверждает, что один из советов прошел в Лиллебонне. Вас сообщает о большом съезде (правда, не называя место его проведения), все участники которого восприняли план герцога с большим энтузиазмом. Когда в Диве началось строительство кораблей для предстоящей экспедиции, было проведено совещание нормандских магнатов в Бонневилль-сюр-Тукезе. Наконец, представители светской и церковной знати обсуждали детали предстоящего похода в июне 1066 года в Кане на совете, собранном по случаю освящения аббатства Святой Троицы. Сколько было проведено подобных встреч и о чем на них говорили, нам уже не узнать. Но и так понятно, что герцог в течение этих месяцев использовал любой удобный случай для того, чтобы заинтересовать своим планом как можно больше знатных нормандцев.
   Оказанная широкая поддержка позволяла предпринять экспедицию даже при невысоких шансах на успех. Однако даже в этих условиях оставлять герцогство без правителя и значительной части войск было рискованно. Поэтому были приняты меры, направленные на обеспечение стабильной деятельности администрации в этот сложный период. Вильгельм официально объявил, что замещать его на период отсутствия будут герцогиня Матильда и четырнадцатилетний сын Роберт. Упоминания о Роберте начинают встречаться рядом с именем матери на различных герцогских документах с 1063 года, а с 1066 года эта практика становится регулярной. О том, что он является наследником герцога Вильгельма, написано еще в акте о дарении монастырю Сент-Уан, составленном в 1061 году. Однако в случае гибели отца его положение могло пошатнуться. Чтобы укрепить его, герцог Вильгельм на одном из съездов нормандских магнатов официально провозгласил сына своим наследником, а затем лично присутствовал на церемонии принесения Роберту вассальной клятвы наиболее влиятельными феодалами. Права сына герцога Вильгельма были признаны и за пределами Нормандии. Известно, например, что аббат Мармотье Бартоломео направил в Руан одного из своих монахов для утверждения дара, полученного монастырем от Вильгельма Завоевателя, и дарственная была подтверждена Робертом «от имени его отца, который был занят подготовкой судов для военной кампании против Англии».
   Однако собственный опыт подсказывал герцогу, что принесение клятв не означает, что они будут соблюдаться, и нет гарантий, что в случае возникновения кризисной ситуации женщина и ребенок, какими бы правами он их ни наделил, смогут удержать власть над Нормандией. Поэтому он постарался на время своего отсутствия окружить жену и сына надежными советниками из числа представителей новой аристократии, доказавших свою лояльность и административные способности. Главным из них был Роже Бомонский, уже довольно пожилой человек, сын которого Роберт вскоре прославился в битве при Гастингсе. Примечательно, что Роже Бомонский, не принимавший в походе непосредственного участия, после завоевания Англии стал графом Мюлана и Лейкестера. Помогать герцогине остался Роже Монтгомери и Гуго, сын влиятельнейшего виконта Авранша Ричарда и будущий граф Честера. Данные назначения и пожалования были еще одним наглядным свидетельством качественно нового уровня отношений между феодальной знатью и герцогом Нормандии.
   В ходе подготовки к кампании не была забыта и церковь. В преддверии похода прелаты стремились получить подтверждение ранее обещанных пожалований. Вильгельм Завоеватель постарался воспользоваться этим для укрепления отношений с монастырями и духовенством. В 1063 году Ланфранк стал аббатом находящегося в Кане монастыря Сен-Стефан, а 18 июня 1066 года состоялась церемония освящения аббатства Святой Троицы, которое получило щедрые пожертвования от герцогини Матильды. Примерно в то же время герцог утвердил пожалование монастырю Фекан земельных владений возле Стейнинга в английском Суссексе. Это особенно любопытно, поскольку реальным это пожалование могло стать только в случае успеха предстоящей кампании. В июне на большом герцогском совете был окончательно решен вопрос о спорных землях епископства Авранш, и грамота, подтверждающая права епархии, была вручена епископу. Аналогичные акции проводились также соратниками Вильгельма Завоевателя. Причем во время его отсутствия это обязательно санкционировалось решением герцогского двора. Такой порядок отражен в монастырской записи, сообщающей, что Роже Монтгомери передал земельный участок в Живервилле руанскому аббатству Святой Троицы, «в то время, когда герцог Нормандии был со своим флотом в походе». Примеру влиятельных сеньоров следовали и менее крупные феодалы. Так, Роже, сын Турольда, «собираясь в заморский поход с герцогом Вильгельмом», предал небольшое поместье Соттевильле-Руан тому же аббатству Святой Троицы, похожие пожертвования сделали Эрчембальд, сын виконта, и «некий рыцарь» Осмунд де Боде, «испросивший благословение на участие в экспедиции». Столь массовые пожертвования церкви – дополнительный штрих к обстановке, царившей в герцогстве перед походом в Англию.
   Но герцог Вильгельм стремился заручиться поддержкой не только внутри Нормандии. Он прекрасно понимал, что в предстоящем конфликте дополнительные преимущества будут у того, кто сумеет привлечь на свою сторону мнение Европы. В первой половине 1066 года из Руана в Рим была направлена делегация во главе с епископом Лизье Жильбером, целью которой было убедить папу Алесандра II в том, что герцог Нормандии является законным наследником английской короны, а Гарольд Годвинсон – узурпатор. К сожалению, до нас не дошли записи, позволяющие восстановить ход переговоров в Риме и понять, пытался или нет отстаивать свои позиции перед папой король Гарольд. Впрочем, представить, какие аргументы могли использовать в Ватикане представители Вильгельма Завоевателя, несложно. Суть главного обвинения сводилась к тому, что Гарольд, захватив трон, нарушил ранее данные им клятвы и стал клятвопреступником. К этому могли быть добавлены факты, говорившие о вероломстве всего семейства Годвин. В пользу герцога Вильгельма свидетельствовало его благосклонное отношение к церкви, способствовавшее заметному оживлению религиозной жизни руанской митрополии. Из этого следовало, что победа Вильгельма над Гарольдом принесла бы выгоду Святому престолу. Герцог Нормандии, прослывший твердым сторонником церковных реформ, мог бы оказать противодействие тем, кто поддерживал антиреформаторское крыло церкви. В поддержку Вильгельма выступил архидьякон Гильдер-бранд. В итоге папа Александр II публично одобрил задуманное герцогом Нормандии предприятие.
   Полученное высшее церковное благословение придавало походу в Англию характер не просто законной, но и необходимой акции. Это было очень значительное достижение герцога, и его нельзя объяснить лишь удачным стечением обстоятельств или политической изворотливостью Вильгельма. Основная причина заключалась в том, что многие светские и церковные деятели увидели в герцоге Нормандии защитника тех идей, которые превалировали в европейском сознании в третьей четверти XI века. Уже после битвы при Цивитате (1053) и синода в Мелфи (1059) союз с Нормандией приобрел для папской курии первостепенное значение. Нормандцы успели проявить себя самыми активными борцами за чистоту веры, принимая участие в религиозных войнах в Испании, Италии или на Сицилии. Самосознание нормандцев как борцов за интересы христианства в окончательном виде проявилось тогда, когда их герцог стал королем Англии. Очень многие европейцы рассматривали нормандскую военную экспедицию в Англию как своего рода крестовый поход. Заручившись папским благословением, герцог Нормандии стал единственным претендентом на английский трон, нападение которого на Гарольда не могло квалифицироваться как агрессия. Позиции скандинавских принцев были существенно ослаблены.
   Герцог Вильгельм вступил в переговоры с юным королем Франции Филиппом I, который, как уже говорилось, находился под опекой графа Фландрии Болдуина V. Согласно некоторым источникам, король Филипп дал официальное согласие на провозглашение сына Вильгельма Роберта наследником нормандского герцогства и лично принимал участие в соответствующей церемонии. Герцог Вильгельм постарался заручиться поддержкой или, по крайней мере, нейтралитетом других европейских правителей, в частности императора Генриха IV. Таким образом, у него появилась возможность призвать под свои знамена не только нормандцев. Причем это был тот редкий случай, когда стимулом к участию в походе был не только грубый расчет на военную добычу, но и стремление помочь справедливому делу. Как показали дальнейшие события, такая двойная мотивация оказалась весьма действенной. С Вильгельмом в Англию отправились добровольцы почти со всей Европы.
   Примерно в это же время Нормандия начала пожинать плоды своей политики по отношению к ближайшим соседям. С 1054 года графы Понтьё стали вассалами герцога Вильгельма. Граф Булони считал себя другом и должником герцога Вильгельма, который в свое время помог ему вернуться к власти. Собственные военные кампании позволили герцогу получить надежных союзников в Бретани и присоединить к своим владениям Мен. Благодаря специфическому положению Нормандии в Северной Галлии и ее политическим успехам герцог к 1066 году мог без опаски пользоваться практически всеми французскими гаванями, расположенными между Кюзноном и границами Фландрии. Ситуация для намеченного предприятия скадывалась весьма благоприятно.
   Контроль над портами был важен с точки зрения обеспечения безопасности и снабжения намеченной экспедиции. Но ее было невозможно начать без кораблей. Еще при герцоге Роберте I Нормандия имела постоянный флот. Однако, судя по всему, он был небольшим, по крайней мере, для транспортировки большой армии судов было явно недостаточно. Поэтому были предприняты срочные меры по увеличению флота. Обязанность по строительству кораблей для похода в Англию была возложена на нормандских магнатов. Источники, сообщающие о том, кто и сколько судов предоставил для армии герцога, отрывочны и ненадежны. В каждом случае «норматив» определялся в индивидуальном порядке. Вполне возможно, что изображенный на одной из миниатюр Байеского гобелена богато украшенный корабль «Мора», на котором герцог Вильгельм приплыл в Англию, тоже был построен в то время. Его подарила мужу герцогиня Матильда. Строительство флота шло ускоренными темпами, и уже в июне новые нормандские корабли стали концентрироваться в устье реки Дивез, где их доделывали и снаряжали.
   Между тем события заставляли герцога торопиться. В начале мая 1066 года брат Гарольда Годвинсона Тости покинул приютившую его Фландрию и предпринял давно задуманную попытку вернуться в Англию с помощью силы. Он высадился на острове Уайт, затем захватил Сандвич и нанял там местных моряков. Вскоре его флот, состоявший примерно из шестидесяти судов, вошел в устье реки Хамбер, откуда и началась наземная операция. Однако продвижение в глубь Линкольншира было остановлено подоспевшим графом Мерсии Эдвином. Отряд Тости был рассеян, а многие из его сторонников погибли. Сам Тости спасся. Вместе с остатками армии он на двадцати кораблях поплыл дальше на север и остановился в Шотландии у короля Малкольма, который являлся его давним союзником. Несмотря на неудачу, это событие обратило на себя внимание многих дворов Северной Европы. Многие осознавали, что это первое, но далеко не последнее вооруженное выступление против нового английского короля, тем более что Тости уже пытался налаживать контакты с Гарольдом Хардраадой. Неизвестно, побывал ли он в Норвегии сам или действовал через доверенных лиц, но, согласно скандинавским источникам, из подвластного тогда Хардрааде Оркнейса на помощь английским мятежникам было направлено двенадцать кораблей. Для герцога Вильгельма экспедиция Тости представляла особый интерес уже потому, что по ее результатам можно было судить о том, насколько силен основной противник – Гарольд Годвинсон. Некоторые более поздние источники утверждают, что Тости искал поддержку и в Нормандии, куда приезжал лично. Не исключено, что какую-то незначительную помощь от герцога он и получил. Сам Гарольд расценивал авантюру брата как прелюдию более масштабного нападения, которого он ожидал из Нормандии. Именно этим объясняется то, что он лично отправился на остров Уайт и занялся подготовкой южного побережья Англии к обороне.
   Однако летом 1066 года герцог Вильгельм мог только наблюдать за действиями своих потенциальных противников и союзников, которые уже начали действовать открыто. В Норвегии приготовления к вторжению в Англию подходили к концу, и Гарольд Хардраада вел активные переговоры как со своими вассалами в Оркнейсе, так и с Тости, который все еще находился при дворе Малкольма Шотландского, но был готов выступить на стороне скандинавов. Угроза с севера для Гарольда Годвинсона вырисовывалась все отчетливее. Однако основное внимание он продолжал уделять подготовке к войне на юге королевства, куда стали стягиваться королевские войска. Собственная дружина Гарольда составляла их наиболее боеспособную часть. К ней добавились отряды рекрутов южных районов Англии. Там же король собрал все имеющиеся в его распоряжении корабли. В итоге получилась армия, силы которой были вполне сопоставимы с вражескими.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация