А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле" (страница 16)

   Дошедшие до нас записи и акты однозначно доказывают, что герцогская администрация продолжала исправно функционировать даже тогда, когда вопрос о герцогских полномочиях Вильгельма оставался открытым. Больше всего хартий и актов, подписанных герцогом перед завоеванием Англии, приходится на период после Мортемера. Тогда же начинает постепенно расширяться состав его придворного совета. Количество и степень знатности лиц, окружающих владыку, в те времена являлись наглядным доказательством его силы и влияния. Двор, который к моменту вторжения в Англию сформировался вокруг герцога Вильгельма, описывается современными ему авторами с неподдельным уважением. И Вильгельм Пуатьеский и Вильгельм Малмсберийский прямо взахлеб рассказывают о совете, собравшемся 17 июня 1066 года, чтобы принять решение о пожалованиях канскому аббатству Святой Троицы. И на этот раз они явно не преувеличивают. Количеству представителей церковной и светской знати, фигурирующих в приводимых ими списках, мог позавидовать двор любого европейского правителя.
   Безусловно, речь идет скорее о дворе, чем о правительстве. Как и в любом другом феодальном государстве, дворцовое правительство Нормандии играло роль консультативного органа при герцоге и символизировало поддержку его власти знатью герцогства. Специфической чертой нормандского двора является включение в его состав большинства виконтов. Видимо, это объясняется желанием Вильгельма Завоевателя продемонстрировать историческую преемственность унаследованной им власти и стремлением иметь под рукой наиболее влиятельных и дееспособных представителей своей администрации. При всем этом функции герцогского совета оставались весьма неопределенными. Источники не позволяют сделать вывод даже о том, что при нем существовал орган, непосредственно занимавшийся финансами герцогства. Правда, имеются упоминания о том, что уже при Ричарде II имелась казна, в которую поступали доходы герцога. Сбор налогов и пошлин в довольно значительных размерах, как уже говорилось, осуществлялся и при Вильгельме Завоевателе. Из них выделялась церковная десятина, следовательно, должны были существовать какая-то система подсчета и распределения доходов и люди, которые этим занимались. Однако сведения такого рода туманны. Судя по тому, какую важность источники придают передаче должности дворцового управляющего владетелям Танкарвилля, можно предположить, что именно управляющий ведал финансовыми ресурсами герцогства. Но информации о том, что входило в его функции, нет. Не исключено, что вопросы финансов считались компетенцией двора в целом. Видимо, до 1066 года в Нормандии действовала традиция, согласно которой все вопросы, связанные с налогами и их распределением, должен был решать сам герцог, а двор исполнял роль коллективного консультанта и свидетеля.
   Акты, для ратификации которых при Вильгельме Завоевателе собирался двор в полном составе, прежде всего касаются пожалования земель и привилегий тем или иным религиозным общинам. Именно на таком расширенном заседании примерно в 1050 году герцог утвердил решение о создании монастыря Сен-Дезир, принятое епископом Лизье Гуго и его матерью графиней О Лисцелиной. Десять лет спустя все герцогское правительство было собрано для ратификации акта о передачи Нижелем Сен-Совьерским шести расположенных на острове Гернсье церквей аббатству Мормотье. Около 1054 года земельное пожалование Жильбера Криспина монастырю Жюмьеж было в присутствии герцога подтверждено епископом Эврё Вильгельмом, стюардом Стигандом, дворецким Гуго, Вильгельмом фиц Осберном и другими. А чуть позже столь же многочисленное собрание ратифицировало документ о дарении, которое сделал Роже Клерский монастырю Коншез. Подобные дарения и пожалования помимо официальных церемоний подписания наверняка требовали предварительных обсуждений и согласований. Похоже, что это и являлось одной из основных функций герцогского двора того периода.
   В ряде случаев двор выполнял функции герцогского суда, разрешая наиболее важные имущественные споры относительно землевладения. Сохранились записи о нескольких разбирательствах такого рода, которые, на мой взгляд, представляют большой интерес для исследователя. Один из процессов состоялся между 1063-м и 1066 годами с целью разрешить застарелую тяжбу между аббатствами Мормотье и Сен-Пьер-де-ля-Кутюр по поводу земель в окрестностях замка Лаваль. Владелец этих земель Ги Лавальский передал их в управление Мормотье, однако ранее пользовавшиеся ими монахи Сен-Пьера продолжали считать их своими. На заседании, состоявшемся в Донфроне, «герцог внимательно рассмотрел это дело» и постановил, что братия Мормотье «должна уповать на суд Божий». То есть, если аббат Сен-Пьера Рейнальд поклялся на распятии в том, что он никогда не вступал в споры по поводу не принадлежащей ему собственности, дело будет решено в его пользу. Рейнальд такую клятву дать отказался, и спорный участок остался за аббатством Мормотье. «Таким образом, – заключает хронист, – затянувшаяся тяжба была окончательно разрешена публичным и законным судом». В 1066 году не менее горячие споры разгорелись между епархией Авранша и племянником ее умершего епископа Джона – Роже Бьюфо. Роже считал, что земли вокруг Сен-Филберта, переданные в свое время Джоном церкви, являются частью наследства, оставленного ему дядей. Представители церкви были с этим не согласны. Дело также было передано в герцогский суд, который 18 июня 1066 года принял решение в пользу авраншской епархии. В заключение обращу внимание еще на одну тяжбу. Она касается спора не о земельном участке, а о мельнице в Вэйнсе. Аббат Мон-Сен-Мишеля Раннульф, считавший ее собственностью своего монастыря, обратился к герцогскому двору с просьбой рассудить его с соседями, которые также считали мельницу своей. Дело интересно тем, что его разбирательство, судя по записям, длилось несколько дольше, чем обычно. Видимо, оно было более запутано. Но, как бы там ни было, герцогский суд постановил, что правы монахи Мон-Сен-Мишеля.
   Изобилие подобных сюжетов в хрониках и масса документов, подтверждающих их достоверность, привело к появлению гипотезы об особой природе герцогского правосудия в Нормандии. Представляется, что серьезных оснований для таких утверждений нет. Герцогский суд был хоть и самым важным, но всего лишь одним из прочих феодальных судов Нормандии, и в определенном смысле юридические права герцога мало чем отличались от тех, которыми пользовались в своих владениях главы могущественных семейств, формально являвшиеся его вассалами. Бытовавшее некогда мнение, что герцог Нормандии был единственным вассалом короля Франции, который в своих владениях имел монополию на судопроизводство, не подтверждается ни одним серьезным источником. Как раз наоборот, документально доказано, что многие крупные феодалы Нормандии, в частности Роже Бомонский или граф Эврё, довольно часто пользовались своим правом вершить суд. И весьма сомнительно, что до 1066 года они рассматривали это право как привилегию, полученную от герцога. Скорее всего, подобное отношение к судебной власти вассалов герцога появилось в Нормандии уже после завоевания Англии. Значение, которое приобрел герцогский суд между 1047-м и 1066 годами, объясняется не его особым юридическим статусом, а чисто практическими обстоятельствами. По мере восстановления Вильгельмом своих прав верховного сеньора Нормандии решения, принятые герцогским двором, приобретают гораздо большую ценность, чем решения суда любого другого сеньора, тем более что многие крупные феодалы привлекались к их утверждению. Весьма примечательно в этом плане заявление, сделанное после одного из заседаний герцогского двора аббатом Сен-Вандриля Робертом. «Я решил, – говорится в нем, – представить эту хартию на рассмотрение Вильгельму, повелителю нормандцев, и он утвердил ее своей властью с одобрения многих великих сеньоров».
   Не следует забывать и о том, что в силу ранее сложившихся традиций герцог априори выделялся среди прочих нормандских феодалов, что, естественно, касалось и его судебных полномочий. При Вильгельме Завоевателе влияние этих традиций значительно усилилось. Властные полномочия графа Руана, полученные в X веке Рольфом Викингом, всегда являлись дополнительным источником силы для его наследников. В связи с изменениями в отношениях с королем Франции графские права приобрели особое значение. Одной из привилегий, которой, как вассал короля, обладал граф Руанский, был феодальный иммунитет, подразумевающий право суда над жителями графства и подчинение только монарху Франции. После событий 1052–1054 годов, в результате которых король Франции практически полностью утратил рычаги влияния на Нормандию, герцог сохранил закрепленное традицией право суда, но при этом стал абсолютно независимым правителем. Еще более важную роль сыграли взаимоотношения руанских графов с церковью. Забота о митрополии архиепископа Руана считалась их прямой обязанностью. Это давало им право непосредственно участвовать в церковных делах, которым правители Нормандии пользовались, не забывая и о своих интересах. Герцог Вильгельм всегда уделял вопросам взаимоотношений с церковью повышенное внимание. С точки зрения становления правовой системы герцогства самым серьезным результатом этого было признание в 1047 году положения о Божьем мире. На герцога официально была возложена обязанность контролировать его исполнение. В результате Вильгельм Завоеватель оказался единственным в Нормандии человеком, который стоял как бы над правилами, вытекающими из положения о Священных перемириях. Для усиления герцогской власти в 1047–1066 годах это имело огромное значение. По сути, герцоги Нормандии, не имея обязательств, связанных с правилом Божьего мира, получили санкционированную возможность наказывать нарушивших их феодалов. Это выходило за рамки прав, обычных для верховных сеньоров Галлии.
   Аналогичное влияние на упрочение власти Вильгельма оказало то положение, которое в 1047–1066 годах он сумел занять в системе управления церковной жизнью Нормандии. Как мы видели, он являлся постоянным участником церковных соборов руанской митрополии, а нормандские прелаты обращались к герцогскому правосудию не менее регулярно, чем их родственники из числа светской знати. Границы Нормандии и митрополии архиепископа Руанского полностью совпадали, и власть, как светская, так и церковная, на этой компактной территории находилась в руках нескольких тесно связанных между собой феодальных семейств. Очевидно, что четко разграничить вопросы церковного и светского управления в данных условиях было почти невозможно. Добившись контроля над этими семьями, герцог получил возможность управлять всей системой в целом. По мере восстановления полномочий, традиционно принадлежавших ему, как герцогу, Вильгельм Завоеватель значительно расширил и свои права как верховного сеньора графства Руан. Усиление роли герцога в решении церковных проблем способствовало укреплению его светской власти, и наоборот. Значение этого процесса трудно переоценить.
   Есть определенные указания на то, что столь тесные связи между правителями Нормандии и нормандской церковью уже до 1066 года нашли отражение в формальных процедурах, связанных с церковным освящением герцогской власти. Многие исследователи считают, что в Нормандии процедуры эти были значительно сложнее и носили более глубокий сакральный характер, чем в других провинциях Галлии. Довольно сомнительно, правда, что сам обряд возведения наследника в герцогское достоинство имел какие-то серьезные отличия. Судя по более поздним источникам, он сводился к вручению ему герцогского меча. Но с другой стороны, нормандская церковь бережно хранила память о крещении Рольфа Викинга и старалась поддерживать миф о Вильгельме Длинном Мече как о выдающемся защитнике христианства. Да и обязательное присутствие архиепископа Руанского на обрядах возведения в герцогское достоинство объясняется не только его положением в феодальной иерархии провинции. Более того, существует предположение, что во время этой церемонии исполнялся хвалебный гимн «Да властвует Христос» (по аналогии с коронацией Карла Великого). Однако точных доказательств этого не существует. Нет ни одного достоверного источника, который бы указывал на существование в Нормандии до завоевания Англии обычая коронации или помазания герцога на власть. Зато известно, что в литании, читавшиеся в церквях Нормандии на главные христианские праздники, была включена специальная строфа во славу герцога Вильгельма. Значимость этого становится понятной, если учесть, что это единственный случай в Европе того времени, когда в литаниях упоминался светский владыка, не являющийся королем или императором. Таким образом, вполне можно сделать вывод о том, что к 1066 году герцог Нормандии Вильгельм выделялся среди других сеньоров галльских провинций как полнотой власти, которой он обладал в качестве светского правителя, так и влиянием, которое он мог оказывать на церковь.
   Подводя краткие итоги, еще раз отметим некоторые моменты. За два десятилетия до похода на Англию герцог Вильгельм сумел поставить под свой контроль такие важные процессы, как усиление светской аристократии и возрождение нормандской церкви. Их объединенная энергия была направлена им на укрепление могущества Нормандии. Достигнутые в результате этого политические успехи были поразительны. Вполне можно сказать, что в 1065 году человек, находясь в любом уголке герцогства, оказывался в сфере действия светской или духовной власти, которая пребывала в руках нескольких крупнейших феодальных родов Нормандии, возглавляемых герцогом. Новая аристократия, формирование которой к этому времени практически завершилось, направляла значительные средства на развитие монастырей. А епископы, являвшиеся представителями той же аристократии, следили за порядком в митрополии Руан, границы которой фактически совпадали с границами герцогства. Центром всех происходящих в Нормандии прогрессивных преобразований был герцог. Убедившись, что политические интересы герцога совпадают с их собственными, нормандские аристократы признали его лидерство и необходимость исполнения своих вассальных обязательств. Контроль Вильгельма Завоевателя распространялся также на реформируемую церковь. Не будет большим преувеличением сказать, что он сумел стать лидером одной из самых прогрессивных церковных митрополий западного христианства того времени. Все вместе это вызвало к жизни удивительный политический феномен XI века – превращение в принципе обычной галльской провинции в могучее европейское государство. База для самого главного свершения нормандцев и их герцога Вильгельма – образования англо-нормандского королевства – была создана.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация