А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вторжение" (страница 33)

   Глава 61

   Двадцатью годами раньше Рендер убил пятерых учеников ее класса. Теперь опасности подвергались еще пятеро детей.
   Словно зная, о чем она думает, он сказал:
   – Налицо магия чисел, не так ли?
   Она могла бы ожидать, что его голос будет эхом отражаться от металлических стен, но он звучал приглушенно, мягко. И хотя в словах его чувствовалась насмешка, говорил он тихо, словно распорядитель похорон, преисполненный уважением к мертвым.
   Молли держала пистолет обеими руками, нацелив его на красивое лицо.
   – Я забираю их отсюда.
   – Разве что мертвыми.
   – Если уж до этого дойдет, то умрешь только ты.
   – Если уж до этого дойдет, – насмешливо повторил он. – Какая-то у тебя путаница насчет правильного и неправильного, дорогая Молли. Ты могла бы пристрелить меня в таверне, но позволила уйти. Позволила уйти, чтобы я продолжал творить зло?
   Она покачала головой.
   – Ты недооцениваешь меня.
   Дрожа, поджав хвост, опустив голову, Вергилий проскользнул мимо Рендера, чтобы присоединиться к детям.
   Рендер одарил Молли одной из своих убийственных улыбок, теплота которых так очаровала ее мать, что она согласилась стать его женой.
   – Если ты убиваешь собственного отца, для такого деяния есть специальный термин. Patricide[35], если не ошибаюсь.
   – У меня нет отца, – парировала она.
   – Ты говоришь себе, что нет, но не убеждена в этом. Ты знаешь, в тот день я пришел в твою школу, потому что любил тебя и не хотел потерять.
   – Ты никогда никого не любил, кроме себя.
   – Я любил тебя так сильно, что в тот день убивал, чтобы забрать тебя, убивал всех, кто вставал у меня на пути, чтобы получить шанс воспитать тебя, как положено хорошему отцу.
   Он шагнул к ней.
   – Не приближайся, – предупредила она. – Помни, в тот день я выстрелила в тебя дважды.
   – И в спину, – согласился он. – Но тогда ты была наивной, не знала всех сложностей, связанных с правильным и неправильным.
   Он сделал еще шаг, протянул руку, ладонью вверх, словно хотел установить эмоциональную связь.
   Она попятилась.
   Он же продолжал сближаться с ней.
   – Обними папулю, давай присядем и все обговорим.
   Молли уже стояла на пороге двери в денежное хранилище. Она могла отступать и дальше, в маленький вестибюль, но тогда дети остались бы с ним.
   Он продолжал идти к ней, с протянутой рукой.
   – Твоя мать всегда верила в силу любви, в мудрость дискуссии. Она говорила, что всего можно достичь доброй волей, стремлением к компромиссу. Разве она не научила тебя этому, Молли?
   Она выстрелила ему в грудь. Хранилище не заглушило выстрела, он ударил по барабанным перепонкам. Словно они стояли в огромном колоколе.
   Она услышала, как закричали дети, периферийным зрением увидела, что некоторые зажали уши руками; другие закрыли ими глаза.
   Пуля сотрясла Рендера. Его глаза широко раскрылись. И он улыбнулся.
   Она вогнала в него вторую пулю, третью, четвертую, но он не падал. Четыре входных отверстия появились на груди, но из них не хлынула кровь.
   Молли опустила пистолет.
   – Ты уже был мертвым. Был мертвым, когда пришел в таверну.
   – Когда все начало разваливаться, некоторые охранники клиники, в которой я находился, отпускали нас. Из жалости, из сострадания, чтобы не оставлять запертыми в клетках, как животных, где мы умерли бы с голоду. Но среди них были двое, которые не хотели, чтобы мы вышли на свободу. И убивали нас в наших камерах, прежде чем сами ушли.
   Перед ней стоял не ее отец, а его трехмерная копия, неотличимая от оригинала даже в мельчайших подробностях. Теперь он изменялся, становился тем, кем был на самом деле: черно-серым существом, лицо которого сначала взорвали изнутри, а потом без особого старания восстановили. Глаза были огромные, как лимоны, выпученные, ярко-красные, с эллиптическими черными зрачками. Из плеч торчали костяные острия. Черные кожистые крылья большими складками лежали вдоль боков.
   Она знала, что перед нею существо с другой планеты, один из тех, кто пришел, чтобы захватить Землю.
   Когда он показал ей свои большие, с когтями, могучие руки, она увидела в каждой из них лицо. В отличие от лиц в грибах-сферах, эти были более реальными, просто настоящими. В левой руке пришелец держал лицо Майкла Рендера, в правой – Винса Хойта, футбольного тренера, безлицая фигура которого стояла теперь в фойе банка.
   Инопланетянин сжал пальцы огромных рук, и из кулаков в агонии закричал ее отец, а потом Винс Хойт.
   Когда он разжал руки, Молли увидела в левой лицо знаменитого политика, в правой – известной актрисы. И они тоже отчаянно закричали, когда пальцы вновь сжались в кулаки.
   Бесформенный рот существа напоминал рану, а когда он заговорил, она увидела зубы, похожие на осколки стекла.
   – Я позволю тебе оставить свое лицо и выйти отсюда с четырьмя ягнятами. Но только с четырьмя. Ты выберешь одного, который останется здесь.
   Сердце Молли колотилось так сильно, что сотрясало все тело, а пистолет в ее руке ходил ходуном. Она посмотрела на пятерых детей, которые слышали предложение существа. Она бы скорее умерла, чем оставила здесь одного из них.
   Она посмотрела в алые глаза и, пусть они принадлежали инопланетянину, смогла прочитать их выражение и осознала главное. Как ходячий труп Гарри Корригана, как Дерек Сотель в его твидовом пиджаке и галстуке, как Майкл Рендер, как говорящая кукла и ходячие колонии грибов, как практически все и вся, с чем она сталкивалась после того, как проснулась от шума дождя, это существо было агентом отчаяния, стремящимся лишить ее надежды.
   Они использовали кровавую трагедию ее детства, горе, вызванное смертью матери, совсем молодой, от рака, запрятанные в подсознание страхи, сомнения в себе, даже любовь к творениям Т. С. Элиота, чтобы сбить ее с толку, истощить физически и духовно, ввергнуть в черную пучину отчаяния, превратить в полую женщину, парализованную силу, неспособную помочь невинным.
   Во всех этих событиях она многого еще не понимала, возможно, никогда бы не смогла понять, но одно знала наверняка, пусть и не представляла себе, с чего такая уверенность в собственной правоте: пока у нее оставалась надежда, они не могли ее тронуть.
   – Нет у тебя власти ни надо мной, ни над ними. Я – их попечительница, – заявила Молли, удивляясь слову, которое сорвалось с ее языка. Ранее она его никогда не использовала, хотя и понимала значение этого слова: она брала на себя всю заботу о детях. – Я забираю их отсюда. Всех. И сейчас.
   Существо потянулось рукой к ее лицу. Растопырило пальцы с когтями так, словно хотело скальпировать ее, от подбородка до линии волос, от уха до уха. И прикосновение было холодным, как лед, мерзким.
   Она не отпрянула. Не дернулась. Не задержала дыхание.
   После короткого колебания существо убрало руку.
   Инопланетянин еще с мгновение смотрел на нее, и, пусть Молли видела такое лицо впервые, она знала, что на нем отражаются ненависть, ярость и раздражение.
   А потом, словно став невесомым, пришелец оторвался от пола и взлетел вверх (несколькими мгновениями раньше Молли опасалась, что такое произойдет с нею). Прошел сквозь потолок, возможно, притягиваемый колоссальным кораблем, который пролетал над Черным Озером.

   Глава 62

   Четыре лишенные лиц фигуры исчезли из мраморного фойе.
   Молли, пятеро детей и сопровождающий их Вергилий присоединились к Нейлу и его команде в тот самый момент, когда толстый слой тумана начал подниматься и рассеиваться.
   И сквозь него они увидели корабль-матку, пролетавший над городом совсем низко, едва не задевая верхушки деревьев. И поверхность этого корабля радикально отличалась от той, что показывали в фильмах. Вот Молли и смотрела на него, раскрыв рот, испытывая, однако, не изумление, не благоговейный трепет, не ужас… а неведомо откуда снизошедшее на нее спокойствие.
   Никакого металлического блеска, как в тысячах фильмов, никаких ярких огней, как в «Близких контактах третьего вида», никаких боевых орудий, как в «Звездных войнах». Вместо всего этого что-то органическое и невероятно странное. Местами блестящее, как хитиновые панцири, местами чешуйчатое, местами гладкое, нежное и пульсирующее, словно внутри медленно билось огромное сердце. Где-то торчали ряды пик или рогов, где-то она видела кратеры, похожие на язвы, гнойники, раны, где-то извивались щупальца.
   Но самой невероятной особенностью этого необъятного корабля были человеческие лица. Они покрывали всю его поверхность, десятки тысяч, миллионы лиц, мужчин и женщин всех рас и народов, которые открывались и закрывались пребывающими в непрерывном движении мембранами.
   Корабль все летел над городом, широченный и длиннющий, человеческое воображение просто не могло представить себе его истинные размеры, по массе и объему превосходящий все корабли, вместе взятые, созданные за всю историю человечества, превосходящий в тысячу раз, в тысячу тысяч раз. И хотя двигательная система корабля (вероятно, антигравитационная) не издавала ни звука, левиафан ускорялся у них на глазах, пока все лица не начали расплываться, он набирал и набирал скорость, миля за милей его корпус проносился над городом. Помимо ускорения он начал еще и подниматься сквозь редеющий туман и в конце концов пропал из виду.
   Через несколько секунд после того, как он перестал нависать над городом, Молли перестала ощущать и пульсации его двигателей. Тем не менее она продолжала смотреть в небо, пусть там уже и не было ничего, кроме лилового тумана, стояла и смотрела точно так же, как Нейл и дети, стояла и смотрела, пока внезапно не полил дождь.

   Глава 63

   Как только начался ливень, они ретировались в банк, ярко освещенный лампами Коулмана и вроде бы безопасный для пребывания. Обследовав все помещения, они убедились, что угрозы действительно нет, ни со стороны людей, ни от кого-то еще.
   Вода лилась на землю, но не с такой силой, как в прошлую ночь. Этот дождь не светился, да и пах, как положено пахнуть дождю, – чистотой и свежестью.
   Ливень окончательно разогнал туман, и света за окнами только прибавлялось по мере того, как неестественный лиловый сумрак уступал место обычному ненастному осеннему дню.
   Защитникам банка удалось привезти кое-какие припасы до того, как инопланетяне вмешались в их планы. Молли обнаружила целые ящики с баллончиками сжиженного газа, которые использовались в лампах Коулмана. Такого запаса хватило бы, чтобы освещать все помещения банка на протяжении многих недель. Нейл нашел одеяла, коробки с консервированным мясом и фруктами, крекерами, сладостями, свежим хлебом, булочками, пирожными.
   Постелив одеяла в три слоя, они устроили удобные постели на полу в фойе. При необходимости собачий бок мог сыграть роль грелки. Свернутое вчетверо одеяло стало подушкой.
   День катился к вечеру, а дождь все не унимался. Вроде бы вокруг царили спокойствие и умиротворенность, но Молли не доверяла тому, о чем свидетельствовали ее органы чувств. Перед наступлением темноты они вывели собак на короткую прогулку, чтобы те могли справить естественные надобности, потом проверили все запоры на окнах, заперли двери на все замки, забаррикадировали их мебелью. Инопланетян их меры предосторожности не остановили бы. Они могли проникнуть в банк через стены, пол, потолок, но вот для прочей неземной живности надежно запертые окна и двери наверняка стали бы непреодолимой преградой.
   Молли продолжала верить, что дети священны, да и они с Нейлом, их попечители, неприкасаемы, но не хотела рисковать. А кроме того, на свободе могли оставаться и другие Рендеры, и от монстров в образе человеческом защитой могло послужить лишь оружие.
   Они смогли приготовить только холодный ужин, но, с учетом количества лакомств, он очень даже тянул на пир. Они сидели кружком, освещенные лампами Коулмана, тринадцать детей и двое взрослых, по центру стояло множество вскрытых банок и коробок, и каждый выбирал то, что хотел.
   Поначалу все ели в молчании, вызванном как усталостью, так и пережитыми потрясениями. Скоро, однако, вкусная еда и высокое содержание сахара в прохладительных напитках оживили компанию.
   Тихими голосами они рассказывали о том, что с ними произошло, делились историями, стараясь оценить и принять случившееся. И попытаться представить себе, что будет дальше.
   Пятеро детей, спасенных из хранилища банка, рассказали, как наблюдали за исчезновением их родителей и остальных взрослых. Все они оторвались от пола, поднялись к потолку и сквозь него во время прохождения над городом летающего левиафана. Некоторые, поднимаясь, плакали, другие смеялись, никто не сопротивлялся.
   – Да, смеялись, – кивнул Эрик Грудап, вспоминая, как бабушка поднималась сквозь два потолка и крышу. – Поднимаясь, они теряли рассудок. Превращались в психов.
   Их потери были огромными, они еще не могли в полной мере осознать, что с ними произошло, и горе пока не читалось на их лицах. Но Молли знала, горе придет, как только отступит шок.
   Странно, но никто не заговорил о странном виде днища корабля-матки, возможно, потому, что очень уж он отличался от всего того, что они видели в кино или по телевизору. Они не знали, что об этом и думать, а может, даже боялись.
   К восьми вечера все дети улеглись спать.
   Нейл настоял на том, что отстоит первую вахту, и обещал разбудить Молли в час ночи.
   Она ожидала, что будет долго лежать без сна, мучаясь жуткими образами увиденного и нервно раздумывая о будущем, но заснула через какие-то секунды после того, как ее голова коснулась одеяла-подушки. И ничего ей не снилось.
   Пять часов спустя Нейл разбудил ее. Несмотря на данное обещание, хотел дать ей поспать, но усталость убедила его, что он может заснуть, оставив их уязвимыми для угрозы извне.
   С пистолетом под рукой, Молли сидела в кресле при мягком свете ламп, вслушиваясь в ровное дыхание детей и редкое похрапывание собак. Впервые она получила возможность спокойно и без спешки поразмышлять над разницей между увиденными ею чудесами и собственным их истолкованием. Она все ближе подбиралась к тому, чтобы наконец-то дать более-менее внятное объяснение тому, что произошло у нее на глазах.
   Попечитель. Охранник, защитник, но и не только. Не такое уж архаичное слово, но вроде бы она не использовала его ни в разговоре, ни в своих книгах. И однако оно сразу пришло ей в голову и оказалось тем самым словом, которое «сразило» инопланетянина в банковском хранилище. Попечительница.
   За несколько минут до трех часов утра дождь прекратился.
   Молли подошла к окну, чтобы раздвинуть жалюзи, но вернулась, оставив их на прежнем месте. Испугалась, что увидит прижавшееся к стеклу что-то грибовидное, с молчаливо орущими в сферических темницах человеческими лицами.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [33] 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация