А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Поражение на море. Разгром военно-морского флота Германии" (страница 20)

   Вскоре все помещения на кораблях, включая каюты офицеров и места, ранее запретные даже для членов команды (например, радиорубка) оказались заполнены беженцами. Передвигаться по палубам, где стояли, сидели и лежали люди, стало затруднительно. В таком состоянии эсминцы и торпедные катера двинулись в обратный путь.
   – Если бы я знал, в каком порту или на каком берегу мы сможем их высадить, – вздохнул командир флотилии, – то чувствовал бы себя куда лучше. В Копенгагене сейчас, наверное, англичане.

   Предположение подтвердилось, когда на следующий вечер тяжело нагруженные эсминцы прибыли на рейд датской столицы. Они были встречены настоятельным требованием не входить в порт, который уже донельзя переполнен солдатами и беженцами. В дополнение к этому только что прибывший британский контр-адмирал Холт в ходе переговоров о капитуляции потребовал, чтобы ни одно немецкое судно не покинуло территориальные воды Дании.
   Таким образом, корабли не имели возможности ни высадить беженцев, ни вернуться к тысячам людей, ожидавшим отправки на полуострове Хела. Они были остановлены за пределами трехмильной датской зоны. И теперь никто не знал, что делать с людьми на борту.
   В Копенгагене шли переговоры о капитуляции. 7 мая незадолго до полудня по улицам города проехала большая закрытая машина. Завидев флаг британского адмиралтейства на капоте, датчане радостно приветствовали ее. Английский флаг-адъютант с улыбкой обернулся к сидевшему на заднем сиденье немецкому адмиралу. Это был вице-адмирал Крайш, командовавший эсминцами и оказавшийся последним старшим офицером немецкого военно-морского флота на Балтике. Его везли в поспешно подготовленный в отеле «Англетер» штаб, где он должен был принять условия капитуляции.
   Вскоре два адмирала оказались лицом к лицу. Англичанин по-человечески понимал позицию немца, однако он имел строжайшее указание из Лондона обеспечить сдачу всех немецких судов. Будучи военным, он не мог нарушить приказ командования и не имел права разрешить немецким кораблям покинуть воды Дании.
   К тому времени ситуация уже стала катастрофической. Адмирал Крайш только что прибыл с последней военной операции – его корабли занимались охраной транспортов, перевозивших беженцев с островов у померанского побережья. На кораблях находилось столько людей, что по скученности они напоминали скот, отправляемый на бойню. Но адмирал Крайш считал для себя неприемлемым обсуждать вопрос о высадке людей в Копенгагене. Корабли должны уйти в один из немецких портов, причем немедленно, поскольку с каждым часом таяли мизерные запасы топлива.
   – К сожалению, – промолвил адмирал Холт, – я не имею полномочий разрешить вашим кораблям покинуть территориальные воды Дании.
   – Но если они поплывут вдоль берега, – сделал последнюю попытку немецкий адмирал, – то смогут оставаться в пределах датских вод до самого Фленсбург-фьорда. Высадившись там, беженцы останутся на территории Дании.
   Англичанин внимательно взглянул на своего собеседника. Он отлично понимал намерения немца. Если корабли уйдут из Копенгагена, трудно помешать им дойти до Германии и высадить людей в своей стране. Что ж, может быть, так будет даже лучше. А он формально останется чист.
   Менее чем через 24 часа немецкие корабли ушли из столицы Дании. Адмирал Холт не ошибся. Они действительно направились в Германию, 15 тысяч солдат и более 30 тысяч гражданских лиц были избавлены от лишений и благополучно доберутся до дома.
   Когда переговоры, на которых переводчицей была женщина в военной форме, подошли к концу, англичанин отвел немецкого адмирала в сторону и попросил в следующий раз привезти с собой в качестве переводчика мужчину.
   – Почему?
   – Понимаете, мне неловко все время говорить даме «нет».
   Покидая отель «Англетер», немецкий генерал улыбался. Пожалуй, он мог быть доволен достигнутыми результатами. Теперь надо продолжать дело спасения того, кого еще можно спасти.
   В тот же вечер случилось необычное происшествие. С эсминцев, на которых 7 мая искали способ высадить на берег свой семикратно или десятикратно увеличившийся экипаж, заметили приближающиеся суда, высоко сидевшие в воде – порожние! Было невозможно себе представить, что где-то еще существуют плавсредства, не изнемогающие под людским грузом. Неожиданно появилась возможность передать несчастных беженцев на другие суда. Иначе как чудом случившееся назвать было нельзя. Два эсминца и торпедный катер не только избавились от пассажиров, но даже пополнили истощившиеся запасы топлива из танкера, который по счастливой случайности попался у них на пути. Причем все перечисленные операции проводились в открытом море за пределами территориальных вод. Теперь ничто не мешало кораблям вернуться на полуостров Хела за следующей партией людей. Выдвинутые англичанами условия перемирия не были нарушены.
   Вскоре на кораблях была получена радиограмма, посланная, согласно выдвинутым победителями условиям, незашифрованной. Правда, понять ее могли только посвященные:
   «К Керри немедленно, забрать все, что можно, до вечера 8 мая. Командир группы эсминцев».
   Капитанам эсминцев оставалось только улыбнуться. Они знали, что Керри – это прозвище адмирала Тиле, оставшееся со времен его капитанской молодости. Поэтому слова «к Керри» означали приказ идти к полуострову Хела за новой партией беженцев. Рано утром 8 мая они снова взяли курс на восток.

   Эсминцы «Карл Галстер», «Z-25» и «Т-33» оказались последними кораблями, забравшими солдат и гражданских лиц с полуострова, когда уже никто не думал о такой возможности.
   Незадолго до полуночи, когда корабли были уже полностью загружены и готовились поднять якоря, по радио был получен приказ немедленно проследовать в порт, оккупированный Красной армией. Скорее всего, приказ был бы выполнен, но немедленно вслед за ним поступил другой, противоречивший первому. В нем говорилось:
   «Всем эсминцам и торпедным катерам. Проявляйте осторожность и не подчиняйтесь неправомерным приказам по радио. Первоначальные распоряжения гросс-адмирала, касающиеся вывоза людей и затопления кораблей, остаются в силе. Идите с миром. Командир группы эсминцев».
   Офицерам были хорошо знакомы слова «идите с миром». Последняя радиограмма наверняка была подлинной. Можно было поднимать якоря и держать курс на запад.
   На рассвете 9 мая многочисленные яхты, буксиры, речные пароходики, шаланды, катера и плоты, покинувшие Лиепаю, Венстпилс и полуостров Хела накануне ночью, находились в море. Они медленно двигались в западном направлении. Люди, сгрудившиеся на палубах, провели тяжелую, бессонную ночь. Словно желая испытать людей на прочность, начала меняться погода. Резко похолодало, поднялся ветер, волнение с каждым часом усиливалось. Речные пароходы и паромы, не обладавшие хорошими мореходными качествами и в лучшие времена, испытывали серьезные трудности. В дополнение ко всему солдаты, которых было немало среди беженцев, не сомневались, что, лишь только рассветет, непременно прилетят советские самолеты. Уходя ночью из Лиепаи, суда уже подверглись атаке советских истребителей и бомбардировщиков, после которой в море вышли не все. Тем временем в силу вступили условия перемирия, затрагивающие СССР. Будет ли теперь советское командование пытаться остановить поток беженцев на запад?
   Скоро вопросов ни у кого не осталось. Лишь только забрезжил рассвет, конвои были обнаружены советской разведывательной авиацией, и уже в 6 часов утра появились первые бомбардировщики – двадцать пять «бостонов» и «Ил-2». Бомбы падали в воду со всех сторон, словно брали конвои в кольцо, но попаданий не было. Затем заговорили легкие зенитные орудия, имевшиеся на некоторых судах, и атака прекратилась. В течение нескольких следующих часов были предприняты еще две попытки атаковать конвои с воздуха. Советские самолеты атаковали немецкие суда, хотя перемирие между СССР и Германией действовало уже в течение шести часов.
   Еще более опасным противником, чем советские самолеты, теперь стало море. Сильный ветер с юго-востока поставил мелкие плавсредства в затруднительное положение. Они не могли поддерживать ту же скорость, что и весь конвой, поэтому безнадежно отставали, часто переворачивались. Их обитателей приходилось вылавливать из воды, что задерживало другие суда. Некоторые плавсредства при сильном волнении не имели возможности двигаться вперед, их брали на буксир. В результате конвой двигался с постоянными задержками.
   Около 5 часов вечера 9 мая конвой прошел остров Борнхольм. Люди вздохнули свободнее: они чувствовали себя в безопасности. Но тут впередсмотрящий с «Ругата», ведущего корабля 9-го спасательного дивизиона, доложил, что видит пенные буруны от идущих кораблей. Они быстро приближались. Вахтенные офицеры на мостике повернули свои бинокли в указанном направлении, и тут же прозвучал сигнал тревоги:
   – Советские катера!
   Корабли обогнали конвой и дали пулеметную очередь перед носом «Ругата». Сигнал был абсолютно ясен. На головном немецком корабле машинный телеграф замер на отметке «стоп». Два минных тральщика, следовавшие рядом, изменили курс на 90° и устремились прочь: их офицеры решили попытать счастья в бегстве. Корабли были беззащитны; как только вступили в силу условия капитуляции, на них вывели орудия из строя. На «Ругате» осталось только одно 8,8-сантиметровое орудие. Остальные были выброшены за борт.
   Советские моряки не обратили внимания на бегство тральщиков, сосредоточившись на головном немецком корабле. Именно ему был дан международный сигнал остановиться. Немецкие моряки, как и 1300 пассажиров, замерли в ожидании.
   Никогда еще радисту не приходилось работать так быстро. Отправленная им радиограмма имела следующее содержание:
   «9-му спасательному дивизиону. Задержан советскими катерами. Что я должен делать? „Ругат“».
   Адмирал, тоже находившийся в море, долго не размышлял. Он уже имел информацию о нападении советских военно-морских сил на западные конвои после заключения перемирия. Поэтому он счел необходимым отправить запрос в штаб:
   «Западные конвои подвергаются нападениям советских моряков. Пожалуйста, сообщите, остаются ли в силе условия перемирия. Я недостаточно информирован».
   Вряд ли адмирал всерьез считал перемирие нарушенным. Он отлично понимал, что советское командование желает остановить любыми имеющимися средствами уходящие на запад корабли. Ответ на «Ругат» пришел очень быстро: «Следуйте прежним курсом».
   В это время один из катеров направился к «Ругату», два других держались на небольшом расстоянии, угрожая оружием. Немецкий корабль ждал. Его машины были остановлены, но все механики находились на местах, ожидая следующего приказа.
   Не приходилось сомневаться, что катер пытается пришвартоваться к борту. Один из матросов даже перебросил на палубу «Ругата» конец, но ему никто не пожелал помочь. Немецкие солдаты заряжали свои винтовки и автоматы. Ситуация стала взрывоопасной. Достаточно было малейшей искры, чтобы пролилась кровь. Конечно, первыми жертвами станут советские матросы с катера, который качался на волнах в нескольких метрах от борта «Ругата», но немцам тоже не поздоровится. Вряд ли катерам потребуется много времени, чтобы выпустить по цели свои смертоносные торпеды.
   «Ругат» был старым прогулочным пароходом, который видел лучшие времена, совершая рейсы между Штеттином и Бинцем. Он не имел водонепроницаемых переборок, и, чтобы отправить его на дно, достаточно было одного попадания.
   Но пока противоборствующие стороны не предпринимали никаких действий, стараясь испепелить друг друга взглядами. Советский офицер, имевший множество наград, подошел к борту и крикнул, обращаясь к немецким офицерам:
   – Немедленно возвращайтесь в Нексё, иначе отправитесь к праотцам! – И он многозначительно указал на торпедные аппараты и орудия, нацеленные на немецкий корабль.
   В эфир полетела следующая радиограмма: «9-му спасательному дивизиону. Советские катера угрожают торпедной атакой. Что делать? „Ругат“».
   Ответ пришел незамедлительно:
   «Следуйте в пункт, обозначенный инструкциями. Докладывайте о текущей обстановке. Командир 9-го спасательного дивизиона».
   Все это открытым текстом.
   Катера переместились к корме «Ругата», не сомневаясь, что корабль ляжет на предложенный ему новый курс. Вначале так оно и было. Но через короткий промежуток времени немцы вернулись к прежнему курсу.
   – Обе машины полный вперед! – скомандовал капитан «Ругата».
   Старый корабль устремился вперед. Обрадованные пассажиры принялись наперебой предлагать помощь кочегару.
   – Орудие в порядке? – спросил командир.
   Оно было готово к бою.
   Советские катера, после внезапного рывка «Ругата» оставшиеся позади, снова догоняли немецкий корабль. Теперь они заходили с двух сторон. Когда они приблизились, на «Ругате» заметили, как в воду полетели торпеды. Пассажиры попадали на палубу. Продолжая двигаться вперед на полной скорости, командир приказал резко переложить руль. Судно накренилось на правый борт, и пассажирам пришлось приложить немало усилий, чтобы спасти свои жизни, удержавшись на скользкой от воды палубе. Зато удалось уклониться от первых двух торпед.
   Радист отправил еще одно послание:
   «Катера начали торпедную атаку. Вопрос: могу я открыть огонь?»
   Раньше, чем ответ был получен, катера начали обстреливать палубу «Ругата» из скорострельного оружия. Наконец немцы получили разрешение открыть огонь. Первый же залп поднял высокий фонтан воды в непосредственной близости от корпуса головного катера.
   Около 8 часов вечера 9 мая 1945 года, уже после капитуляции Германии, началось последнее сражение на море в той войне. Правда, оно продолжалось всего несколько минут. Один из первых выстрелов завершился прямым попаданием в головной катер, который сразу исчез в облаке пара и дыма. Другие катера ушли, выпустив напоследок торпеды. Две стальные рыбины заскользили к «Ругату», но умелое маневрирование сделало свое дело. Торпеды прошли мимо. Так закончилось это сражение.
   Минные тральщики вернулись к конвою. Артиллеристы вытерли вспотевшие лица. Пассажиры на палубе тревожно оглядывались, боясь поверить, что самое страшное осталось позади. В это время на «Ругат» поступило еще одно радиосообщение:
   «Если будете задержаны советскими моряками, сообщите им, что корабль следует на запад в соответствии с договоренностью между западными союзниками и советским командованием».
   Офицеры «Ругата» недоуменно переглянулись: неужели они поверят?
   На следующий день в полдень «Ругат» и другие суда с пассажирами на борту бросили якоря на внешнем рейде Киля.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация