А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вторжение" (страница 19)

   А в голосе у Молли уже сверкнула мысль, граничащая с ясновидением: «Эта овчарка отведет нас к детям, которые нуждаются в помощи».
   Нейл посмотрел на пса, а тот повернул к нему свои влажные глаза, словно любой мог прочитать по ним цель его прихода к столу так же легко, как это сделала Молли.
   – Только не спрашивай меня, откуда он знает, что мы хотим сделать, – сказала она. – Но он знает, будь уверен. Я не понимаю, как он их найдет, но найдет. По запаху, благодаря инстинкту, может, с помощью особого дара.
   Нейл посмотрел на пса. На Молли.
   – Я знаю, это звучит безумно, – кивнула она.
   Нейл посмотрел на темный прямоугольник, который ранее занимало зеркало, населенное живыми мертвецами.
   – Тогда пусть он нас ведет. В конце концов, что нам терять?

   Глава 30

   Вергилию[26], кличку они прочитали на пластинке, закрепленной на ошейнике, молодому, крепкому кобелю со сверкающими, полными доброжелательности глазами, не терпелось приступить к делу.
   На табличке они нашли и имя хозяина, и адрес: Джеймс Уэк, Сосновая улица.
   Несколько вопросов тем, кто находился в таверне, быстро позволили установить, что Уэка здесь нет. Вероятно, Вергилий добрался сюда в одиночку, по собственной инициативе.
   Рассел Тьюкс, отхлебывая из большой кружки темное пиво (он решил связать судьбу со своими лучшими клиентами, пьяницами), отпустил не одну шуточку в адрес горожан, которые готовились отправиться в банк и за припасами. Увидев, что Нейл и Молли тоже уходят, спросил:
   – Разве вы не способны посмотреть в глаза реальности? От этого нигде не спрячешься.
   – Мы не собираемся прятаться, – заверила его Молли. Однако внезапный приступ паранойи не позволил ей рассказать о своих намерениях.
   – Когда они поднимутся в горы, эти инопланетяне, они вспорют вам животы, как рыбам, и оставят хлопать плавниками на улице, – предрек им Тьюкс.
   Обеспокоенные не столько предсказанием Тьюкса, сколько его поведением, ни Молли, ни Нейл хозяину таверны не ответили.
   По голосу не чувствовалось, что Тьюкс их о чем-то предупреждал, скорее в голосе звучала надежда на то, что их будет ждать именно такая ужасная судьба, а сама идея о том, что Нейл и Молли будут умирать в муках, корчась в агонии, доставляла ему безмерное удовольствие.
   Его лицо веселого монаха радикально изменилось, от веселья не осталось и следа, теперь он больше напоминал злобную обезьяну, тупую и драчливую. Кожа пошла красными пятнами. И венчик волос брата Тука острыми пиками разметало во все стороны, словно от ярости волосы встали дыбом.
   Когда они двинулись к двери, Тьюкс шагнул к ним, в очередной раз отхлебнув пива из кружки, и они услышали еще одно предупреждение:
   – Раз уж вы выходите на улицу, берегите нежные местечки. Красноглазые стервятники крадутся.
   Кто бы мог подумать, что хозяин таверны будет цитировать Элиота: «Красноглазые стервятники крадутся…»
   – Опять, – заметил Нейл. Конечно, он не столь досконально знал творчество поэта, но несоответствие последней фразы предыдущим просто бросалось в глаза.
   Когда Молли повернулась к Тьюксу, она увидела в его перекошенном раскрасневшемся лице и в горящих глазах (горящих изнутри, в отраженном свете они бы так не блестели) насмешку, презрение и ненависть. Вены на его висках вздулись и пульсировали. Ноздри раздувались. Челюсти ходили из стороны в сторону, словно от распирающей его ярости он растирал зубы в порошок.
   Молли не могла понять, откуда в обычно добродушном хозяине таверны взялось столько злобы и почему с каждым часом ее только прибавляется. Более того, она не находила причин, по которым он мог выплеснуть распирающие его отрицательные эмоции на нее. Как ни крути, знакомство у них было шапочное, и она не сделала ничего такого, что могло бы задеть или рассердить его.
   Рассел Тьюкс поднес кружку, глотнул пива, подержал во рту, а потом выплюнул на пол у ног Молли.
   Нейл уже собрался шагнуть к нему, но Молли остановила его прикосновением руки. Вергилий зарычал, но она заставила его затихнуть, лишь сказав: «Вергилий».
   Если Рассел Тьюкс в какой-то степени и оставался тем человеком, которым был раньше, то при этом он, несомненно, стал и чем-то еще. Паразит, или грибная спора, или что-то иное, но не менее чужеродное, проникло в его разум и сердце.
   Атмосфера в таверне переменилась. Она не могла распознать это изменение, как распознавала, скажем, появление в воздухе сажи и пепла, не могла увидеть его, тем не менее почувствовала: напряжение нарастает. И темнота сгущалась, никак не связанная с отключением электроэнергии. Такую темноту не могли разогнать свечи, она была сродни темноте космической черной дыры, которую не могут увидеть ученые-физики, но узнают о ее существовании по гравитационной силе.
   Молли хотела выбраться отсюда. И как можно быстрее.
   Пятеро из детей входили в группу помощника шерифа Такера Мэдисона, решившую принять бой и превратить банк в неприступную крепость. Они собирались уйти с минуты на минуту.
   Шестая, девочка лет девяти, присоединилась к родителям, которые относились к колеблющимся. Она нервно крутила прядь светлых волос между указательным и большим пальцами, в ее красивых сапфировых глазах стоял испуг, вызванный изувеченными призраками в зеркале.
   Девочка сказала, что ее зовут Касси. Попыталась улыбнуться, когда Молли отметила красоту ее волос, но улыбка увяла.
   Родители Касси, особенно мать, в штыки встретили слова Молли о том, что в таверне небезопасно и им следует уйти с теми, кто собрался защищаться в банке.
   – Откуда вы это знаете? – вскинулась мать. – Вам известно не больше, чем нам. Мы останемся здесь, пока не узнаем что-то новое. Здесь сухо, есть свечи. Как раз здесь мы ощущаем себя в безопасности. И пока ситуация не прояснится, нет причин покидать таверну. Это безумие, вылезать сейчас под ливень.
   – Прояснить ситуацию очень просто, – ответила Молли. – Пройдите в мужской туалет. Загляните в чулан, где уборщицы держат свой инструмент. И посмотрите, что там растет.
   – О чем вы говорите? – несмотря на вопрос, женщина определенно не хотела слушать. Мать Касси, и это не вызывало сомнений, боялась, что Молли действительно располагает информацией, которая могла заставить ее сделать выбор. – Я не собираюсь идти в мужской туалет. Да что с вами такое? Отстаньте от нас.
   Молли хотелось схватить Касси за руку, силой забрать ее с собой, но это привело бы к насилию, задержке и еще сильнее напугало бы девочку.
   И когда Рассел Тьюкс двинулся к ним, чтобы принять участие в споре, Нейл дернул жену за рукав:
   – Молли, пошли отсюда.
   Из восьми собак, не считая Вергилия, пять собирались уйти с группой Мэдисона. Три оставшихся сгрудились рядом с Касси, две дворняги и золотистый ретривер.
   Молли заглянула в шесть обращенных к ней очень серьезных глаз, ощутила сверхъестественную связь со всеми животными, поняла, хотя и не могла объяснить как, все, что они хотели ей сказать. У нее не осталось ни малейших сомнений в том, что собаки будут охранять девочку, если понадобится, умрут, но не дадут ее в обиду.
   Как Рендер казался Рендером, но был также кем-то еще, как Дерек и Тьюкс выглядели прежними, но вели себя иначе, так и собаки вроде бы оставались собаками, но при этом изменились. Но, в отличие от убийцы, профессора и хозяина таверны, не превратились в агентов отчаяния – наоборот, несли надежду.
   И ощущение чуда начало вытеснять из ее сердца страх. Молли прикоснулась к каждой из собак, погладила по голове, а они, в свою очередь, лизнули ей руку.
   – Благородные сердца, – сказала она им, – и отважные.
   – Что тут происходит? – осведомился подошедший Тьюкс, воняющий пивом и потом.
   – Мы уходим, – ответила Молли и отвернулась от него.
   Они с Нейлом уже подходили к входной двери, когда дождь прекратился, так резко, будто кто-то закрыл кран.

   Глава 31

   Вода с мостовых и тротуаров стекала в ливневые канавы. Задерживалась только в выбоинах и неровностях, которых, однако, хватало.
   Город практически полностью исчез в тумане. Густая белая масса сползала с окрестных склонов мягкой лавиной, а ей навстречу поднимался туман от разлившегося озера.
   На мгновение Молли задержала дыхание, опасаясь, что туман окажется отравленным. Но в конце концов вдохнула… и осталась жива.
   Они практически не видели выстроившиеся вдоль улицы дома и деревья, их силуэты скорее угадывались. Белый туман пеленал и лиственные деревья, и хвойные, выставляя на обозрение то несколько нижних ветвей, то часть кроны.
   Для Молли эта внезапная тишина, сменившая нескончаемый рев дождя, ударила по ушам, как мощный раскат грома. Выйдя из таверны вслед за Вергилием (Нейл следовал за ней по пятам), она буквально оглохла, словно уши набили ватой.
   Но больше всего Молли удивило не прекращение дождя, не внезапная глухота, а приход зари. Взгляд на часы (после того как загадочный левиафан покинул небо над головой, они заработали в обычном режиме) подтвердил, что заря пришла в положенное ей время.
   Идущий на смену темноте свет был густо-пурпурным, более свойственным не яркому рассвету, а тающему закату. И от этого света туман приобретал пурпурный оттенок.
   В обычные времена эти королевские цвета являли собой великолепное начало дня. В сложившихся обстоятельствах, однако, этот странный свет и окутывающий землю туман предвещали хаос и насилие.
   Туман ничем не пах. Не оставил запаха и дождь.
   Один этап захвата Земли завершился.
   Новый и, несомненно, более страшный начался.
   В каждом конце – начало, и, возможно, в этом начале для нее и Нейла был конец всего живого. Последний удар ножом.
   Видимость менялась каждую секунду. Стоя на месте, она видела то пять, то десять футов улицы. Крайне редко – двадцать. А иногда не могла разглядеть пальцы на вытянутой руке.
   Люди выходили из таверны, но многие остались в зале: кто-то активно налегал на выпивку, другие ждали прояснения ситуации. Стоило человеку отойти на несколько шагов от двери, как он становился призраком. И приглушенные туманом голоса доносились словно из склепа.
   Казалось, что в этом пурпурном молоке фонарь окажется очень кстати, однако, когда Нейл включил свой, выяснилось, что свет расплывается в окутавшем их сумраке, не улучшает видимость, только сбивает с толку.
   Так что Нейл выключил фонарик и убрал в карман.
   – Лучше обеими руками держать ружье, – сказал он.
   Молли вытащила из кармана пистолет, едва вышла из таверны. Но чувствовала себя лучником далекого прошлого, который благодаря какому-то временному парадоксу перенесся в гущу современного сражения, с танками и управляемыми лазерами снарядами.
   Одна группа борцов за город и мир, держась как можно ближе друг к другу, пешком направилась к банку. Их шаги, а вскоре и голоса поглотил туман.
   Другая, в «Шеви Субербане» и «Форде»-пикапе, поехала вниз, к продовольственному магазину Нормана Линга. И они, пусть на черепашьей скорости, быстро исчезли. Сначала автомобили, потом свет их фар.
   Рев двигателей перешел в урчание, словно в пурпурном молоке бродили чудовища юрского периода.
   Молли боялась, что овчарка убежит от них, растворится в спустившихся на землю облаках, но надеялась, что Вергилий вернется, если она его позовет. Туман мог осложнить поиски детей ничуть не меньше дождя.
   – Приступай, Вергилий, – скомандовала она. – За работу.
   Пес, безусловно, понял ее и двинулся вперед с приемлемой для них скоростью.
   Шли они по центру улицы, откинув капюшоны, но по-прежнему в дождевиках, на случай если ливень хлынет вновь.
   И прошли совсем ничего, когда из тумана позвал одинокий голос:
   – Помогите мне. Кто-нибудь, помогите мне.
   Овчарка остановилась, навострила уши.
   Молли огляделась, выискивая источник голоса.
   – Где? – спросил Нейл.
   – Не знаю.
   Но голос позвал вновь, полный душевной муки:
   – Пожалуйста. Кто-нибудь, пожалуйста. Господи, пожалуйста, помогите мне.
   Молли узнала голос: Кен Холлек, почтальон с бачками и широкой улыбкой.
   Кен и его семнадцатилетний сын Бобби, вооруженные, соответственно, винтовкой и вилами, охраняли вход в таверну.
   Выходя из нее, Молли и не заметила отсутствия Кена и Бобби. Прекращение дождя, появление зари, пурпурный туман… все остальное отошло на второй план.
   – Я кого-то слышал, – в голосе Холлека смешивались боль и страх. – Пожалуйста, не оставляйте меня одного, в таких мучениях. Я так боюсь.
   Вергилий определил местонахождение Холлека, сделал несколько шагов, остановился. Наклонил голову, шерсть на загривке встала дыбом. Он зарычал, похоже, предупреждая своих спутников, что впереди, скрытая пурпурным туманом, затаилась угроза.
   Молли не знала, что и делать, но, когда Холлек позвал вновь, еще более жалобно, не смогла повернуться к нему спиной, даже если (а поведение собаки именно это и предполагало) его использовали как приманку.
   – Осторожнее, – прошептал Нейл, не отставая от нее ни на шаг. Они двинулись в туман, оставив пса за спиной.
   Белая, с пурпурным отливом, лишенная запаха пелена окутывала их, такая густая, что, казалось, заглушала биение сердца. Но буквально в нескольких шагах видимость начала улучшаться, словно некая сила принялась разгонять туман в этом конкретном месте.
   И перед глазами Молли открылся участок мокрого асфальта, на котором лежал какой-то темный предмет. Еще шаг, и она осознала, что видит перед собой отрубленную голову Кена Холлека.
   Эта лишенная тела голова, с открытыми глазами, однако, продолжала жить, в голосе звучала невыносимая тоска.
   Губы шевельнулись, задвигались, с них слетели слова:
   – Вы не знаете, где Бобби, мой Бобби, мой сын?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация