А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Гавань Командора" (страница 30)

   30
   Флейшман. Осень на родине

   – Как ты держишь фузею, мать твою!
   Голос Командора грозно раскатился по полю, служившему импровизированным плацем. Солдаты невольно вздрогнули, словно под неприятельским залпом.
   – Смотри, как надо! – Командор выхватил ружье из рук незадачливого недоросля и ловко продемонстрировал несколько приемов. – Запомни, жизнь твоя зависит от того, как ты владеешь оружием, тебе врученным. Сойдетесь с противником вплотную, и кому жить – решит ваше умение. Понятно?
   Увиденная картина живо напомнила мне наш первый лагерь на горе. Тогда Командор точно так же гонял нас, стремясь за считанные часы обучить хотя бы азам боя. Не спорю, жестоко, так, что хотелось послать Сергея к той же самой матери. Но только где те, кто отлынивал от занятий тем солнечным и столь мрачным днем?
   Мне оставалось терпеливо ждать, пока Кабанов не закончит урок. Ширяев гонял свою часть роты несколько дальше… Как там у военных? На другом фланге. Даже порыкивал вполне на манер своего вечного командира.
   Зато стоявший за спиной Командора совсем молоденький юноша с офицерским шарфом больше наблюдал и лишь раз что-то спросил у бравого капитана.
   – Продолжать занятия! – Кабанов наконец решил, что солдаты какое-то время смогут подырявить чучела штыками без его присмотра, и легким шагом двинулся ко мне.
   Выглядел наш былой предводитель подтянутым, энергичным, этакий традиционный слуга царю, отец солдатам, и только когда он подошел поближе, я заметил в его глазах тщательно скрываемую усталость.
   Мы обнялись в полном согласии с русским обычаем. Разве что это шло у нас от души. Когда столько пройдено и пережито вместе, отношения поневоле становятся братскими.
   – Как у тебя? – я все-таки успел опередить Командора с вопросом.
   – Обычный бардак. – Сергей недовольно скривился. – Вечно учат солдат не тому, а потом, едва доходит до дела, пытаются свалить на них собственные огрехи. А у тебя что?
   – То же самое. Сплошная бюрократия. Тому дай, этому дай, а взамен никаких услуг давно не полагается. Почти по Лему. Никак не могу найти место для заводика, а Петр требует готовой продукции. Из чего я только ее сделаю? Сырья нормального нет.
   Все последнее время я только и делал, что мотался по бескрайним весям полузабытой в предыдущих странствиях родины. В воспоминаниях она казалась намного привлекательнее. Наяву – сплошные покосившиеся избы, топящиеся по-черному, поля, леса да порою деревянные городки. Не страна – сплошная глухомань.
   – Зачем тебе сырье, пока завод не построен? – усмехается Командор. – Где ты его хоть складировать будешь? А потом тащить обратно куда-нибудь на Урал. Слушай, выбери Ижевск. Все равно там с годами появится ружейное производство. Значит, место хорошее. Разве далекое больно.
   – Вечно ты меня в какую-нибудь Тмутаракань сплавить хочешь! С глаз долой. Сколько мы не виделись? Месяца полтора?
   – Где-то около, – кивает Командор. – Ладно, по глазам вижу, что не такой-то ты и бедный. Колись: что успел сделать?
   – Только небольшую мастерскую в Дмитрове. Там Ардылов сейчас заправляет. Учит, как нарезы делать. Ругается похлеще тебя на плацу. Говорит: ни черта не умеют. И вообще, руки у всех из одного места растут. Весьма конкретного места.
   – Конечно, не умеют. Если штуцеров до сих пор нигде не было. Только почему именно Дмитров? Чем он тебе приглянулся?
   – Черт его знает, – пожимаю плечами я. – Наверно, тем, что сравнительно недалеко. Однако новые веяния обходят его как-то стороной. Маленький патриархальный городок. Тихий, сонный. И внимания никакого не привлекает.
   Мы не спеша прогуливаемся в стороне от тренирующихся солдат. Покуриваем, а Командор еще и поглядывает, как идет дрессировка.
   – Да. Такой городок загубил, – демонстративно вздыхает Сергей. – Теперь там не будет ни тишины, ни покоя…
   – Почему? – машинально переспрашиваю я, но тут же спохватываюсь. – Ах, да. Но это же временно. Все равно придется перебраться в более удобное место.
   – Знаю я это временное. Лет этак на триста-четыреста. Но что-нибудь хотя бы сделали? Не говорю про первую партию, хоть один штуцер? Для почина. О паровике не спрашиваю. Понимаю, что это дело долгое и на практике не столь легкое, как в нашем воображении. Но штуцер… Хоть часть людей вооружить.
   – Пока нет. Может, в мое отсутствие… А где Костя и Жан-Жак? – Кроме Ширяева, никого на плацу не вижу.
   – Сорокина Петр потребовал в Воронеж. А Гранье неподалеку. Возится с пушками да ворчит на качество пороха, тяжесть пушек и неповоротливость пушкарей. А уж матом кроет, нам такое не снилось! Научили языку на свою голову.
   Мы смеемся. Жан-Жак – человек способный, а уж что из всего богатства языка он выбрал наиболее выразительную его часть, нашей вины нет никакой. Этому мы его не учили.
   – Тогда Костя встретит в Воронеже Валеру, – соображаю я. – Петр лично потребовал нашего шкипера к себе.
   – Угу, моряка на реку, – комментирует Командор. – К тому же в ближайшее время – замерзшую.
   Сейчас конец сентября, но погода холодная, листья почти все осыпались, и впечатление такое, что зима действительно не за горами. Хорошо хоть солнце светит. Только греть почему-то не хочет.
   Или мы просто отвыкли от сурового климата? Столько лет в субтропиках, или к чему там относится Карибское море?
   – А это что за молодой офицерик? – киваю на того, кто недавно стоял за плечом у Кабанова, а сейчас старательно пытается подражать бывшему десантнику.
   – Поручик Голицын, – улыбается Командор и предупреждает закономерный вопрос: – Нет, корнета Оболенского здесь нет. Кстати, князь – весьма способный юноша. Служит в другой роте, однако с тех пор как решил, что может чему-то научиться у меня, старается присутствовать на занятиях. А потом внедряет у себя. Далеко пойдет. Он и поручиком стал недавно – за первый штурм. Храбр, умен, не стесняется спросить, если не понимает.
   – Ты давно видел Петра? – поворачиваю разговор от дифирамбов князю на более важную тему.
   Сам я после первой встречи видел царя лишь раз, с полмесяца назад. Петр поинтересовался ходом моих дел, велел поспешать да потребовал срочно отправить Ярцева к строящемуся флоту.
   И ведь не забыл оброненной фразы, что в нашей ищущей пристанища компании есть хороший штурман! Валера едва успел перебраться в Москву вместе со своей Женевьевой, как был вынужден мчаться к далеким донским берегам. Словно ему известно прихотливое течение знаменитой казачьей реки!
   – Я его вообще больше не видел, – пожимает плечами Командор. – Царь занят строительством флота, а до армии у него пока руки не доходят. Даже Головин за все время появлялся в полку пару раз. Тоже неплохая идея – назначить командиром едва ли не второе лицо в государстве. Ладно, третье, если считать Ромодановского.
   В Кабанове явно говорит прирожденный службист, ставящий интересы собственной части даже выше общегосударственных дел.
   Зато отсутствию внимания со стороны самодержца Командор явно не огорчен. Он был первым, кто предложил несколько подкорректировать историю с технической стороны, попробовать сделать Россию развитым государством, и он же старательно избегает каких-либо воздействий на Петра и даже встреч с ним.
   – Сейчас будет обед, хоть спокойно поговорим. У тебя как, время есть? – запоздало спохватывается Командор.
   – До завтра – полно. – Дел у всех нас стало выше крыши, и встречи превратились в маленькие праздники. – Да, – вспоминаю я. – Валера говорил, что видел в Архангельске нашего Чарли.
   – Одного? – О том, что британские друзья собираются посетить Россию, Сергей поведал нам давно. – В смысле, без Эдди?
   – И даже без его дочери. – Мне кажется, я понял причину вопроса Командора. – Приехал, переговорил с соплеменниками, куда-то умчал и, едва вернулся, стал набивать суда пенькой по верхние палубы. А потом принялся скупать меха. Вроде бы отоварился весьма неплохо. Наверно, умотал уже обратно. Собирался, по крайней мере.
   – Ну, Валера, блин, ну, шпион! – смеется Командор, хотя думает явно о другом. Или, о другой.
   – А мало ли? Петр привечает англичан. Еще шепнут что на ушко. Надо же избавиться от конкурентов! Война еще продолжается.
   – Так мы уже не французы. А на Россию пока смотрят, словно в наши дни на Зимбабве. И будем мы служить здесь или нет, никого не интересует. Хотя… – Сергей задумывается.
   Вспомнил, видно, рассказанную лорду с сэром легенду об осколках древних знаний. Но отпустили же его на все четыре стороны, хотя вполне могли бы задержать! Следовательно, сделали вывод, что на практике ничего извлечь из этого нельзя.
   – Ладно. Архангельск далеко. Других проблем полно, чтобы о Чарли думать, – отмахивается от собственных мыслей Командор. – Жан-Жак недоволен здешним порохом. Говорит, партии различаются очень сильно. А уж если решимся делать ракеты, тогда вообще абзац будет. В общем, придется пороховую мельницу ставить. Гранье обещал лично помочь в организации процесса.
   – Вы все горазды обещать. А как доходит до дела, вертимся мы вдвоем с Ардыловым. Никого из вас и близко нет, – говорю я.
   На самом деле, это нечестно. Договаривались действовать сообща, но воинственная четверка поглощена службой. Мы же при некотором практическом опыте многие вещи элементарно не знаем.
   – Приедем. Сейчас последние теплые деньки. Потом дожди зарядят, за ними – снег. Занятия поневоле придется отменить. На практике, думаю, через пару недель мы к тебе завалимся всей толпой да вплотную займемся созиданием. Кстати, что-то Григорий увлекся. Обедать пора, а он все солдатушек-ребятушек гоняет.
   Но приближение обеда Ширяев уловил сам. Несколько команд, перестроение, и рота двинулась к лагерю, а Григорий – к нам.
   При этом он издали улыбался мне самой широкой и радостной из улыбок. Как будто никак не мог подойти пораньше хоть на пять минут. Ох, уж эти военные…

   …Дел действительно было полно. Утром друзья вновь занялись подготовкой солдат. Примчавшийся на встречу Гранье ушел к пушкам. А мне пришлось ехать в Дмитров, проверять, что сделано без меня. Да еще по дороге заехать в Москву договориться о поставке кое-какой мелочи.
   Командор был не прав в своем пессимизме. Ардылов с компанией нанятых ремесленников успел сделать аж три штуцера, два из которых сам же и забраковал. Но первый блин всегда комом, и теперь бывший раб Командора обещал, что помощники больше портачить не будут. Мол, все осознали, кое-чему научились, но не все же сразу. Пока не попробуешь, считай, ничего не умеешь.
   – Ты мне зубы не заговаривай. Лучше скажи: как паровая машина? Хотя бы начали или тоже руку набиваете?
   – Начали, – убежденно кивает Володя. От него ощутимо попахивает сивухой и луком. – Уже местечко под нее наметили. Опять же, пробуем потихоньку фундамент, так сказать, возводить, крепления всякие готовим…
   – Володя, потихоньку не годится. Мы же всё еще во Франции наметили. Сколько заготовок привезли! Валы, цилиндры, клапана. Не ты ли твердил, мол, теперь сделать паровик – раз плюнуть?
   – Так, Юра, не могу же я разорваться! Сам говорил – в первую очередь наладить выпуск штуцеров. Вот и налаживал, а машиной уже занимался в свободное время, – довольно резонно возражает бывший судовой токарь. – Мастерские еще толком не оборудованы…
   Время – наш самый страшный враг, однако бороться с ним трудно. Женя и Аркаша постоянно в разъездах, я тоже мотался довольно долго, а один Володя со всеми делами сразу справиться не мог. Значит, надо, чтобы кто-то из нас тоже постоянно находился в Дмитрове. Раз я избрал сей городок временной базой.
   Хорошо, через пару дней подъезжает Гранье. Появляется он утром, большую часть дня мы выбираем место для пороховой мельницы, потом Жан-Жак составляет список всего необходимого для производства, дает всевозможные советы и в ночь уезжает обратно. Эпоха узкой специализации еще не настала, и многие из пушкарей разбираются не только в стрельбе, но и в приготовлениях к ней. Включая сорта огненного зелья.
   Еще бы Сорокина сюда! Как бывший диверсант он тоже в состоянии посоветовать немало. Но, увы, Костя сейчас далеко. По нынешним временам Воронеж – как в мои какой-нибудь Сидней.
   Нет, до Сиднея добраться было быстрее.
   Сильно портило отношение ко мне местных жителей. Ардылов как-то сразу был признан своим. Он даже стал посещать церковь, чтобы не слишком сильно выделяться из толпы, и скоро все вокруг стали считать его чисто русским. Хотя документы его, как и у всех нас, были французскими.
   Я же для добропорядочных обывателей был немцем, еретиком. В разное время отношение к иностранцам на Руси было различным. Весьма терпимым в Средневековье, подобострастным при первом Александре, подозрительно-подобострастным при Советской власти, однако сейчас по большей части враждебным. Если в Москве для проживания многочисленных купцов, ремесленников, военных был отведен целый район, то в Дмитрове я был единственным, кто вместо длиннополого или короткого кафтана носил французское платье, бороду брил, – короче, выделялся, словно панкующий юнец в толпе приличных граждан.
   Один раз на рынке какой-то нищий закричал, показывая на меня грязным пальцем:
   – Бей немцев! Понаехали еретики на Русь-матушку!
   День выдался праздничным, кое-кто из мужиков находился в подпитии, поэтому призыв частью толпы был воспринят сочувственно. Некоторые группки стали приближаться ко мне, другие, не столь агрессивные, хотели посмотреть, что будет, и довольно быстро я оказался в окружении народа.
   Случившаяся на рынке парочка стрельцов как бы случайно отвернулась. Не знаю, были то сторонники отправленной в монастырь Софьи или просто ревнители старины, только помощи от них ждать не приходилось.
   Не хватало только малости, которая окончательно превратит людей в звериную стаю. Пока же люди лишь заводили себя и окружающих, пытались соревноваться в придумывании нелестных эпитетов, обращенных ко мне, да в советах убираться в Неметчину.
   Знали бы они о некоторых работах! Даже невольно подумалось – хорошо, что сейчас не времена Ивана Грозного! Посадил бы он нас скопом на бочку с порохом за все изобретения и полетели бы мы куда повыше да подальше.
   Я прекрасно понимал, что не владею умением Командора справляться с любой толпой. При мне была шпага, под плащом скрывалась пара пистолетов, только случись настоящая драка, и оружие не особо поможет.
   Моя русская речь прежде оказала на толпу успокаивающее действие, затем кто-то выкрикнул:
   – Так он еще и говорит по-нашему! – И все едва не началось снова.
   Меня спасло появление воеводы. Тот имел бумаги царя с указаниями оказывать нам содействие и посему вне зависимости от собственных желаний никакого самосуда допустить не мог.
   Изображавшие глухонемых статистов стрельцы чуть подтянулись. Толпа же послушно притихла. Воевода сурово нахмурил кустистые брови, а затем рявкнул так, что где-то испуганно заржала лошадь:
   – Всем вон! Сейчас мигом батогов отведаете!
   И толпа покорно попятилась назад, а затем, выбравшись на оперативный простор, стала быстро рассасываться.
   Пришлось ехать в Москву. Но там Петра не было, князя-кесаря я побаивался, и в итоге о случившемся было рассказано только Командору. Зато через пару дней в город вошла команда из дюжины здоровенных преображенцев. Специально для охраны нужных государству мастерских, мельницы и прочего…
   Командор же с Гришей и Жан-Жаком заявились в начале ноября по первому снегу. Дела немедленно пошли веселее. Пока Гранье колдовал над жерновами, добиваясь одинакового помола, мы с ребятами занялись прочими проектами. Штуцера-то, Ардылов оказался прав, потихоньку делались. Зато теперь у нас был почти закончен электрогенератор, а паровая машина стала быстро наращивать плоть.
   Скромно промолчу, что в складе аккуратно складировались ракетные корпуса. И, одна из главных тайн, в еще одном помещении хранился промасленный шелк. Сшит он был еще во Франции, и теперь оставалось сплести гондолу да нацепить упряжь из веревочной сетки. Ни к чему монгольфьеру называться монгольфьером…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [30] 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация