А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Гавань Командора" (страница 25)

   25
   Кабанов. Искушение

   – Может, мы зря дали слово, Командор? – Гранье говорит по-русски, поэтому не надо опасаться подслушивания.
   Карета покачивается на ухабах. Порою ее ощутимо встряхивает, и тогда боль отдается в голове. Такое впечатление, что последствия новых ран будут сказываться еще долго. Хорошо, хоть ребра зажили и вмятин на черепе нет.
   – Бежать пока смысла нет. Поймают – хуже будет. Лучше на месте осмотримся, а там решим, – машинально говорю я, а сам думаю о другом.
   Думаю – не то слово. Скорее пребываю в грезах, достаточно смешных для взрослого, неоднократно битого жизнью мужика. Битого – и в прямом, и в переносном смысле.
   Мне тридцать восемь лет. Примерно. После переноса счет времени был потерян, и дни рождения не совпадают с привычными датами. Да и бог с ними! Месяц туда, месяц сюда не играют большой роли. Возраст – это количество событий в жизни человека, а не обычный подсчет дней. Поэтому я наверняка много старше реальных лет.
   Порою ощущаю себя едва ли не стариком, но проходит какое-то время, и молодею. На несколько дней. Мужчина не взрослеет окончательно никогда. А вот стареть при этом – стареет.
   Но опыт, возраст, все отступает, словно я по-прежнему курсант, готовый терять голову из-за женских глаз и ног. Ноги показывать здесь не принято, зато глаза…
   У меня есть две женщины и сын. Я не имею права их покинуть. Но все-таки воображение рисует иные картины.
   Ничего пошлого. Просто хочется побыть рядом, и чтобы между нами больше не было былой враждебности. Мы же не рождались врагами. Так, обстоятельства…
   Нет, похоже, встреча для меня нежелательна. И вообще: по существу, на волоске висит жизнь, а я думаю о ерунде. Как персонаж какого-нибудь дамского романа, написанного на потеху домохозяйкам или юным девицам. Но все же…
   Видя мою нулевую реакцию, Жан-Жак отстал, а затем и вовсе задремал в уголке. Да и я сам находился на грани между явью и грезами. Дорога вообще навевает у путешественников сон. Монотонная и медленная смена пейзажей за окном. Покачивание экипажа. Отсутствие необходимости следить за чем-либо.
   По идее, ничего хорошего от парочки «лорд и сэр» ждать не следовало. Но точно так же не было ничего хорошего и позади. Я просто решил положиться на русское «авось», а там, на месте, будет видно. Толку в любых планах… Подвернется случай – окажемся на свободе. Но нельзя исключить вариант, что станут охранять до конца войны. И сидеть нам тогда здесь несколько лет.
   В близкое замирение уже никто не верит.
   Потом я проваливаюсь в крепкий сон. И снова нахожусь на раскачивающейся палубе «Вепря», а впереди почти на горизонте маячат паруса удирающего фрегата. Догнать его мне не суждено. Ни наяву, ни во сне.
   Проснулся я скачком от резкой остановки кареты. В Англии разбойники пошаливают не меньше, чем во Франции, однако причиною стали не они. Просто на середине пути кортеж остановился у трактира. Дорога еще дальняя, а силы подкреплять надо.
   Лорд вновь оказывается настолько радушным, что приглашает нас с Гранье к своему столу. Сам он при этом демонстрирует хваленую британскую невозмутимость, зато его толстый приятель выглядит так, словно оказался рядом с ближайшими друзьями.
   – Сказать откровенно, Командор, я не надеялся еще раз встретиться с вами, – доверительно сообщает мне Чарльз, одновременно обгладывая ножку гуся.
   – Я тоже, сэр, – признаюсь я. – В мои планы не входило задерживаться во Франции. Но война помешала двигаться дальше.
   – Я помню, вы ведь, кажется, из Московии?
   – Мои предки оттуда. Сам я на нынешней родине ни разу не был, – врать не хочется, и я адаптирую правду.
   – Поверьте, мне искренне жаль, что мы оказались во враждебных лагерях. Если бы не покойный сэр Джейкоб, все могло быть иначе, – толстяк наверняка говорит искренне.
   Особенно учитывая мою расплату по накопившимся счетам.
   Но он и сам не знает, насколько нападение пиратов Джейкоба изменило ситуацию. Подойди эскадра к остову на день-другой позже, и нам точно не пришлось бы ввязываться в войну. Круизный лайнер легко бы ушел от любых нынешних кораблей. Пусть его срок службы был поневоле ограничен запасами топлива, однако нам бы точно хватило добраться до Европы, если не до России. Главное же – были бы живы люди. Много людей. И уж таким количеством мы сумели бы сделать многое. Пусть даже поневоле.
   – Мне тоже жаль. Но изменить что-либо поздно.
   – Изменить можно всегда. Вы же тоже не были ангелом. – Толстяк улыбается так, словно мои походы являются не более чем мелкими шалостями.
   Интересно, куда он клонит? И вообще, зачем я понадобился этой неразлучной парочке? Чем больше размышляю, тем больше прихожу к выводу, что месть здесь ни при чем. Не будут же они меня мочить в подвале родового замка! Не то чтобы подобную возможность исключаю вообще, однако как-то это мелко. Расправиться со мной можно было бы и чужими руками. Баронета, например. Желание помочь у него определенно было.
   – Я простой человек, – улыбаюсь я, прикидывая варианты.
   Только в голову ничего путного не приходит.
   – Положим, не совсем простой. – Эдуард молчал настолько долго, что его слова вызывают некоторое удивление. Словно заговорил немой.
   – Ваш взлет был стремителен даже для мест, которые помнят многих незаурядных личностей, – поддержал его Чарльз.
   – Мне везло, – отвечаю я. Лишь не добавляю, что сейчас перестало. Но удача не может сопутствовать человеку всю жизнь.
   – И это тоже. Только помимо везения требуется умение, – Чарльз почти дословно цитирует Суворова.
   – Мы были поражены, что вы попали в плен. Конечно, потери баронета при этом оказались огромными, но, вспоминая некоторые прошедшие схватки… – Лорд многозначительно умолкает.
   Были бы у меня зажигалки, бой выглядел бы, разумеется, иначе. Однако мы сознательно решили не демонстрировать Европе новые средства взаимного истребления. На краю Ойкумены возможно все. Только не стоит переносить возможности туда, где они причинят вред слишком многим безвинным. Достаточно британских адских машин, практически первого оружия массового поражения, рассчитанного не на борьбу с чужими армиями, а на убийство мирных жителей.
   – Другая обстановка, другой климат. Даже команда на моем фрегате была другой, – ухожу от ответа. Вернее, делаю его максимально неопределенным.
   – Ваши знаменитые сжигания кораблей… – начинает толстяк.
   – В прошлом. Запас горючего вещества иссяк, а рецепт его мне неведом. Кроме того, данный способ хорош на небольших расстояниях. Брать его на вооружение регулярного флота бессмысленно, – твердо заявляю я.
   – А таинственные самодвижущиеся лодки?
   – Легенда. Вы же прекрасно знаете, что любое судно идет на веслах или под парусом. Никакой магии в природе не существует. Равно как и чудес. За чудо мы обычно принимаем то, что просто не можем объяснить в данный момент своим разумом.
   По лицам моих собеседников вижу, что веры мне нет. Но и уличить меня во лжи они не могут. Все слишком зыбко, где-то на грани между реальностью и легендой.
   Интересно, но я особо не преувеличиваю. Область применения зажигалок невелика, с дальнейшим же развитием артиллерии слабосильные плевательницы-мортирки сами собой сошли бы на нет. Еще меньшее влияние могут оказать две спасательные шлюпки с погибшего лайнера. Скорость у них мала, область боевого применения настолько ничтожна, что мы сами практически не использовали их. Плюс дизели не вечны, а сделать хотя бы некое подобие двигателей при нынешнем уровне промышленности не под силу ни одному государству.
   Технический скачок возможен лишь тогда, когда под него подведена определенная технологическая база. Так что два небольших дизеля в этом времени будут последними. Вплоть до промышленного бума.
   Впрочем, кое-какие идеи, как рационально использовать нашу единственную технику, у меня были. Держать подобное богатство на шлюпках и применять раз в год было недопустимой роскошью. Есть гораздо более интересные сферы, в которых без моторов просто не обойтись. Но это не здесь. Это в России…
   – В моих затянувшихся странствиях по миру мне попались чудесные манускрипты древних. – О мифических Золотых временах ходит столько легенд, что еще одна ничего не изменит. – В них подробно рассказывалось о способах создания самодвижущихся повозок без лошадей, кораблей без парусов и весел, о голосах, которые можно передавать на большие расстояния. И многое, многое другое. Вплоть до способов полета.
   Джентльмены слушают внимательно. Времена прогресса еще не наступили и наступят не скоро. Однако по крайней мере в Англии уже наметился отход от средневекового стремления без конца повторять уже раз сделанное. Нарождающийся капитализм требует больше товаров, соответственно, иного уровня производства. А тут еще передел мира, невесть когда начавшийся и продолжающийся до моих времен и дальше.
   – И где эти манускрипты? – осторожно спрашивает Чарльз.
   Он вообще реагирует быстрее приятеля. Один раз поговорить с этой сладкой парочкой, и сразу становится ясным, кто из них является генератором идей.
   Трапеза закончилась, и теперь можно с удовольствием закурить. Благо, табачком меня снабдил все тот же Чарльз.
   – К сожалению, погибли вместе с уничтоженным сэром Джейкобом кораблем. – Мне остается лишь развести руками.
   На некоторое время повисает тишина, а затем толстяк вздыхает с вполне понятным чувством:
   – Очень жаль. Это действительно невосполнимая утрата.
   – Теперь вы понимаете мое отношение к давнему нападению. Мало того что я был вынужден вступить на стезю флибустьера, но и потерял при этом то, что восстановить почти невозможно.
   – Сэр Джейкоб был полностью не прав, – важно соглашается Эдуард.
   Словно можно быть правым, атаковав беззащитных людей!
   Но все равно признание дорогого стоит. Британцы привыкли считать себя правыми во всем. Как, впрочем, и остальные нации, включая моих соотечественников.
   Но у нас приступы правоты сменяются периодами раскаяния, самобичевания и самоуничижения. Что тоже не способно вызвать ничего, кроме раздражения.
   – Но почему они погибли, если обладали таким могуществом? – интересуется толстяк.
   – Не знаю. В тех манускриптах почти ничего не было об их истории. Лишь некоторые намеки на государственное устройство и описания техники. Но пал же Древний Рим! Думается, причиной вполне могла стать природная катастрофа. – Я вспоминаю легенды об Атлантиде. – Или же внутренняя смута. Насколько я понял, государство древних обходилось без королей. Весь народ избирал себе главу каждые четыре года. И конечно же, каждый новый избранник старался исключительно для себя, но никак не для государства. Соответственно, ряды недовольных росли, люди перестали ощущать себя единой нацией, а отсюда недалеко до внутреннего столкновения.
   Я сознательно перенес в мифическое прошлое те черты грядущего, которые вызывали у меня наибольшее отторжение.
   Эх, слышал бы меня Лудицкий!
   Не жаль мне бывшего нанимателя. Как никогда я не любил дело его. Но если сам депутат сполна заслужил собственную участь, то его единомышленники самых разных сортов еще дождутся своего часа и будут процветать почти во всем мире.
   К сожалению, предсказания Кассандры никогда не пользовались популярностью. Джентльмены важно соглашаются, но по-настоящему их интересуют не подробности общественных взаимоотношений, а технические диковины.
   – Я пытался воспроизвести кое-что из изобретений древних. Однако это оказалось почти невозможно. В манускриптах то и дело упоминались сплавы металлов, которых мы изготовить не в состоянии, всевозможные малопонятные способы соединений, масса трудоемких и мелких деталей, изготавливаемых специальными машинами. И еще многое другое. Даже говорилось о порохе, более мощном, чем наш, однако нам так и не удалось расшифровать, из чего его делали.
   Мне вдруг приходит в голову, что после подобных откровений у лорда и сэра появится прямой интерес удерживать мою скромную персону неопределенное время, и я добавляю:
   – Но манускрипты безвозвратно утеряны, и теперь нельзя даже свериться с ними. А подробностей память, увы, не удержала.
   Собеседники явно разочарованы признанием. Однако выстроенная версия правдоподобна настолько, что возразить им нечего. Вряд ли найдется человек нашего круга (учитывая, что я дворянин), который сумеет запомнить технические детали. Остается проклинать сэра Джейкоба, в погоне за заурядным золотом упустившего шанс завладеть миром. И запоздало представлять себя на его месте. Ведь все могло быть иначе. И для благородных собеседников, и для меня.
   Как ни странно, но беседа вполне похожа на дружескую. Даже не скажешь, что встретились враги. Добродушен не только сэр Чарльз. Лорд тоже по-своему ведет себя достаточно ровно. Никаких особенных напоминаний о прошлом. Мало ли что бывает между людьми? О Мэри и всей истории с «Дикой кошкой» вообще ни слова.
   Последнему обстоятельству я особенно рад. Не люблю вспоминать последний поход по флибустьерскому морю. Тем более…
   – Я только одного понять не могу. Почему вы даже сейчас продолжаете оставаться на французской стороне? – Определенно, толстяка когда-нибудь сгубит любопытство.
   – Хотя бы потому, что, по дошедшим до меня слухам, в Англии меня собирались повесить. – Я смотрю в ответ наивным взором, не уточняя, когда именно дошел до меня сей приговор.
   Не подводить же доктора! Кстати, надо не забыть при первой же возможности переправить ему некоторую сумму.
   – Баронета тоже можно понять. На взорванном вами брандере находился его родной брат, – без смущения поясняет Чарльз. – Между нами, с ним была молодая жена. Но вы наверняка ее видели.
   Я вспоминаю нашу диверсию. Убитый мною капитан спал один. Зато соседняя офицерская каюта, единственная занятая, была закрыта изнутри. А проникать в нее я не стал.
   – Нет, не видел. Мы только убрали вахту, а затем подпалили шнур. Я и не думал, что на таком корабле может находиться женщина. – Но вряд ли я смог бы поступить иначе, даже если бы знал. Уйти вплавь с пленными было немыслимо, а оставлять брандер целым – преступно.
   – Как-то у вас легко получается. Убрали, подпалили. Потом спокойно спустились в шлюпку… – Чарльз улыбается, однако глаза его серьезны.
   – Мы ушли вплавь. Как и приплыли. Шлюпка ждала нас немного в стороне. – Дело прошлое, и ничего плохого в признании нет.
   – Вы положительно прирожденный воин, – цедит толстяк. – Такое впечатление: вы в состоянии найти выход из любого положения. Перечисление ваших дел займет столько…
   – Если бы из любого, то мы бы с вами не беседовали.
   – Но купцы-то ушли. Между прочим, связать боем сразу четыре фрегата еще надо уметь.
   – Если бы еще победить их! – вздыхаю я.
   – Вы рветесь продолжать войну? – это уже спрашивает лорд.
   – Нет, – откровенно признаюсь я. – Моя война в любом случае закончена. Хватит.
   Лорд с сэром в очередной раз переглядываются друг с другом, а потом Эдуард говорит:
   – Понимаю. Если вы не возражаете, то предлагаю продолжить беседу в моем замке. Пора в путь.
   А хоть бы и возражал. Что бы было?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация