А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "«Мессершмитты» над Сицилией. Поражение люфтваффе на Средиземном море. 1941-1943" (страница 22)


   В течение всего обеда маленький англичанин чопорно сидел на стуле. Он не пил ничего спиртного. Время от времени, пытаясь рассеять неловкость, кто-то задавал ему вопрос на ломаном английском, на который он вежливо отвечал: «Да, сэр» или: «Нет, сэр». Его канадский компаньон сначала ограничивался редкими глотками, говоря всякий раз «cheer», когда кто-нибудь поднимал свою рюмку в его сторону. Но позже начал пить всерьез, в то время как Толстяк, не моргнув глазом, продолжал пополнять его рюмку. Перед ним поставили маленький стакан с бренди, и он проглотил его залпом, когда я поднял свою рюмку, чтобы выпить за его здоровье.
   Гёдерт шаткой рукой потянулся за бутылкой красного вина, но Кёлер убрал ее за пределы его досягаемости.
   – Вы пьете больше, чем можете. Лучше попросили бы у Толстяка крепкий кофе.
   – Я трезв, как холодный камень, – печально пробормотал Гёдерт, опрокинув правым локтем рюмку, оставившую на столе большую лужу красного вина, которая постепенно начала впитываться в скатерть.
   – Бахманн, пленным лучше пойти обратно, – сказал я и попрощался с ними кивком, на который они ответили улыбкой.
   – Пойдемте, парни, – произнес Бахманн, ведя этих двоих к двери, где они на мгновение остановились, чтобы пожелать нам спокойной ночи.
   Комната была заполнена дымом сигарет. Мы сидели на плетеных диванах и стульях, в рубашках, расстегнутых на груди и с закатанными рукавами, вытирая тыльной стороной ладони пот с наших лиц. Время от времени булькала бутылка, наполняя наши рюмки. Через закрытые ставни слышались гул двигателей «веллингтонов» и с нерегулярными промежутками глухие разрывы.
   Никто не обращал внимания на неприцельную бомбежку. Вероятность того, что бомба попала бы в виллу, была столь ничтожна, что казалась абсурдной. Мы стали необычно безразличными ко всему, слабо интересуясь, например, тем, что происходило на родине. Здесь события следовали друг за другом настолько быстро, что ни у кого не было времени думать о них, и один день мог показаться длиной в год. Кто мог сметь думать о завтрашнем дне и строить планы на будущее? Мы привыкли к пустому ритму войны и жили только до следующего вылета, до вечерних вылетов или, самое большее, до следующего утра. Что мог принести следующий день, было для нас совершенно безразлично, время между настоящим и будущим казалось нам вечностью.
   Мы все настолько привыкли к Фрейтагу и его манере верховодить, что его отсутствие наводило на нас уныние. Мы не удивились, если бы он все еще был жив, сумел ли он сохранить свободу после приземления на парашюте или попал прямо в руки американцев? Мы бесконечно строили предположения относительно этого, но я чувствовал, что надежды мало. Во время подобных вечеров Бахманн и Штраден были неразлучны. У них неизменно находилось много чего сказать друг другу в ходе своих бесед шепотом, и тем самым они мало способствовали общему разговору. Был Фрейтаг, который задавал тон. Теперь Штраден также покинул нас – был ранен и эвакуирован. Бахманн отошел в угол и молча сидел там, потупив взор. Выглядело это так, словно он пытался создать расстояние между собой и нами, хотел остаться один, по крайней мере этим вечером.
   Беседу фактически монополизировал Кёлер. Его тон был саркастическим и резким, и Гёдерт, сидящий около него, акцентировал дикие замечания своего компаньона выразительными кивками. Он выглядел больным, и его веки покраснели от спиртного или, возможно, от усталости. Периодически Кёлер разражался истерическим смехом.
   – Мы презираемы, парни! Вы не надрываетесь от хохота? Презираемы всеми другими истребителями. Гёдерт презираем, – вы слышите это, Гёдерт? Они презирают вас. И Фрейтага также, если он все еще жив. Если он мертв, конечно, он герой, презираемый герой. Единственный хороший летчик-истребитель – это мертвый летчик-истребитель…
   Внезапно взорвался Бахманн.
   – Заткнитесь! – огрызнулся он. – И не ведите больше подобных разговоров. Разжалование и направление на Восточный фронт в качестве обычного пехотного подразделения – лучшее, что мы можем ожидать, – если, конечно, они оставят нас вместе.
   – Вы не знаете главного, – резко ответил Кёлер. – Вы не знаете, что они делают с трусами. Отправят в дисциплинарный батальон вместе с другими вашими добрыми малыми – наскоро обвиненными людьми, дезертирами, пораженцами. Они также посылают туда настоящих преступников, чтобы хоть как-то использовать их. И сектора, в которые они пихают вас, всегда действительно смертельные. Фактически единственное различие в том, что вместо того, чтобы отдыхать на своей заднице в кресле пилота, вы лежите в навозе со своим короткоствольным ружьем…
   Настало время положить конец этому разговору. Преднамеренно громким и официальным тоном я спросил:
   – Гауптман Кегель, какие у нас на завтра приказы?
   Кегель, сразу все поняв, поднялся и бодро ответил:
   – Мы потратили часы, чтобы установить радио– и телефонную связь с инспектором истребительной авиации или штабом воздушного флота. Но пока без успеха, господин майор. Несомненно, мы должны будем завтра на рассвете вылететь на разведку, вероятно, к мысу Бон, Пантеллерии, Мальте и к плацдармам десанта…
   Он продолжал обсуждать в деталях то, что мы могли бы и должны были сделать на следующий день, когда я показал жестом, чтобы он остановился. Я встал и пошел к двери, ведущей в мою комнату. Закрывая за собой дверь, я увидел, что Бахманн и Гёдерт заснули.

   13 ИЮЛЯ 1943 Г

   Моральный дух гражданского населения был очень низким из-за союзнических бомбардировок с воздуха и недостаточного снабжения продовольствием – карточная система развалилась, и широкое распространение получили черные рынки. Народ хотел лишь окончания войны.
Альберт Гарланд. Сицилия и капитуляция Италии. Средиземноморский театр военных действий. Армия Соединенных Штатов во Второй мировой войне
   Телеграмма от инспектора истребительной авиации командиру 77-й истребительной эскадры: «Западная часть Сицилии будет эвакуирована. Все пригодные для полетов самолеты 77-й истребительной эскадры должны немедленно перелететь на материк. Наземный персонал должен быть без задержки отправлен по северному побережью в Милаццо. Приказ фюрера о том, что ни один солдат не может покинуть остров, все еще в силе».
Журнал боевых действий 77-й истребительной эскадры люфтваффе
   Меня разбудило движение в соседней комнате. Толстяк накрывал стол к завтраку. Яркий свет просачивался через перекладины ставней. Было 5 часов утра.
   Я взял телефонную трубку и повернул ручку.
   – Соедините меня с командным пунктом, пожалуйста.
   – Командный пункт слушает, гауптман Кегель.
   – Есть что-нибудь новое для доклада? Сколько самолетов мы можем поднять в воздух?
   – У нас по-прежнему нет никаких приказов от флота или от инспектора истребителей. Радиосвязь было невозможно установить, и мы не имели телефонной связи более чем на несколько минут подряд. Мы все еще не знаем, сколько пригодных для полетов самолетов у нас есть.
   Наши немногие уцелевшие самолеты были рассеяны по аэродромам Трапани, Шакка и двум передовым взлетно-посадочным площадкам. Перспективы были мрачными, так как мы больше не имели запчастей. Мы не могли поднимать против врага самолеты, если их рации были неисправны, тормоза бесполезны или вооружение плохо синхронизировано. Таковы были технические законы воздушной войны, которые управляли нами. Согласно донесению службы радиоперехвата, соединения бомбардировщиков уже приближались к Мессинскому проливу.
   – Я прибуду на командный пункт в течение получаса.
   – Очень хорошо, господин майор.
   Сквозь распахнутые французские окна, ведущие на балкон, утреннее солнце бросало яркий прямоугольник света на стол и противоположную стену с большим зеркалом. Толстяк накрыл на стол скромно. На голом дереве стояли толстые фарфоровые кружки армейского образца и пустые тарелки, около каждой – нож. Очевидно, все остальное он уже упаковал для отхода, хотя понятия не имел, как собирается транспортировать все это. Листья бугенвиллеи в вазе увяли. Увидев их, я вспомнил наш «обед» предыдущей ночью.
   Когда я вошел, Бахманн поднялся. Он был одет в свежевыстиранную тропическую форму, позади его стула стоял пилотский вещевой мешок из синей парусины, снабженной парой ремней, чтобы его можно было нести за спиной.
   Толстяк налил кофе и остался около стола, чтобы слушать, о чем мы говорим, боясь, что мы можем оставить его здесь одного или даже забыть. Когда я вяло потягивал кофе, мои глаза наткнулись на «Adler im Süden» – газету воздушного флота, которую Бахманн привез из Джербини.
   Это был номер от 10 июля. Его первая полоса, мятая и запятнанная кофе, пестрела заголовками о «героических оборонительных боях» и решимости «сбросить врага обратно в море».
   Как отвратительно, подумал я, что они должны распространять броские фразы, подобные этим, когда каждый знал, что ни одна из них не была правдой.
   Мы добрались до командного пункта, не встретив по дороге ни одной души. Словно зная, что их страдания почти закончились и что мы должны будем отступить, сицилийцы отсиживались за закрытыми дверями. Как следствие, в сельской местности, через которую мы ехали, царил абсолютный мир, единственным диссонансом были грохот нашего «кюбельвагена» и шум его двигателя.
   К этому времени пилоты вернулись из разведывательных полетов. Они сообщили об интенсивном движении между Тунисом и Пантеллерией – возможно, кораблей снабжения. Когда они пролетели над островом, взлетели истребители. Аэродром был заполнен одномоторными машинами – «тандерболтами». Противник чувствовал себя настолько в безопасности, что даже не использовал каменные капониры, построенные до этого итальянцами.
   1-я группа провела разведку моря в направлении Мальты. Согласно ее докладу, крейсеры и эсминцы патрулировали в районе высадки. Около Джелы маленькие суда деловито курсировали между большими кораблями, часть из которых стояла на якорях большой дугой вокруг плацдарма высадки, в то время как другие двигались туда-сюда.
   В тот момент, когда я в сотый раз добивался информации о числе «Ме», которые мы могли поднять в воздух, из барака вышел Бахманн с журналом телеграмм в руке.
   – Это только что получено из Корлеоне, господин майор, – сказал он и громким голосом – достаточно громким для того, чтобы фактически каждый мог его слышать, – начал читать: – «Западная часть Сицилии будет эвакуирована. Все пригодные для полетов самолеты 77-й истребительной эскадры должны немедленно перелететь на материк. Наземный персонал должен быть без задержки отправлен по северному побережью в Милаццо. Приказ фюрера о том, что ни один солдат не может покинуть остров, все еще в силе. Инспектор истребительной авиации, Сицилия».
   Итак, все решено. Возможно, это был результат скромной, невидимой работы Лютцова. Фактически это означало, что Верховное командование допускало, что сражение проиграно. Достаточно странно, но эффект от этого не был деморализующим. Напротив, казалось, что будущее снова имеет некоторую перспективу – нового начала, возможно, даже победы. Такое воздействие оказывал на солдат четкий приказ.
   – Который час?
   – Восемь тридцать.
   – Кегель, передайте приказ 1-й группе в Шакку; они должны живее двигаться, если собираются добраться до Милаццо вовремя. И вам лучше начать уничтожение нашего снаряжения.
   Словно предлагая закрыть эту конкретную главу, с севера над горой Эриче появились «мародеры». Хенрих доложил, что перехватил их радиопереговоры, и, пока он говорил, в действие вступила зенитная артиллерия.
   Прицеливание бомбардировщиков было плохим. Весь их груз ушел на то, чтобы перепахать оливковую рощу в конце аэродрома и сорвать крыши с одного или двух деревенских домов. Когда зенитки прекратили стрелять, люди снова продолжили свою работу, как будто ничего не случилось.
   Интересно, как далеко продвинулись американцы? Телеграмма инспектора истребительной авиации добралась до нас через несколько ретрансляционных станций, поскольку у нас уже отсутствовала прямая связь с восточной частью острова. Мы должны были спешить, чтобы наш транспорт не отрезали. Если американцы продвинулись бы далеко на север к прибрежному шоссе, то для эскадры это означало бы конец.
   Я задался вопросом, что делать дальше, и не придумал решительно ничего лучшего, кроме как расслабиться в шезлонге под тентом около барака и ждать, когда будет закончена работа по разрушению – все сожжено, взорвано или разбито вдребезги. Было абсолютно бессмысленно предпринимать попытки любых новых вылетов.
   Я стану наблюдать, как они один за другим взлетят, чтобы приземлиться на материке, затем я буду свободен, освобожден от ответственности. В течение нескольких дней у меня не будет связи, я не буду участвовать в боях, окажусь вне службы и текущих дел.
   Бомбардировщики еще раз бесполезно растратили свой груз на уже покрытый шрамами пейзаж, донося до домов сицилийцев тот факт, что наш последний час наступил. Высокие, с продолговатыми лицами, самоуверенные немцы, которые вели себя так, словно владели всем островом с его смешанными расами, с его колоритными, подвижными жителями ростом с пигмея, по сравнению с ними, – эти немцы теперь были вынуждены отступить.
   Хруст гравия под колесами прервал мои размышления. На узкой грунтовой взлетной полосе выстроились автомобили для перевозки личного состава и грузовики, под руководством Кегеля техники собирали и загружали радиооборудование и самое необходимое оборудование командного пункта. Мотки электрических и телефонных проводов громоздились около входа в туннель, ведущего к недостроенной пещере в утесе, которая должна была стать нашим непробиваемым для бомб убежищем. Дни, в течение которых пневматические молотки сверлили и долбили ее, прошли впустую. Каждый раз во время бомбежки мы спешили через насыпи желтого скального щебня под прохладную защиту туннеля и каждый раз находили там все тех же рабочих в пыльной, темной одежде, жавшихся в углу и прятавшихся, как и мы, от бомбежки.
   Они принимали предложенную сигарету, благодарили с легким поклоном, пряча ее под залитую потом кепку. Последнее время они прекращали разговор, когда мы входили, но ни у одного в глазах не было торжества по случаю нашего поражения. Скорее это походило на знание того, что конец наступил и что мы собираемся отступать.
   Сегодня они стояли на палящем солнце на каменистой насыпи около пещеры, внимательно наблюдая за нашими разрушительными действиями. Они немного отошли, когда Кегель сунул спичку в гору бумаги – телеграммы и рапорты, переписка с инспектором истребительной авиации, со штабом корпуса, со штабом воздушного флота и т. д., – которая скопилась около пещеры. Большие языки пламени выстреливали в ясный утренний воздух, время от времени унося с собой какой-то важный документ, чьи обугленные остатки приземлялись высоко на склоне скалы, а затем планировали в долину подобно детскому бумажному самолетику.
   Рабочие ждали в абсолютной тишине, их глаза были прикованы к бараку. Они оставили свои водяные кувшины, обернутые влажными тряпками, в тени утеса, рядом с корзинами, содержащими сыр и помидоры. «Они конечно же не собираются поджигать барак? – казалось, говорили их лица. – Мы сможем использовать каждый клочок этого провода».
   – Что будем делать с бараком? – спросил Кегель.
   – Ничего, – сказал я. – Оставьте его рабочим.
   Бахманн вернулся с виллы, тормоза завизжали, когда он остановился перед командным пунктом. С собой он привез мой комплект путешественника – потертые кожаные чемоданы и спальный мешок.
   Он сказал мне, что Толстяк категорически отказался грузить на борт грузовика и везти назад все сокровища, которые накопил.
   – Я обнаружил его в саду, окруженного пустыми бутылками из-под вина и бренди, которыми он заполнял вырытую траншею. Он делал тайник, сказав, что «никто не знает, вернемся ли мы снова».
   Девушка Тереза с непроницаемым лицом сидела перед гротом, наблюдая за лихорадочными сборами и движением. Двери и ставни соседних зданий оставались закрытыми, словно их владельцы намеренно игнорировали наш отъезд – или, вернее сказать, наше отступление.
   Стояла тишина. С желтого неба беспощадно светило солнце. Не было ни дуновения ветра, чтобы расшевелить липкий, душный воздух. Время от времени мы могли слышать техников, выкрикивающих друг другу распоряжения внизу на аэродроме. Внезапно я увидел сцену, которая разыгрывалась вдоль дальней стороны его периметра.
   Словно по команде, между рядами оливковых деревьев один за другим быстро поднялись большие языки пламени. Над ними клубами поднялся грязно-серый дым, но не рассеялся, а остался висеть подобно огромным воздушным шарам. Затем я услышал крики и вопли. Работа по разрушению началась. Перед бараком остановились несколько грузовиков; их откидные борта с лязгом упали, и на грубый гравий спрыгнули солдаты. Громко подгоняя друг друга, они стали таскать мотки проводов и блоки радиоаппаратуры.
   Через час или позже меня разбудил штабной писарь.
   – Командир зенитчиков хочет поговорить с вами, господин майор.
   Перед бараком стоял гауптман в тропической форме. Когда я вышел к нему, он неприветливо отдал мне честь. На шее он носил большой бинокль, а на его бедре, на обвисшем ремне, висел пистолет в сверкающей черной кожаной кобуре.
   – Что за ерунда происходит там, господин майор? – спросил он. – Вы отдали приказ относительно всего этого бессмысленного разрушения и поджогов?
   – Да, я отдал такой приказ.
   – Но конечно, вы не можете отвечать за то, что ваши парни делают там?
   – Я лучший судья для этого! – парировал я холодно.
   Он, очевидно, с трудом владел собой.
   – Послушайте, господин майор, мои парни находятся на огневых позициях своих пушек. В течение нескольких прошлых дней мы понесли тяжелые потери, а что касается сна, то едва помним, что это такое. Теперь они видят, как ваши люди собирают в груду ценное оборудование и обливают его бензином. Они видят разбитые на части двигатели и воронки, полные разрушенных запчастей и инструментов, не говоря уже о палатках и продовольствии. Это выше нашего понимания. Мы должны остаться здесь и сражаться, в то время как вы отступаете.
   – Отступаем, вы говорите? Вы предлагаете удерживать Западную Сицилию одной вашей батареей?
   Неожиданно настроение гауптмана изменилось.
   – Я не предлагаю, – сказал он уравновешенно, – но, если мне прикажут, что я должен делать?
   Видя его безупречное поведение, несмотря на крайнее раздражение, я вспомнил, что на всем протяжении периода непрерывных бомбежек 88-миллиметровые зенитные пушки, размещенные вокруг аэродрома, выполняли свою задачу великолепно. Под палящими лучами солнца и даже ночью артиллеристы должны были вручную таскать их тяжелые снаряды, и они не могли, как мы, найти убежище в траншеях, когда падали бомбы и их ревущий ковер двигался к нам, уничтожая все на своем пути.
   – Я прекрасно понимаю, что вы должны быть раздражены и расстроены, – сказал я примирительно. – Я не приказывал уничтожать продовольствие и прослежу, чтобы это было немедленно прекращено. Если бы не было ваших людей, то они уничтожили бы нас за пару дней. Но что нам остается, кроме того, как уничтожить все то, что мы не можем взять с собой? Я полагаю, что вы вряд ли хотите, чтобы мы оставили вам несколько авиадвигателей и укомплектованную мастерскую?
   Все еще глядя с негодованием, он покачал головой:
   – Будет адски трудно сохранить дисциплину. Все это сжигание и уничтожение закончится паникой и общим массовым бегством.
   – Вы не должны волноваться, – сказал я горько. – Массовое бегство – это хорошо. Западная часть Сицилии будет эвакуирована, о чем, без сомнения, скоро вам сообщат.
   – Но почему все эти ценные материалы должны быть уничтожены?
   – Я скажу вам почему. Потому что я хочу переправить на материк каждого человека. Потому что в грузовиках нет никакого места для инструментов, двигателей и прочего. Мы сможем получить большое количество двигателей, если сумеем пересечь Мессинский пролив, но мы не сможем получить новых механиков, укладчиков парашютов и радиооператоров!
   Он снова покачал головой, сердито посмотрел на меня и ответил:
   – Я не понимаю… Вы оставляете нас здесь одних – хорошо, хорошо, вам приказали это сделать. Но перед исполнением этого вы демонстрируете беспрецедентный вандализм. Затем вы подниметесь в ваши быстрые самолеты и через час будете в безопасности в каком-нибудь мирном тылу.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация