А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле" (страница 14)

   Помощь, которую оказывал епархиальной церкви епископ Одо, была не менее, а в ряде случаев даже более значительна. Он был щедрым меценатом, поощрявшим искусных ремесленников. Одно из наглядных тому доказательств – великолепное внутреннее убранство кафедрального собора Байе и орнаменты, украшающие это прекрасное здание снаружи. Известно, что он выделял средства и на развитие созданной при этом соборе школы. Есть основания полагать, что идея создания знаменитого гобелена из Байе принадлежала ему лично. Более того, по некоторым (к сожалению, точно не подтвержденным) данным, епископ Одо являлся, как бы сейчас сказали, спонсором издания «Песни о Роланде» в ее самом раннем из дошедших до нас вариантов. Он постоянно контактировал с прелатами соседних областей, в частности с Марбодом, епископом Рене, и, возможно, Хильдебертом Турским, по вопросам, связанным с обучением нормандцев за рубежами герцогства. Помощь способным молодым людям – еще одна отличительная черта его деятельности. Одо регулярно отправлял за свой счет молодых людей на обучение в ведущие научные центры Европы, прежде всего в Льеж. Многие из тех, кто получил образование благодаря ему, заняли впоследствии высокие посты в англо-нормандской церкви. Например, на средства Одо Байеского в Льеже обучались Турстан, будущий аббат Гластонберийский, и Вильгельм из Ротса, ставший по возвращении деканом Байе, а затем аббатом Фекана. Но самым ярким примером является судьба неких Томаса и Самсона. Сыновья никому не известных Осберта и Мюреля, эти два юных клирика были отправлены своим епископом в Льеж, окончили его и сделали блестящую карьеру. Томас одно время был казначеем Байе, а с 1070-го по 1096 год – епископом Йорка. Самсон сначала также стал казначеем Байе, а затем, с 1096-го по 1115 год, занимал епископскую кафедру Вустера. По-моему, фактов достаточно, чтобы признать, что епископ Байе Одо был не только политическим деятелем, но и одним из самых щедрых меценатов своего века.
   Некоторые ученые связывают расцвет церковной и особенно монастырской жизни Нормандии с общеевропейскими тенденциями культурного развития. Действительно, большинство выдающихся представителей монашества не были нормандцами, а пришли из других стран, в основном с севера Италии и из Рейнской области. Однако в герцогстве они встретили самый теплый прием и обрели там вторую родину. Впрочем, ренессанс нормандской церкви XI века не был изолированным явлением. По сути, мы наблюдаем здесь начало процесса, который в XII веке стал повсеместным.
   Жизнеспособность нормандской церкви и ее стремление к единству прекрасно отражаются в решениях архиерейских соборов провинции Руан. Достоверных сведений об организации такого рода мероприятий в X веке нет, но в годы правления герцога Вильгельма они собирались. Известно, что епископы регулярно проводили синоды своих епархий. Судя по источникам, советы на уровне всей метрополии также были довольно частым явлением. К сожалению, информация о том, что на них происходило, носит отрывочный характер, даже точные даты проведения большинства из них не известны. Тем не менее, до нас дошли сведения о наиболее значительных из них.
   В октябре 1047 года на совете нормандских епископов, состоявшемся в окрестностях Кана, было провозглашено признание Священных перемирий. В самом начале своего понтификата, то есть до 1048 года, архиепископ Може созывал совет архиереев провинции Руан, документы которого частично сохранились. В 1054-м или 1055 году собор в Лизье утвердил смещение архиепископа Може, а уже следующий совет епископов метрополии провел архиепикоп Маурилиус. Более точные сведения имеются о двух других соборах, созванных им 1 октября 1063 года в Руане и в 1064 году в Лизье. В июле 1066 года состоялось расширенное синодальное заседание в Кане по случаю освящения аббатства Святой Троицы.
   Изучение этих важных для Нормандии событий ограничено сравнительно небольшим количеством дошедшей до нас информации. Но имеющихся документов достаточно, чтобы составить представление о проблемах, которые волновали деятелей реформируемой церкви, и о том, как к ним подходили в Нормандии времен Вильгельма Завоевателя. Первый собор, созванный архиепископом Може, осудил симонию. При архиепископе Маурилиусе нормандские епископы на своих советах приняли ряд не менее важных решений. Они выступили за введение для священнослужителей обета безбрачия и создание свода обязательных для духовенства молитвенных правил, а также осудили учение Беренжара, как сомнительное с точки зрения религиозных догматов. Перечень обсуждавшихся вопросов говорит о том, что нормандская церковь шла в ногу со всей католической Европой, а иногда и опережала ее. Например, архиепископ Може уже в 1047 году (а возможно, даже раньше) утвердил решение собора нормандских иерархов о запрете торговли церковными должностями и отдал соответствующее распоряжение всем подчинявшимся ему клирикам. Аналогичное правило было утверждено папой Львом IX только в 1049 году вместе с другими реформами, предложенными Реймским собором. Важно отметить, что архиепископ Маурилиус, несмотря на смещение Може, считал себя его законным преемником, и проводившиеся при нем соборы подтвердили ранее принятые решения. Такая преемственность оказалась очень полезной в будущем. Опираясь на акты, регламентирующие деятельность нормандских священнослужителей, Вильгельму Завоевателю в 1066–1087 годах было сравнительно легко проводить церковную политику, которая дала такие впечатляющие результаты не только в Англии, но и для Западной Европы в целом.
   Кстати, о решениях нормандских епископов герцог Вильгельм имел не только теоретическое представление. Известно, что он лично участвовал в соборах, на которых были приняты наиболее важные из них. Правда, на первом совете прелатов Руана, проведенном архиепископом Може, Вильгельм в силу своей молодости присутствовать не мог. Но уже на Канском соборе 1047 года он, судя по всему, был. А о его поездке 1054–1055 годов вместе с папским легатом на заседание церковного совета в Лизье, равно как и об участии в Руанском соборе 1063 года, имеются абсолютно достоверные сведения. В документах следующего важного епископского совета, состоявшегося в 1064 году в Лизье, прямо говорится, что он был проведен под председательством «Вильгельма, славнейшего герцога нормандцев». После ознакомления с подобными документами уже не кажется спорным утверждение Вильгельма Пуатьеского, который писал, что церковные соборы Нормандии того периода проводились «по распоряжению герцога и при его непосредственной поддержке». Вильгельм Завоеватель, согласно этой точке зрения, старался не только лично присутствовать на епископских советах, но и играть роль «арбитра» в происходящих на них дискуссиях. Очевидно, что герцог считал решения, принятые епископатом, крайне важными для Нормандии, и узнавать о них из вторых рук для него было неприемлемым.
   Такое внимание Вильгельма Завоевателя к церковной жизни было вознаграждено еще до 1066 года. Нормандская церковь при нем усилилась настолько, что ее энергетика и стремление к вершинам духа и знаний стали признанным образцом в Западной Европе. Именно при герцоге Вильгельме активное участие в церковной жизни приняло множество выдающихся и совершенно разных по характеру и образу мыслей людей. Удивляет сам факт появления такого количества неординарных личностей в сравнительно небольшой провинции: Одо Байеский и епископ Котанса Жофрей, Маурилиус, архиепископ Руанский, и Джон Авраншский, епископ Лизье Гуго и аббат Ланфранк, Джон Феканский и Херлуин, основатель общины Лебек, Ансельм, юность которого прошла также в Нормандии. Как бы то ни было, все они оказались здесь в одно и то же время, и каждый из них внес свой вклад в возрождение и развитие нормандской церкви.

   Глава 6
   Правление герцога Вильгельма

   В предыдущих главах мы наглядно показали, что усиление власти герцога Вильгельма за два десятилетия, предшествовавшие завоеванию Англии, напрямую связано с ренессансом церковной жизни и развитием новой нормандской аристократии. Его главной задачей было объединить эти процессы и поставить их развитие под свой контроль. В ее решении Вильгельм Завоеватель добился выдающихся успехов. Этим и объясняется резкий контраст между его неустойчивым положением в 1046 году и прочной властью в 1066 году. Более того, в 1035 году вообще не было ясно, выстоит ли герцог и сохранится ли его герцогство, а в 1066-м Вильгельм твердо удерживал в своих руках бразды правления одной из сильнейших провинций Галлии. Какова роль герцогской администрации в столь разительных переменах и какими инструментами она пользовалась для их достижения? Разобраться в данных вопросах мы постараемся в этой главе.
   Самым ценным в наследстве, доставшемся юному Вильгельму в 1035 году, были особые права, которыми традиционно обладал герцог. Он мог издавать законы герцогства, осуществлять в рамках своей компетенции правосудие, чеканить монету, взимать определенные налоги и, как «сеньор Нормандии», имел (по крайней мере, теоретически) в своем распоряжении вооруженные силы. Понятно, что в силу молодости он не мог воспользоваться этими привилегиями на практике. Но официально признавалось, что они принадлежали исключительно ему. Не случайно мудрые наставники приводили мальчика в герцогский суд, чтобы объявить составленный ими приговор, а в 1047 году молодой герцог принимал участие в церковном соборе, провозгласившем признание правил Священного перемирия. Даже обладая подобными привилегиями лишь в теории, Вильгельм получал серьезные преимущества, что во многом и помогло ему выжить и удержаться у власти в первые годы правления. По мере укрепления своего положения он все активнее пользовался этими правами, чтобы закрепить за собой подобающее место в трансформирующейся социальной структуре Нормандии.
   Немаловажное значение имело то, что герцог имел возможность распоряжаться экономическими ресурсами своей провинции. Правда, некоторые английские исследователи называют Нормандию первой половины XI века «обнищавшим герцогством», но факты говорят об обратном. В то время Нормандия уже была сравнительно густо заселена и имела весьма развитое хозяйство. Скандинавские источники повествуют о том, что эта галльская провинция вела активную торговлю с Северной Европой и нормандские купцы были частыми гостями в тех местах, откуда вышла их правящая династия. Руан был процветающим портом, и благосостояние столицы отражалось на всем герцогстве. Быстро растут Кана и Байе, который превращается в региональный экономический центр. Источники указывают, что как раз примерно в интересующий нас период в Нормандии появляются люди, которых называют представителями «денежной знати». Самым известным из них был Эрнальд из Байе, успевший послужить капелланом при трех герцогах – Ричарде II, Роберте I и Вильгельме Завоевателе. Современные ему хроники сообщают, что это был человек «необычайно богатый, имеющий в городе и за его пределами множество домов и земельных участков, которые он приобрел на накопленные золото и серебро».
   Бурное развитие церковной жизни вряд ли могло иметь место без серьезной финансовой поддержки. Немалые деньги требовались на создание приходов, а сама мысль об основании монастыря могла прийти в голову только очень богатому человеку. Между тем только в окрестностях Руана к 1066 году существовало не менее пяти крупных монастырей: Сент-Уан, Святой Троицы, Сен-Жорж-де-Боскервиль, Жюмьеж и Сен-Вандриль.
   Трудно даже представить, какие средства были в них вложены. А ведь все они были основаны или воссозданы до 1066 года. Кроме того, известно, что множество новых сооружений было построено для Руанской епархии по инициативе архиепископа Маурилиуса. Получается, что правильнее говорить не о бедности, а о процветании Нормандии.
   Благоденствие герцогства самым благоприятным образом отражалось на материальном положении правящей династии. Ее богатые дары в начале XI века достигли даже горы Синай, а щедрость, проявленная отцом Вильгельма Завоевателя во время его паломничества в Святую землю, вообще вошла в легенды. Нет ни малейших сомнений в том, что унаследованная Вильгельмом герцогская сокровищница не была пуста. Более того, у него появились реальные возможности ее пополнить. Естественно, у него были собственные обширные поместья. Но он в гораздо меньшей степени зависел от своих полей и лесов, чем большинство других правителей галльских провинций. Помимо доходов с собственных земельных владений, у него оставались средства от некоторых налогов. Судя по всему, право собирать часть из них в свою пользу было закреплено за герцогами Нормандии еще при Каролингах. Нет сомнений, что речь идет о весьма существенных поступлениях в герцогскую казну. Наиболее ранний из дошедших до нас фискальных списков – «Реестр казначея Нормандии» – был составлен в 1180 году, но, по мнению большинства исследователей, зафиксированные в нем сборы существовали и при Вильгельме Завоевателе и даже еще раньше. Особый интерес вызывает прямой налог граверье («graverie»), который уплачивал практически каждый житель Нормандии, и подробный перечень лиц, ответственных за его сбор. Впечатляют и суммы, полученные в качестве таможенных сборов и пошлин. Судя по дотошному перечислению титулов ответственных за это лиц, они занимали в герцогстве довольно высокое социальное положение.
   О том, какая часть налогов собиралась деньгами, можно судить по тому, насколько денежное обращение вообще было развито тогда в Нормандии. С одной стороны, монеты того периода находят в Нормандии достаточно редко, что наводит на мысль об их слабой распространенности. С другой – в источниках довольно часто сообщается о драгоценных металлах и об их широком использовании для расчетов. Пример приобретений Эрнальда из Байе – прекрасное тому подтверждение. Особенно много упоминаний об использовании денег в качестве средств расчета приходится на период после 1066 года. В первую очередь это связано с тем, что в Нормандию хлынули средства из добычи, полученной в ходе завоевания Англии. Но ведь предшественники Вильгельма на герцогском престоле тоже вели успешные войны, и было бы странно, что все полученные ими в качестве трофеев, выкупов и контрибуций деньги были истрачены до его восхождения на престол. Кроме того, имеются сведения, что в Нормандии чеканилась собственная монета. В тексте, составленном вскоре после смерти Вильгельма Завоевателя, упоминаются герцогские монетные в Руане и Байе, и весьма вероятно, что они существовали до 1066 года. Достоверно известно о работе в то время по крайней мере четырех монетных мастерских, причем две из них принадлежали весьма влиятельным семействам. Так, мастерская некоего Рунольфа была основана в первые годы правления герцога Вильгельма. В 1066 году она по наследству перешла его старшему сыну Осберну, а младший выполнял функции финансового советника герцога Вильгельма и скончался уже в Англии. Есть предположение, что он отвечал за поступление в казну доходов в денежной форме, а потому по его личному состоянию можно косвенно судить об их размерах. Правда, прямых сведений о его состоянии источники не дают. Но зато имеется весьма красноречивое сообщение об одном из его дел. В конце весны – начале лета 1066 года он снарядил на свои средства огромное количество наемников, а владельцы домов, в которых они были расквартированы, остались весьма довольны полученной за это оплатой.
   Правление герцога Вильгельма совпало с периодом увеличения численности и ростом влияния феодальной знати, и его борьба за восстановление и укрепление герцогской власти была неразрывно связана с этим процессом. Источники утверждают, что на смертном одре Завоеватель горько сетовал на то, что самыми опасными его врагами всегда оказывались либо представители его же класса, либо вообще его родственники. И он, безусловно, был прав. Приведем несколько примеров, иллюстрирующих сложившуюся систему. На вершине находился сам герцог. Один его единоутробный брат был епископом Байе, другой – графом Мортеня, два кузена – графами Эврё и О, а сводный брат графа О занимал епископскую кафедру Лизье. Вильгельм фиц Осберн, возможно самый влиятельный магнат Центральной Нормандии, имел родственные связи с герцогским домом как по материнской, так и по отцовской линиям, а его дядя был епископом Авранша. Виконт Бессена Раннульф I был женат на двоюродной сестре герцога, а ее брат стал аббатом Сент-Уана, епископом Се был дядя жены Роже II Монтгомери. При Вильгельме Завоевателе и без того прочные узы были усилены брачными союзами, которые заключили Монтгомери с Беллемами, Бьюмонты с Грандмеснилами и фиц Осберны с Тосни.
   Однако, если бы в оппозиции оказалась большая часть аристократии, Нормандия вряд ли бы обрела такую мощь. Да и у самого Вильгельма в первые годы правления просто не достало бы сил сопротивляться консолидированным нападкам со стороны влиятельных феодалов. Следовательно, уже с самого начала среди знати имелась достаточно сильная группа, готовая его поддержать. Число его сторонников со временем непрерывно увеличивается. В конечном итоге ситуация изменилась настолько, что герцог мог уже не просить, а требовать от феодалов помощи, не сомневаясь в ее получении, поскольку те, в свою очередь, были уверены, что всегда найдут надежную опору в его лице в случае необходимости.
   Об основных чертах политики Вильгельма Завоевателя, обеспечившей такой результат, мы уже говорили. Например, с помощью перераспределения земель он сумел не только привлечь феодалов к исполнению обязанностей по отношению к центральной власти, но даже расширить их круг. Политическая мудрость герцога проявилась в постоянном внимании к делам церкви и участии в решении ее проблем. Личный авторитет, который герцог Вильгельм сумел завоевать благодаря военным победам в конфликтах 1047–1060 годов, также сыграл большую роль. Ему приходилось иметь дело с горячими и грубыми людьми, но многие из них отличались умом и принципиальностью. Они бы никогда не признали над собой власть человека, личность которого не внушала бы им уважения. Отличным примером таланта Вильгельма завоевывать симпатии людей и направлять их действия в нужное ему русло являются его отношения с Ланфранком. Этот выдающийся церковный деятель, будучи настоятелем монастыря Лебек, входил в число тех, кто, мягко говоря, не приветствовал решение герцога жениться вопреки папскому запрету и всячески демонстрировал свое неодобрение. Вильгельм не затаил на него обиды, и в более позднее время их сотрудничество стало важным фактором в истории англонормандского королевства. Важную роль в их примирении сыграл Вильгельм фиц Осберн, которого по праву можно назвать одним из архитекторов завоевательного похода в Англию.
   Когда Вильгельм достиг зрелого возраста, перед ним встала новая сверхзадача. Ему предстояло сделать наследственные права герцога неотъемлемой частью меняющейся социальной структуры Нормандии и способствовать максимальному объединению новой аристократии с административной системой, обеспечивавшей поддержку герцогской власти. Это был грандиозный и весьма рискованный проект. Оппозиция со стороны аристократических семейств грозила не просто провалом затеи, но и полной дезорганизацией управления. В случае успеха Нормандия получала гармоничную систему власти, что являлось мощным стимулом к ее дальнейшему развитию. Многое, если не все, зависело от графов и виконтов, которые занимали промежуточную позицию. С одной стороны, к середине XI века они успели породниться с аристократическими родами, с другой – оставались частью герцогской администрации. Вильгельм Завоеватель использовал эту ситуацию, чтобы превратить графов и виконтов в опору своей власти. И это одна из его самых больших заслуг, благодаря которой Нормандия вскоре превратилась в мощное государство.
   Следует отметить, что избранная им линия поведения по отношению к графам во многом была предопределена самой историей возникновения и развития этого института. Как уже говорилось, нормандское графство появилось не ранее первой половины XI века как инструмент для защиты от внешней угрозы. Практически все первые графы принадлежали к роду Викингов, а графства были созданы в стратегически важных с точки зрения обороны районах. Нетрудно представить, как много зависело от лояльности этих членов правящего дома к его главе. Для герцога Вильгельма угроза разрыва с ними существовала с момента его вступления в наследство и стала реальностью во время мятежа его тезки графа Аркеза. Однако после его подавления и конфискации владений Вильгельма Аркезского в 1054 году единство герцогского семейства начало восстанавливаться. А в 1055 году герцог чувствовал себя уже достаточно уверенно, чтобы сместить Вильгельма Варенна и сделать графом Мортеня своего единоутробного брата Роберта, сына Херлуина и Херлев. К 1060 году нормандское графство составляло небольшую специфическую группу аристократии, сплоченности которой мог позавидовать любой аналогичный институт Европы. Причем она была гораздо лояльнее по отношению к герцогу, родственниками которого являлись большинство ее представителей, чем к королю, с которым она имела только формальные связи.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация