А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Гавань Командора" (страница 34)

   34
   Флейшман. Труды и беспокойства

   Как выяснилось, нам жутко повезло. И причиной везения следовало считать плохую работу кузнецов.
   Когда давление пара стало большим, а предохранительный клапан не сработал, в котле не выдержали заклепки. Они-то повылетали первыми, и в итоге произошел не столько взрыв, сколько развал нашего агрегата. Хотя был бы кто в помещении, убило бы с гарантией.
   Нам было не до разрушенного паровика. Арест Командора отменял все далеко идущие планы. Ясно же, что под обвинение в морском разбое подходим мы все. Разве что кроме Ардылова. Володя большей частью оставался на берегу и к нашим делам отношения не имеет. Хотя за компанию вполне могут прихватить и его.
   К моему удивлению, Аркаша с Женей принялись размышлять, как спасти Командора. Словно это было хоть сколько-нибудь реально! И еще удивительнее, что к этому же спору присоединился Ардылов. Причем обсуждалась даже не сама возможность, сколько вполне конкретные методы для этого.
   Если конкретными могут считаться способы нападения на тюремные застенки с разгромом охраны и последующим бегством через заснеженные просторы гигантской страны, в самый центр которой мы имели неосторожность забраться.
   Может, нехорошо, но я думал совсем о другом, более прозаическом. И не только о том, каким образом нам следует скорее мчаться к ближайшей границе, раз уж Архангельск с кораблями недоступен по причине замерзания.
   Мысли крутились вокруг другого. Стоило ли так рваться на родину, чтобы схлопотать здесь по заслугам? Беда в том, что в спокойные времена выбиться куда-то наверх человеку не светит, а в переломные все слишком зависит от сиюминутного каприза властелина. Мы рискнули – и вот результат…
   Или не все так плохо? По международным, нет, не законам, скорее, правилам, никаким разбоем мы не занимались. Все было сравнительно официально и юрисдикции не подлежит. Тем более третьего государства, никоим боком не замешанного в конфликте.
   Только береженого и Бог бережет. А надеяться на милость судьбы – первейший путь к полнейшему фиаско.
   Самое лучшее и надежное из того, что стоило бы сделать, – рвать когти немедленно. Не обязательно до границы, но хоть куда-нибудь подальше, до выяснения обстановки. Собраться, сорваться, и ищи, как нас звали. И уж потом из безопасного далека думать, что делать и куда двигаться.
   Если бы еще быть уверенным, что не сделаем Командору хуже! Бегство легко посчитать признанием вины.
   Отсутствие преступления никого и никогда не освобождало от ответственности.
   – Не о том спорите, – прервал я компаньонов. – Мы не в Вест-Индии. Освободить мы можем, да надолго ли? Куда деваться потом?
   – Но нельзя же допустить… – начал Калинин.
   – Допустить нельзя, а подождать можно. – Решение пришло мне в голову само. – Вдруг все разрешится без нашего вмешательства? Самое лучшее – как можно скорее съездить за женщинами, а потом попробовать затеряться неподалеку. Если все хорошо, то объявимся и придумаем причину отлучки. А плохо… Тогда попробуем отбить Командора в последний момент.
   Иначе мы просто утратим уважение к себе и нашему общему прошлому. Даже если в такой попытке не будет никакого толка.
   И как назло, Сорокин в Воронеже! Да и с Ширяевым абсолютно непонятно, арестуют ли его вслед за командиром, или какое-то время он еще сможет побыть на свободе? Мы-то люди вольные, и наши отлучки никого не касаются. А вот самовольное оставление части при желании трактуется как дезертирство со всеми вытекающими последствиями. При нежелании никто не замечает, что имярек пропал куда-то на несколько дней. Все же люди…
   Тут еще Ленка беременна. Я решил, что худшее позади и можно подумать о потомстве. А Фортуна в очередной раз решила повертеться в капризном танце. Ну и оказалась к нам определенной частью тела. Той, которую любят поминать американцы.
   Нам повезло. Собраться мы не успели. Примчавшийся Ширяев сказал, что все в полном порядке и Командор на свободе.
   А если бы задержался хоть на час? Ох, долго бы Гриша нас искал. Ох, долго…
   Сам Командор заявился где-то через недельку. Румяный с мороза, уставший от дороги, но старательно пытающийся придать себе бодрый вид, он долго расспрашивал о судьбе паровика, интересовался прочими изделиями, а потом заявил, что ближе к весне сюда обязательно приедет Петр и надо показать ему товар лицом.
   Это-то как раз понятно. Сумеем убедить царя в своей полезности для грядущих славных дел – заживем, нет – чего доброго, опять придется искать себе пристанище.
   – А я ведь запретил ребятам думать о твоем освобождении. Сказал, что лучше подготовиться самим к отъезду. Залечь на некоторое время на дно, а там поджидать благоприятного случая, – признался я, когда мы с Сергеем остались одни.
   Неловко каяться в потенциальном предательстве, однако все равно кто-нибудь расскажет. И тогда отношения между нами ухудшатся куда больше, чем если это скажу я сам.
   – Правильно сделал, – без осуждения кивнул Командор. – Я тоже первым делом хотел разметать всех к такой-то матери. Хорошо, сообразил, что после этого пути никуда не будет. И мне-то уж ваши демарши точно не помогли бы. Ладно. Хорошо все, что хорошо кончается. Других дел по горло.
   На этом тема оказалась исчерпанной.
   Последующие дни прошли в работе. Пришлось мотаться в поисках материалов и людей, решать самые разнообразные вопросы, строить второй образец паровика, выпускать штуцера, готовить еще кое-какие штучки вроде аккумуляторов и кучи всевозможной ерунды.
   Я много раз пожалел, что выбрал для опытов этот город. Пока все шло на предварительной стадии, он еще как-то устраивал, но если нам суждено развернуться, то требовалось выбрать местечко получше. Так, чтобы была большая река, по которой можно возить грузы, будь то сырье или готовые изделия. Других удобных дорог пока нет.
   В идеале возможно вообще перебраться ближе к источникам сырья, к тем же Уральским горам, например, но мы не хотели далеко удаляться от столицы. По крайней мере, в первое время. А потом – к чему гадать? Сначала надо все хоть как-то наладить, получить «добро» из уст царя, занять какое-то положение в общественной иерархии.
   Успехи чередовались с неудачами. Аккумулятор изготовить никак не получалось. Зато паровик наконец заработал без особых проблем. Приехавший Сорокин долго пытался изготовить капсюли и чуть не подорвался в итоге. Но Гранье сумел наладить на нашей мельнице производство более-менее одинакового пороха, и мы стали начинять им ракеты. Нам сильно не хватало умелых рук, подходящих материалов и инструментов, времени, а частенько – элементарных знаний.
   Отношения с горожанами были сложными. С одной стороны, кое-кого мы обеспечили работой, другие сдавали дома прибывшим со стороны мастерам, у купцов и лотошников оживилась торговля. С другой – по городу упорно ходили слухи, что некоторые изделия наши от лукавого. Штуцера – всего лишь ружья, а вот паровик…
   Не обошлось без монахов. Сами они пытались воздействовать на нас словом Божьим, но слышавшие их слова миряне пару раз пытались разрушить создаваемое нами. Хорошо, солдатам удавалось подавить недовольство без крови. Хотя, конечно, кое-кого из наиболее активных деятелей уволокли в Москву к недремлющему Ромодановскому. И что потом было с ними, лично я не знаю и знать не хочу. Добра от князя-кесаря никто не видел.
   И уж особенно возросло недовольство, когда Кабанов осуществил свою мечту. Этим делом занимался почти исключительно он в период своих кратких наездов, зато испытания произвели в городе такой фурор, что солдатам просто чудом удалось обойтись без стрельбы по возмущенной толпе.
   Дел было столько, что я почти не заметил бега времени. Вроде не так давно справляли всей компанией Новый год, этакую пришедшую вместе с нами традицию, и вот уже постепенно удлиняющиеся дни напомнили нам о весне.
   Петр действительно приехал посмотреть на результаты трудов. А с ним – неизменный Алексашка Меншиков и Лефорт. Прочие птенцы гнезда Петрова мотались по большой стране, строили флот, готовили к походу армию, пытались наладить производство мундиров и заготовить продовольствие. Людей монарху остро не хватало. Дел же был непочатый край.
   Наша компания опять была в сборе. Впервые после встречи Нового года. Даже Валера с Костей примчались ради такого случая из далекого Воронежа. А Командор с Ширяевым и Гранье были у нас еще за три дня до визита.
   – Показывайте, – буркнул Петр, вылезая из возка.
   Насколько я заметил, верхом он ездить не любил.
   – Прошу, Ваше Величество! – На правах хозяина я повел знатного гостя к сараю, где вовсю пыхтела паровая машина.
   Для такого случая была специально изготовлена система шкивов, и сейчас она крутила два станка. Токарный, привезенный нами с собой, и ткацкий, кое-как приспособленный на месте.
   – Данная машина позволит существенно облегчить целый ряд производств, – стараясь перекрыть шум, буквально кричал я. – В зависимости от размеров можно подсоединить к ней требуемое количество станков. Готовых изделий будет больше, а людей для работы потребуется меньше.
   Безработица не грозила России. Населения не хватало для всех планов Петра. Суровый климат заставлял большинство жителей заниматься сельским хозяйством, и даже в городах большинство держали огороды и домашнюю скотину. Поэтому никаких луддитов опасаться в ближайшем будущем не приходилось.
   Петр тщательно осмотрел паровик, немного поработал на токарном станке и даже довольно умело выточил табакерку.
   Что нынешний монарх – любитель ручного труда, я знал еще со школы. Труд же токаря пока считался аристократическим, и даже в Европе кое-кто из вельмож занимался им на досуге.
   Наконец нам удалось покинуть сарай. У меня в какой-то момент сложилось впечатление, что Петр так и будет вытачивать все подряд, а в промежутках подкладывать дрова в пылающую топку.
   – Помимо производства, такие машины в будущем можно ставить на корабли, – подлил масла в огонь Командор. – Она еще далека от совершенства, не все получится и не сразу, но с течением времени надо будет обязательно изготовить несколько пароходов.
   Последнее слово было понято без пояснений. Командор рассказал о гребных колесах, нарисовал на снегу небольшой чертеж, в который Петр так и впился горящим от избытка энтузиазма взглядом.
   – Вряд ли мы на первых образцах сумеем получить большую скорость, – на этот раз Сергей словно пытался остудить монарха. – Зато корабль с машиной не будет так зависеть от ветра. Маневренность возрастет. Думается, первые пароходы надо будет использовать в качестве буксиров. Потом по мере накопления опыта применение машин на флоте станет увеличиваться. Можно было бы использовать самодвижущиеся повозки, но тут надо прокладывать специальные дороги, потребуется много металла. Короче, это уже будет не через год и не через два.
   – Зачем металл? – раньше Петра спросил заинтригованный Меншиков. – Можно просто поехать.
   Пришлось нам с Командором в два голоса объяснять царю и его спутникам принцип железной дороги. Как и с пароходами, идея увлекла Петра, и довеском мы долго говорили о создании под это дело целой промышленности. Рельсы, паровозы, вагоны – это действительно была отдаленная перспектива. Настолько, что мы, выходцы из более позднего века, отнюдь не уверены, что успеем заняться ею сами.
   – Молодцы! Какие молодцы! – Петр перецеловал всю нашу компанию, начиная с Командора.
   Моих заслуг тут было побольше, все-таки Сергей основное время занимался своей ротой, но он оказался ближе к будущему императору. Да и я вместо царского поцелуя предпочел бы лучше нечто более существенное. Сундучок с монетами, к примеру.
   – Зело порадовали меня сим изобретением, зело, – возбужденно вымолвил молодой царь. – И тем, что решили подарить его России. Спасибо всем. Отблагодарю.
   Последнее слово прозвучало обнадеживающе. Не стоит думать, будто я сугубо меркантильный человек. Но мы впервые открывали целые горизонты и уж, по крайней мере, заслужили не одних восторженных слов. Любой труд должен быть оплачен. А труда было положено столько, что цену можно было назначать любую.
   – Область применения следующего изобретения не настолько широка, государь. – Командор подвел царя с его небольшой свитой к установке залпового огня. Усовершенствованной сестре тех, которые мы как-то с успехом применили в Южной Америке.
   Внешне сцепленные рамой направляющие с посаженными на них ракетами не производили особого впечатления.
   – Точности установка не дает и предназначена для стрельбы по площадям. Например, по вражескому строю. Трупов немного, но взрывы вызывают панику, а испуганный враг – уже побежденный. С помощью ракет мы как-то рассеяли большой испанский отряд. Даже догнать многих не смогли. – Сергей невольно улыбнулся воспоминаниям. – Если же сделать их зажигательными, то можно с успехом обстреливать вражеские города и крепости.
   Вот что значит истинный военный! Не так давно Командор возмущался англичанами за их попытку взорвать адскую машину у Шербура, а теперь предлагает подпалить город противника. Все верно: что идет на пользу нам – полезно, во вред – преступно.
   – Отойдем в сторону, – увлек высоких гостей Командор.
   Все-таки и взорваться на старте могло. Стать причиной смерти царя… Тогда уж лучше самому на кол залезть.
   Распоряжался, конечно же, Гранье. Он в последний раз осмотрел установку и собственноручно подпалил запальный шнур.
   Ракеты одна за другой уходили с направляющих в клубах дыма, со свистом проносились по небу, а затем все поле перед нами покрылось шапками разрывов.
   Все это впечатлило даже немногочисленных зрителей, а что тогда говорить о врагах, случись они на вспучившемся поле.
   – Изрядно, – первым на этот раз высказался Лефорт.
   – Да мы с таким оружием турок до Царьграда бежать заставим! – восторженно поддержал Алексашка. – Только пятки сверкать будут! Покажем им, где раки турецкие зимуют!
   Петр выказал восторг гораздо проще и доходчивее:
   – Жалую всех дворянством российским и деревнями на прокорм. Говорите, что надо, дабы побыстрее и побольше сделать все это, – он указал рукой на установку. – Все будет. Сегодня же указы подпишу.
   – Место для производства, – начал я. – Материалы. Людей толковых, мастеровых, чтобы им меньше объяснять пришлось. Помощников дельных. Чтобы не только штуцера, паровики да ракеты производить, но еще время хватало бы на то, что изготовить не успели. А уж мы постараемся.
   – Обрадовали вы меня, пираты. Зело обрадовали, – Петр никак не мог унять радость.
   – Мы хотели бы показать вам еще одну штуку, государь.
   К показу этой штуки Кабанов готовился с особой тщательностью. В мерзлой земле была даже вырыта яма, наполовину укрывшая здоровенный воздушный шар. Трубы от костра гнали теплый дым в горловину, и кабаньер, как мы называли это детище по примеру монгольфьера, заранее рвался в воздух.
   Пояснения были выслушаны внимательно. Мысль о странствиях по воздушному океану была настолько нова, что не сразу укладывалась в головах. Это Кабанов, бывший десантник, был в ладах с небесной стихией. Даже успел несколько раз испытать свое детище к вящему неудовольствию и страху местных жителей.
   Но что ему чужие страхи, когда по возвращении из полета глаза Командора светились счастьем и словно отражали небо! Я-то привык относиться к летающим изделиям лишь как к еще одному виду транспорта. А шар на роль транспорта пока не тянул. Забава.
   – Сейчас я поднимусь на нем и покажу, что в полете ничего страшного нет, – закончил Командор.
   – А мне с тобой можно? – жадно поинтересовался Алексашка.
   По своему живому характеру он стремился испытать как можно больше. А уж полетать – это вообще нечто запредельное.
   – Конечно. В нынешнем виде шар может поднять троих.
   – Троих? – встрял Петр. – Тогда чего мы ждем?
   – Но это может быть опасным, Питер… – протянул Лефорт.
   Монарх лишь отмахнулся и первым полез в корзину. Самое удивительное – он помнил о весе и, перед тем как залезть, небрежно сбросил на землю тяжелую шубу. Такой же шикарный, хотя и не слишком умный жест проделал Меншиков. Командор же избавился от громоздкой одежды заранее, а теперь лишь отстегнул мешавшую и ненужную в полете шпагу.
   На деле воздушный шар намного безопаснее самолетов. Погода стояла солнечная и тихая. Легкий ветерок подхватил величественно поднимающийся в небо шар и медленно понес его над заснеженными полями. Даже завидно стало.
   Внизу вслед за шаром едва не бегом неслась свита Петра. Ничего, вот научимся добывать в больших количествах водород, тогда узнают, какие средства передвижения возможны в воздухе. К походу на Азов не успеем, зато к осени – наверняка. И тогда даже паровая машина покажется забавой.
   Полет продолжался сравнительно недолго. Наверно, с полчаса. Командор стравил часть еще не остывшего воздуха через выпускной клапан. Шар обрел часть веса, стал опускаться, и крепкие руки вцепились в болтающийся канат, потянули разом, возвращая царя с небес на землю.
   Глаза у Петра были такими же, как у Командора. Восторженными и одновременно – умудренными. Как у человека, постигшего нечто, недоступное большинству.
   Похоже, России суждено строить не только морской флот. Пятый океан лежит прямо над головами.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [34] 35 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация