А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Поражение на море. Разгром военно-морского флота Германии" (страница 4)

   Сэр Джон Тови впоследствии написал, что «Бисмарк» храбро сражался до конца и ушел на дно, не спустив флага.

   Глава 4
   ПРОРЫВ

   После гибели «Бисмарка» в Германии воцарилось уныние. Гитлер срочно призвал к себе гросс-адмирала Редера и потребовал отчет о происшедшем. Он желал получить объяснение допущенным, на его взгляд, тактическим ошибкам.
   – Почему Лютенс не повернул обратно, потопив «Худ»? – в ярости вопрошал фюрер. – Почему он не последовал за «Принцем Уэльским» и не добил его? Отправить одним ударом на дно два вражеских линкора – вот это была бы впечатляющая победа. Тогда бы наш «Бисмарк» снискал славу непобедимого.
   Если бы только, тогда бы… Все это казалось Редеру совершенно несерьезным. Кто угодно может выиграть сражение и даже войну, сидя за покрытым зеленым сукном столом. Он, Редер, как никто другой, знал, что командовать кораблем можно только с мостика. Командир флотилии был храбрым и грамотным офицером, достойным доверия. Судьба на этот раз оказалась немилосердной, и это было закономерным. К такому исходу он, главнокомандующий ВМФ Германии, был готов, начиная применять свою тактику «ударь и убеги», поскольку щедро посыпал солью хвост своего мощного противника.
   Один удар, и доселе эффективная система «кораблей-призраков» приказала долго жить. Через несколько дней после потери «Бисмарка» «Принц Эйген», прорвав английскую блокаду, благополучно добрался до Бреста. Но в штабе напрасно ждали вестей от снабженческих судов; они были перехвачены англичанами.
   В обстановке особой секретности в ОКМ велось создание сети судов обеспечения в удаленных, редко посещаемых частях Атлантики. Поэтому немецкие корабли, действовавшие в открытом море, всегда могли пополнить истощившиеся запасы. Теперь тайное стало явным. Англичане провели широкомасштабную операцию, в результате которой шесть из семи снабженческих судов попали в руки противника. А печальный опыт «Бисмарка» ясно показал, что противник быстро совершенствуется и в других областях. Он уже достиг нешуточных успехов в создании новой радарной аппаратуры; кроме того, радиус действия авиации неуклонно расширялся. Все это поколебало уверенность в возможности дальнейшего успеха действий «кораблей-призраков». Немецкий военно-морской флот больше не мог рассчитывать на использование в Атлантике своих больших кораблей. Бремя нападения на торговые пути Великобритании целиком ложилось на плечи подводного флота, которого в Атлантике было совершенно недостаточно.
   А тем временем «Шарнхорст» и «Гнейзенау» оставались в гавани Бреста. К ним присоединился «Принц Эйген». Но какую они могли принести пользу? Все равно их больше нельзя было послать в Атлантику. Оставаясь у причалов Бреста, они подвергались непрерывным атакам авиации; оставалось только удивляться, что нанесенный им ущерб пока невелик. В дополнение ко всему в ОКМ поступил приказ из штаба Гитлера не подвергать корабли риску без особой необходимости. Потеря «Бисмарка» нанесла диктатору, который был очень чувствителен ко всему, что могло лишить его престижа, нешуточный удар. К тому же он гордился своими красавцами кораблями. Приказ гласил: избегать любого риска; с этим ограничением Редер боролся долго, но тщетно.
   Представлялось очевидным, что корабли следует вывести из Бреста, где за восемь месяцев на них было сброшено 4000 тонн взрывчатки.
   Как-то раз в штабе 2-го дивизиона в Булони пронесся слух, что «старик» окончательно свихнулся. В полдень 12 февраля 1942 года он неожиданно и без объяснений приказал всему личному составу своей команды грузиться в армейские грузовики и возглавил конвой, двинувшийся в сторону мыса Грис-Нез.
   Люди чувствовали себя школьниками, отправившимися на экскурсию. Зачем их везут? Что они должны увидеть? Многие с сомнением поглядывали на капитана, который явно нервничал. В конце концов рулевой решился подать голос:
   – Сэр, позвольте спросить, что…
   В ответ командир протянул ему бинокль и молча указал на море, показавшееся на юго-западе. Вряд ли смелый рулевой, как и остальные моряки, когда-нибудь забудет то, что ему довелось увидеть.
   Вдоль береговой линии на полной скорости шла эскадра кораблей: пять, восемь, пятнадцать! Они были разными – большими и маленькими; это был настоящий флот. В самом центре двигались самые большие, без сомнения, это были линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау», а также крейсер «Принц Эйген». Их сопровождали эсминцы и торпедные катера. Корабли двигались со скоростью не менее 28 узлов.
   Описываемые события происходили в самой узкой части Ла-Манша, в непосредственной близости от побережья Великобритании. Возможно, британский лев уснул? Или англичане сочли происходящее миражом? Немцы, конечно, не трусы, но кто поверит, что их небольшой флот посмеет прорываться через пролив при свете дня под носом у английских береговых батарей, мимо дюжины аэродромов и портов, через минные поля…
   Люди на мысе Грис-Нез махали фуражками, словно находились на военном параде, но такого парада им никогда не приходилось видеть. Эскадра обогнула мыс и взяла курс на север. Самая узкая часть Ла-Манша уже осталась позади, а противник еще и пальцем не шевельнул.
   За месяц до этого о планируемой дерзкой операции знали всего несколько человек. 12 января 1942 года из Берлина в Растенбург, расположенный в Восточной Пруссии, вышел специальный поезд, в котором было только два вагона. В купе, предназначенном для проведения совещания, гросс-адмирал Редер излагал свой план высшим офицерам ВМФ, которых он неожиданно вызвал в Берлин днем ранее.
   – Все мы, безусловно, понимаем, что оставлять наши корабли в Бресте больше нельзя. За прошедшие восемь месяцев противник не прекращал наносить бомбовые удары. Уверен, так больше продолжаться не может. Ведь только за вчерашний день на гавань Бреста было совершено триста воздушных атак!
   Отсутствие боевого опыта у экипажей сделало обычный маршрут прохода в Атлантику неприменимым. Кроме того, на выходе из гавани всегда дежурит разведывательный самолет союзников, готовый сообщить в адмиралтейство о любых перемещениях немецких кораблей.
   Если мы выберем северный маршрут вокруг Шотландии, все путешествие будет проходить в пределах радиуса действия вражеской авиации; к тому же англичане смогут использовать свой значительно более мощный, чем у нас, боевой флот. Иными словами, риск огромный. Единственная альтернативная возможность – прорываться через Ла-Манш. В этом случае риск, я уверен, будет не меньше, но предприятие может оказаться успешным. Здесь сыграет свою роль эффект неожиданности, в результате чего противнику не хватит времени, чтобы предпринять ответные действия.
   Много долгих часов продолжалось обсуждение возможных плюсов и минусов предстоящей операции. Такого рода прорыв в пределах видимости английских берегов обещал стать беспрецедентным событием, нарушающим все традиции использования крупных боевых кораблей в морской войне. Напоследок Редер посчитал необходимым напомнить собравшимся следующее:
   – Помните, что окончательное решение примет фюрер. Поэтому, когда вы будете излагать ему свое мнение, не пытайтесь преуменьшить возможные опасности, но и не проявляйте излишний пессимизм. Только так мы можем внести свой вклад в дело спасения наших кораблей.
   В четыре часа адмиралы предстали перед Гитлером в его «волчьем логове» возле Растенбурга. Начиная с декабря 1941 года фюрера не покидала мысль, что союзники могут высадиться в Норвегии, чтобы оттуда нести угрозу с севера, поэтому он предложил перевести три военных корабля из Бреста на север.
   Теперь была рассмотрена возможность проведения этой операции. В обсуждении приняли участие Джешоннек и Галланд из люфтваффе. По общему мнению, шансы на успех были пятьдесят на пятьдесят. Но Гитлер решил, что придется пойти на риск.
   – Если корабли останутся в Бресте, – сказал он, – не приходится сомневаться, что рано или поздно враг выведет их из строя. Точно так же, когда человек болен раком, если его не оперировать, он в конце концов непременно умрет. Если же сделать операцию, он может быть спасен. Поэтому давайте оперировать!

   Так было задумано мероприятие, которое позднее друзья и враги назвали выдающейся совместной операцией немецкого военно-морского флота и люфтваффе. Его успех полностью зависел от сохранения тайны. Вся необходимая под готовка должна была проводиться так, чтобы англичане ничего не заподозрили. Очень сложным оказалось замаскировать сбор целой флотилии минных тральщиков, которым предстояло очистить от мин дорогу для прохода кораблей. Она должна была протянуться от Бреста вдоль побережья Франции, Бельгии и Голландии до Гельголандской бухты.
   Дорогу следовало подготовить в течение четырех недель. Ее длину разделили на несколько сотен участков, причем для каждого из них был изобретен правдоподобный повод, требующий немедленного траления мин. Появилось множество поддельных докладов всевозможной агентуры, содержащих информацию о новых вражеских минных полях, наличие которых требовалось срочно подтвердить. Предполагаемые минные поля постоянно меняли свое местоположение…
   Дни сменяли друг друга, участок за участком – работа продвигалась. Минные тральщики беспрерывно меняли курс, иногда следуя в противоположных направлениях; иногда у их командиров возникали сомнения в здравости рассудка адмиралов, отдающих приказы из Парижа. Командиры кораблей не имели ни малейшего понятия о том, в какой операции они принимают участие. Они не могли догадаться, что итогом их действий станет свободный от мин пролив на секретной карте, висящей в одном из парижских кабинетов.
   В конце января три молодых офицера, плававшие по Ла-Маншу начиная с 1940 года и успевшие изучить его лучше, чем собственную квартиру, были вызваны в Париж. Там они на десятьдней поселились в комнате, у двери которой стоял часовой. Поскольку молодые люди не совершили никакого преступления, им было предоставлено все необходимое, кроме свободы. Перед ними стояла сложная задача: тщательно изучить карты минных полей. Эти офицеры, которым предстояло стать лоцманами военных кораблей, были «освобождены» только после завершения операции.
   В Брест они прибыли в лимузине с занавешенными окнами.
   – Кто вы такие? – бдительно вопрошал командир «Гнейзенау». – Минные офицеры? Ну и что вы делаете на моем корабле?
   Неужели даже командиры кораблей не были посвящены в тайну?
   Прошло еще два дня. Время начала операции нельзя было изменить – оно зависело от прилива и отлива. С природой не поспоришь, даже обладая адмиральским званием. В назначенное время на причалы въехали армейские грузовики, наполненные людьми в хаки. Для обеспечения качественной дезинформации флот даже заказал несколько тысяч солнцезащитных шлемов, подчеркнув необходимость сохранения этого заказа в тайне. Не приходилось сомневаться, что в течение нескольких часов соответствующую информацию получат и агенты противника.
   Факт подготовки кораблей к выходу в море полностью скрыть было невозможно. Поэтому, когда информация о тропическом заказе достигла Бреста, она была встречена с немалым воодушевлением.
   – Нас ожидают хорошие времена, парни, – будем загорать на солнечном юге.
   – Круиз по Южной Атлантике – это совсем не плохо.
   – Высадимся, пожалуй, на Азорские острова…
   Высшее командование было в курсе этих слухов, но не пресекало их. Цель была достигнута. Никто не знал, какая операция планируется в действительности.
   Выход в море был назначен на 8 часов вечера 11 февраля. Экипажам сообщили, что предстоят очередные боевые учения, поэтому до последней минуты никто не заподозрил правду.
   За несколько минут до восьми оглушительно взвыли сирены: приближаются самолеты противника! Если бы в это время что-то произошло, это стало бы слишком большим невезением. Все закончилось благополучно, но все же два часа были потеряны. Возможно, эти два часа задержки в итоге спасли всю операцию.
   Так случилось, что в это время вышел из строя радар у дежурного самолета-разведчика, поэтому отправление немецкой флотилии осталось не замеченным им. А к тому времени, когда ему на смену прибыл другой самолет, немецкие корабли уже миновали опасный район.
   Во время воздушной тревоги у генерала Коллера из люфтваффе появилась неплохая идея. Он немедленно отправился на поиски адмирала Цилиакса, которого обнаружил нетерпеливо вышагивающим взад-вперед по палубе «Шарнхорста». Командир операции прорыва раздраженно вглядывался в густую завесу тумана, покрывшую гавань Бреста.
   – Вы можете выйти в море при таком тумане?
   Цилиакс минуту помедлил.
   – Вообще-то да, но вражеский самолет…
   – Прекрасно! Слушайте: я дам вам знать, когда британский самолет скроется из виду, и тогда вы покинете бухту. А дымовую завесу будут поддерживать всю ночь, и противник не узнает об отходе кораблей до утра.
   Так и вышло. К тому моменту, когда британский патрульный самолет обнаружил эскадру, было часов утра. Самые опасные участки были уже пройдены, и корабли на полной скорости шли к самой узкой части Ла-Манша.
   Получив информацию о прорыве немцев по проливу, в британском адмиралтействе ее не восприняли всерьез. Для англичан не являлось тайной: немцы что-то затевают, поэтому были приняты меры предосторожности – вдоль побережья появились еще несколько минных полей. Но утром февраля никто не думал о немецких военных кораблях. У адмиралтейских чинов и без того хватало головной боли – с прошлой ночи не функционировали все радары на побережье! Тогда еще никто не знал, что немцы впервые на полную мощность задействовали свои станции по созданию помех. В результате не работала ни одна из британских радарных установок, осуществлявших прием в диапазоне от 11 метров до 80 сантиметров. В результате оказалась парализованной система оповещения о воздушных тревогах. Теперь Великобритания могла ожидать налета люфтваффе в любой момент. Уловка сработала. В этой обстановке немецкая эскадра продолжала свой путь незамеченной. Когда же ее наконец обнаружили, адмиралтейство отказалось верить полученной информации.
   Немцы? Этого не может быть! Они могли предпринять какие-то действия глубокой ночью, но не в полдень! Они не самоубийцы!
   В 13.15 немецкая эскадра еще больше удалилась от Дувра, но одновременно немцы начали ощущать некоторое беспокойство. Англичане уже давно должны были их обнаружить.
   В этот момент заговорили орудия с британского побережья, и все стало на свои места. Кстати, обстрел начался вовремя. Еще четверть часа, и немецкие корабли оказались бы за пределом досягаемости береговой артиллерии. Корабли сопровождения выпустили несколько дымовых снарядов, и огонь прекратился. Если бы и дальше все было так просто!
   Оправившись от удивления, англичане забили тревогу. В это время немецкие корабли уже достигли бельгийского побережья. Первыми в атаку пошли шесть торпедоносцев морской авиации, ведомые капитаном Эсмондом, который десятью месяцами ранее нанес решающие удары по «Бисмарку». Все шесть были сбиты немецкими «мессерами» и «фокке-вульфами».
   Следующими на сцене появились торпедные катера, за которыми следовали бомбардировщики, затем эсминцы, потом еще бомбардировщики. Немецкие корабли открыли огонь из всех имевшихся орудий. «Гнейзенау» и «Принцу Эйгену», благодаря умелому маневрированию, несколько раз удалось увернуться от торпед. В течение трех часов англичане потеряли нешуточное число самолетов. А немецкие корабли продолжили свой путь и скоро подошли к побережью Голландии.
   В 15.28 корпус «Шарнхорста», следовавшего во главе походного ордера, содрогнулся от удара, на мгновение приподнявшего корабль в воздух. На мостике ни один человек не сумел удержаться на ногах. Все незакрепленные вещи и приборы были сброшены со своих мест. Линкор задел мину.
   Через несколько секунд на мостик стали поступать сообщения: «Вышло из строя электрооборудование. Нет освещения. Повреждено рулевое управление. Не работает гирокомпас. Топки погасли».
   Адмирал Цилиакс не скрывал беспокойства. Как не вовремя это случилось… На быстрое устранение повреждений надежды не было, а эскадру следовало вести дальше. Срочно был передан сигнал на эсминец «38» подойти и принять на борт адмирала. Переход с корабля на корабль в открытом море в условиях сильного волнения – предприятие не для слабонервных. Однако оно закончилось благополучно. Эсминец «38» скрылся в дымке, догоняя ушедшую вперед эскадру. А «Шарнхорст» остался один, потому что несколько небольших катеров нельзя было считать надежной защитой.
   Людям на борту некогда было думать о подстерегающих со всех сторон опасностях. Они напряженно работали, причем достигнутые результаты удивили даже самих исполнителей. Если англичане не начнут массированную атаку, возможно, корабль снова сможет идти вперед. Спустя 12 минут главный механик доложил, что в топках снова горит огонь. Корабль принял «всего» 200 тонн воды – сущая ерунда. Еще немного, и стали поступать хорошие новости.
   Восстановлено электроснабжение главных орудий. Основные электроприборы функционируют.
   Слава богу, «Шарнхорст» снова имел возможность вести огонь. В 15.49, через 20 минут после взрыва, был запущен двигатель левого борта.
   Срочно полный вперед!
   Через полчаса «Шарнхорст» на полной скорости догонял ушедшую вперед эскадру. Неожиданно впереди появился силуэт корабля. Это оказался эсминец «38». Он покачивался на волнах, застопорив машины.
   Оказавшись снова на борту «Шарнхорста», адмирал Цилиакс не скрывал радости:
   – Увидев вас, я готов был кричать от восторга!
   Британская пресса подняла вокруг этой наглой и успешной операции немцев большую шумиху. Каждая газета считала своим долгом выразить негодование слепотой английских моряков. Как они могли допустить, чтобы такое произошло у них прямо под носом? 14 февраля 1942 года «Таймс» написала:
   «Вице-адмирал Цилиакс преуспел в том, что не удалось Сидонии, герцогу Медины… Ничего более унизительного для гордости великой морской державы не происходило в наших водах с XVII века…»
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация