А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вторжение" (страница 18)

   Глава 28

   Поскольку отключение электроэнергии ожидалось, на всех столах, а также на стойке бара стояли свечи. Чиркнули зажигалки, спички, загорелись фитили, и теплый золотистый свет позволил выключить ручные фонарики, выхватил из темноты побледневшие лица, красное дерево стен, запрыгал по потолку.
   С возвращением света Молли вдруг вспомнила нечто очень важное и окаменела, с головой уйдя в свои мысли.
   Нейл что-то ей сказал, но она пребывала в прошлом, напрочь отключившись от настоящего, вновь сидела на корточках в чулане мужского туалета, слушая Дерека Сотеля, наблюдая, как гриб зашивает разрез на черной, с желтыми точками оболочке…
   Молли огляделась в поисках профессора.
   Когда Нейл положил руку ей на плечо и мягко тряхнул, Молли спросила:
   – Что здесь, черт побери, происходит? Где правда и есть ли она?
   Она увидела Дерека на другом конце таверны. Он смотрел на нее… и улыбался, будто знал, о чем она должна думать. Потом отвернулся и заговорил с одним из сидящих за столом.
   – Пойдем, – Молли направилась к Дереку, Нейл последовал за ней.
   За редким исключением все, кто находился в таверне, были на ногах, ходили кругами, обменивались впечатлениями, ободряли друг друга, слишком взволнованные, чтобы сесть за столик или у стойки.
   Большинство собак тоже вскочили с мест, кружили между столиками и людьми, обнюхивая пол. Возможно, их более всего привлекали запахи еды и пролитых напитков, но Молли задалась вопросом, а не ищут ли они исчезнувшую куклу.
   Когда она добралась до Дерека, тот наливал джин в стакан с наполовину растаявшими кубиками льда и несколькими ломтиками лайма. Он тут же повернулся к ней, словно следил за ее приближением третьим глазом на затылке.
   – Молли, Нейл, дорогие друзья, я уверен, что этот театр одной актрисы убедил вас, что Бахус и Дионисий – единственные боги, достойные поклонения. Так помолимся за то, чтобы в кладовой Рассела хватило джина и мы смогли наслаждаться им до последней сцены последнего акта.
   – Хватит трепаться, Дерек, – отрезала Молли. – Ты не такой пьяный, каким хочешь казаться. А если ты и пьян, ум у тебя достаточно светлый, чтобы отыграть положенную тебе роль.
   – Мою роль? – Он огляделся, изображая недоумение. – А что, нас снимают скрытой камерой?
   – Ты знаешь, о чем я.
   – Нет. Боюсь, что не знаю. И я очень сомневаюсь, что ты сама знаешь, о чем говоришь.
   Тут он попал в десятку. Она не знала, что тут происходит. Однако чувствовала все гораздо сложней, чем она думала, и их всех, и ее в том числе, хотят обмануть.
   – В чулане, где мы наблюдали, как этот чертов гриб зашивает свою рану… сразу я этого не поняла, но ты процитировал Элиота.
   Тень пробежала по его лбу, а в глазах что-то мелькнуло, и отнюдь не дружественное.
   – Какого Элиота? – спросил он.
   – Не нужно играть со мной в эти игры, Дерек. Ти Эс Элиота.
   – Никогда не интересовался стариной Ти Эс. Предпочитаю романистов, как тебе известно, особенно тех, кого называют мачо. Элиот для меня слишком утонченный джентльмен, я с такими дела не имею.
   – Ты сказал: «Наши знания приближают нас к нашему невежеству».
   – Неужели? – спросил он. И если в голосе насмешки не чувствовалось, то она определенно поблескивала в глазах.
   – И фраза эта не очень-то складывалась с тем, что ты говорил раньше, но некоторую несвязность разговора я отнесла за счет джина, да и цитату узнала не сразу.
   – Я не всегда цитирую классиков, дорогая моя. Время от времени способен и сам изречь что-нибудь мудрое.
   Она не позволила ему так легко соскочить с крючка.
   – Следующая строка Элиота: «Наше невежество приближает нас к смерти».
   – Ну, эти слова определенно соотносятся со сложившейся ситуацией.
   – Гарри Корриган, мой отец, ты… вы все цитируете Элиота. Как ты с ними связан? Что тут происходит?
   Самодовольная, саркастическая улыбка Дерека ничуть не отличалась от улыбки Рендера.
   – Нейл, твоя очаровательная жена, похоже, прочитала слишком много детективов. Вот ей всюду и чудятся какие-то тайны и заговоры.
   – Ты произносил эти слова, – Нейл встал на сторону Молли. – Я помню.
   – Будь осторожен, Нейл. Паранойя может быть заразительной. Лучше возьми бутылку джина и сделай себе прививку от паранойи.
   – Если ты думаешь, что кто-то хочет добраться до тебя, и кто-то действительно хочет добраться до тебя, это не паранойя, – ответила Молли. – Это реальность.
   Ткнув пальцем в потолок, указывая на левиафана, присутствие которого все они чувствовали, пусть не видели и не слышали его, Дерек ответил:
   – Реальность – вон она, Молли, над нашими головами. Мы все мертвы, весь наш мир мертв, никто не спасется, и все уже решено, за исключением часа, когда топор упадет на последних из нас.
   Она не увидела в Дереке ни страха, ни отчаяния, ни даже меланхолии, которую он расхваливал как идеальное убежище от более сильных эмоций. Вместо этого в его на удивление ясных глазах и улыбке Чеширского кота она увидела торжество. Вроде бы такого быть не могло, но она увидела, и в этом у нее не было ни малейшего сомнения.
   – А теперь, дорогая Молли, забудь о гипотетических заговорах и насладись тем, чем еще можно насладиться. Выпивка сегодня за счет заведения.
   Раздраженная, многого не понимающая, хотя враждебность и лживость Дерека сомнений у нее не вызывала, Молли отвернулась от него. Отошла на несколько шагов, прежде чем осознала, что не имеет ни малейшего представления, куда идет, чем собирается заниматься.
   Вроде бы оставался только один вариант: ждать смерти и встретить ее приход с распростертыми объятиями.

   Глава 29

   Нейл взял ее за руку и отвел в кабинку у северной стены таверны.
   Сесть она отказалась.
   – Время у нас на исходе.
   – Я слышу, как тикают часы.
   – Мы должны что-то сделать, подготовиться.
   – Правильно. Но что? Как?
   – Может, банк – наилучшая идея. Безопасное место. Внизу бункер. По крайней мере, мы сможем дать бой.
   – Тогда пойдем туда, вместе с остальными.
   – В этом все и дело. В остальных. Они все умерли… в зеркале. Они умрут в банке? Там до них доберутся… разорвут на части?
   Молли покачала головой. Оглядела таверну. Увидела, что те самые люди, которые несколько минут тому назад обсуждали тактику, стратегию и шансы на выживание, сейчас едва сдерживают панику. Они поверили зеркалу. И ждали ужасной смерти, в самом скором времени.
   – Я боюсь, – призналась она. – Пока я держалась, и вроде бы неплохо… но начинаю сдавать.
   Нейл обнял ее. Он всегда знал, когда лучше промолчать.
   Молли дрожала всем телом, прижимаясь к нему. Вслушивалась в удары его сердца. Сильные и не такие уж частые.
   Когда же и ее сердце начало замедлять свой бег, он увлек ее в кабинку, сел напротив.
   Свечи на столе не горели, и темнота ее только радовала. Она не хотела, чтобы кто-либо помимо Нейла видел ее слезы. Она гордилась своей несгибаемостью, умением противостоять трудностям.
   Возможно, гордость более не имела никакого значения, но по причинам, которые она не могла выразить словами, Молли подумала, что это совершенно не так, и роль гордости только возрастает.
   – Прежде чем мы решим, что делать дальше, может, мы должны спросить себя, а что нам известно на текущий момент, – сказал Нейл.
   – Все меньше и меньше.
   С иронией в голосе Нейл процитировал Элиота: «Наши знания приближают нас к нашему невежеству».
   Под деревянными скамьями, на которых они сидели, было пустое пространство, и Молли убрала туда ноги, но вдруг подумала о пропавшей кукле.
   В те короткие мгновения темноты, между отключением централизованной подачи электроэнергии и зажжением свечей, кукла могла добраться до этой кабинки и затаиться под ее скамьей. Безглазая, но всевидящая. И лишенный языка рот все равно оставался пастью вышедшего на охоту хищника.
   Молли с трудом подавила желание выскочить из кабинки, а потом обшарить пространство под своей скамьей лучом фонаря. Поддавшись детскому страху, едва ли она нашла бы в себе мужество противостоять реальным событиям, с которыми ей и Нейлу наверняка предстояло столкнуться.
   Это была всего лишь кукла. И если бы она почувствовала прикосновение маленькой ручки к своей лодыжке, это были бы пальчики куклы, пусть и оживленной дьяволом, но все равно куклы.
   Она вытерла влажные щеки.
   – Они действительно отнимают у нас наш мир?
   – Факты говорят, что да.
   – А может, мы неправильно истолковываем эти факты?
   – Я не представляю себе, как их можно истолковать иначе.
   – Я тоже. Эта тварь в чулане… – Молли содрогнулась.
   Она все еще ощущала невидимую громадину над головой, и теперь, посмотрев в потолок, почувствовала, что этот летающий объект движется, перемещается сквозь ливень на юго-восток. Теперь она куда более чутко реагировала на небесного незваного гостя.
   – Но быстрый терраформинг – версия Дерека, – напомнила Молли, – а я ему не доверяю.
   – И что случилось с Дереком? – спросил Нейл. – Почему он так повел себя с тобой?
   – Не знаю.
   – Ты сказала, что Рендер был не только Рендер.
   – И я все еще не знаю, что я имела в виду.
   – Может, и Дерек в действительности не только Дерек?
   – Это точно, с ним определенно что-то не так.
   Нейл потер затылок.
   – На ум вновь приходят фильмы о инопланетных паразитах.
   – Тогда почему они не залезли во всех нас? Почему мы не все под контролем?
   – Может, скоро будем.
   Она покачала головой.
   – Жизнь – не научная фантастика.
   – Подводные лодки, атомное оружие, телевизоры, компьютеры, коммуникационные спутники, трансплантация органов… все это пришло в реальную жизнь из научной фантастики. И самая главная тема, занимавшая и занимающая умы фантастов, – контакт с инопланетянами.
   – Но располагая возможностями изменить мир… зачем нужна психологическая война? Они могут просто раздавить нас, как муравьев, похоже, так и поступают, если не здесь, то в больших городах.
   – Ты про куклу, зеркало?
   – И про Гарри Корригана, и про эти странности с Ти Эс Элиотом. Если они хотят заместить всю нашу окружающую среду своей, выкорчевать человеческую цивилизацию за дни или недели, уничтожить ее эффективнее, чем это сделала бы глобальная атомная война, они не прилагали бы столько усилий, чтобы свернуть нам мозги.
   Вспомнив куклу, которая посмотрела на потолок, прежде чем вырвала себе язык и глаза, Молли сама вскинула глаза кверху и задалась вопросом: а может, ее возросшая чувствительность к плывущему во тьме левиафану позволяет тому более эффективно воздействовать на ее разум? Может, лишенная воли, она поведет себя точно так же, как кукла, и вырвет себе глаза?
   – Мы еще не умерли только потому, что они хотят нас как-то использовать, – внезапно осознала она.
   – Как же?
   – Я могу представить себе несколько…
   – Я тоже.
   – Но хорошего нет ни одного.
   – Помнишь фильм «Матрица»?
   – Забудь о фильмах. Они хотят, чтобы мы так думали, подталкивают нас в этом направлении. Но происходящее нельзя сравнить ни с одним фильмом.
   Она наблюдала, как Винс Хойт что-то возбужденно говорит мужчине, которого не знала. А память тут же, пусть Молли этого и не хотела, подсунула ей другой образ, из зеркала: тренер со снесенной верхней половиной черепа.
   – Может, они не хотят использовать нас всех, – продолжила она, – но некоторые им точно нужны. Нас выбрали не для смерти, а для манипулирования. Этот бенефис куклы, эти образы в зеркале за стойкой… и первое, и второе видели все, но, возможно, весь спектакль разыгрывался для того, чтобы воздействовать на нас.
   – Может, только на тебя, – предположил Нейл. – Дерек подходил к тебе. Рендер пришел к тебе. Гарри Корриган тоже общался с тобой. Мне они внимания не уделяли.
   Молли совершенно не понравилась мысль о том, что их индивидуальные судьбы могут радикально отличаться, то есть рано или поздно их ждет развилка, на которой им предстоит расстаться.
   – Я не знаю, что это значит, но неспроста в зеркале не отражались только мы вдвоем.
   – Не только мы, – поправил жену Нейл. – Дети тоже.
   Шестеро детей стояли рядом с кабинкой, в которой они ранее сидели. Если прежде они и храбрились, полагая, что их ждет некое приключение, то теперь полностью сдались страху. И, похоже, могли броситься в бегство при первых признаках опасности.
   Ведомые инстинктом и своим предназначением, собаки смещались туда, где они были нужнее всего. Если шесть из них еще кружили по залу, то три, золотистый ретривер, немецкая овчарка и черно-коричневая дворняга с телом боксера и мохнатой мордой шотландского терьера, подошли к детям, чтобы успокоить их, как всегда делали собаки, и, разумеется, защитить, попытайся кто-либо на них напасть.
   Наблюдая за детьми и собаками, Молли вновь почувствовала, что ответ на мучивший ее вопрос совсем рядом, на границе открытых полей сознания и темного леса подсознания, и требуется совсем ничего, чтобы вытащить его из темноты на свет божий.
   – Кто еще, кроме детей, не отражался в зеркале? – спросила она Нейла.
   – Не знаю. Все произошло слишком быстро, не было возможности считать по головам. Может, еще два-три человека. А может, только мы – восемь: ты, я и дети.
   Беззвучная вибрация в костях, крови, лимфе, импульсы, синхронные ритму работы электромагнитных двигателей, приводящих в движение бегемота над их головами, начали затухать.
   Она почувствовала, как громадный вес и зловещая тень миновали их, гигантский летающий объект ушел на юг, и, чтобы не пасть духом, Молли постаралась не думать об ордах пришельцев, которые находились на борту этого корабля, о жестокой неодолимой силе, которую он собой представлял.
   По всей таверне пламя свечей прибавило в яркости, словно огромная масса подавляла свет точно так же, как людей.
   И к Молли вернулась способность мыслить быстро и четко. Она увидела цель там, где раньше царил туман замешательства.
   Повернулась к Нейлу.
   – Кто такой Рендер? Мой отец?
   – В каком смысле?
   – Каким словом можно определить его сущность?
   – Психопат, – без запинки ответил Нейл.
   – Ты уходишь от истины.
   – Убийца.
   – А конкретнее?
   – Убийца… детей.
   Когда Нейл произносил эти слова, пес подошел к их столу, немецкая овчарка, которая ранее стояла рядом с детьми. Пристально посмотрел на Молли.
   А Молли, сидевшая в кабинке, распрямила спину, поскольку ее ближайшее будущее, ранее туманное и загадочное, становилось все более понятным.
   – Да… Рендер – убийца детей. А кто я?
   – Для меня – все, – ответил Нейл. – Для мира – писательница.
   – Я тебя люблю, – ответила она, – как все, что мы делим на двоих. Лучше просто быть не может. Но если это последняя ночь нашего мира, если у меня больше не будет шанса определить, кто же я, тогда я останусь в истории по своим делам, самым лучшим и самым худшим.
   Хмурясь, Нейл следовал в полушаге за ее умозаключениями.
   – Самое лучшее… ты спасла жизни тем школьникам.
   – Он убивает детей. Однажды… я спасла нескольких.
   Озабоченно взвыв, немецкая овчарка привлекла к себе внимание Молли.
   Она-то решила, что пес подошел к их кабинке без особой цели, лишь для того, чтобы обнюхать расположенный рядом участок пола и, возможно, получить от них что-нибудь из съестного.
   Да только взгляд у овчарки был очень уж пристальный… даже больше, чем пристальный, странный, зовущий.
   Она вспомнила, как все собаки отреагировали на ее появление в таверне. И с тех пор исподтишка наблюдали за ней.
   – Нейл, мы слишком много думали только о себе, о том, как нам выжить. Если продолжать в том же духе, не остается ничего другого, как найти какую-нибудь нору, забиться в нее и ждать.
   Он понял.
   – Тебе это не свойственно… пассивность, смиренное ожидание того, что будет дальше.
   – Тебе тоже. В эту ночь, в этом хаосе хватает детей, которые не нашли убежища, не получили защиты, которую заслуживают, – она безмерно обрадовалась, наконец-то обретя смысл дальнейшего существования, ее уже переполняло желание незамедлительно приступить к реализации найденной цели.
   – А если мы не сможем их спасти? – спросил Нейл.
   Голова пса со стоящими торчком ушами повернулась к нему.
   – Возможно, сейчас, когда гибнет весь мир, никто никого спасти уже не может, – добавил он.
   Пес взвыл, точно так же, как и в первый раз, когда смотрел на Молли.
   Заинтригованная странным и необъяснимым поведением овчарки, Молли подумала: а вдруг здесь и сейчас происходит что-то экстраординарное, но тут же пес развернулся и ушел в толпу, пропав из виду.
   – Если мы не сможем их спасти, – ответила Молли, – тогда мы можем попытаться, насколько возможно, уберечь их от боли и ужаса. Мы должны встать между ними и тем, что грядет.
   Нейл посмотрел на шестерых детей.
   – Я не про этих, – пояснила Молли. – Их родители здесь, и народу здесь достаточно много, чтобы защитить их, если в сложившихся обстоятельствах осталась такая возможность. Но сколь много их в городе? Я не о подростках, а о тех, кто моложе, маленьких и уязвимых. Сто? Двести?
   – Может, и столько. Может, и больше.
   – И сколько родителей реагируют на происходящее так же, как Дерек и ему подобные… напиваются до бесчувствия, напрочь забыв про своих детей, которых никто не может успокоить и защитить?
   – Но мы же незнакомы с большей частью жителей города, – резонно заметил Нейл. – В Черном Озере… четыреста, может, и пятьсот домов, и мы не знаем, в каких из них есть дети. Поиски займут долгие часы, возможно, целый день, если мы вдвоем будем ходить от двери к двери. Нет у нас этого времени.
   – Хорошо, – согласилась Молли, – может, мы уговорим нескольких человек помочь нам.
   На лице Нейла отразилось сомнение.
   – У них могут быть другие планы.
   Извилистым маршрутом, прокладывая путь между столиками и жителями Черного Озера, немецкая овчарка вернулась. В пасти пес держал красную розу, которую принес для Молли.
   Молли представить себе не могла, где овчарка могла найти розу. Никаких цветов в таверне она не замечала.
   Пес определенно хотел, чтобы она взяла розу.
   – У тебя появился кавалер, – заметил Нейл.
   Само собой, Молли тут же подумала об отце, который убил мальчика в розарии. В голове зазвучал его голос: «Фотоаппарат я зарыл под одним из кустов роз. Роза эта называлась «Кардинал Миндзенти», за рубиново-красный цвет лепестков».
   И, заподозрив связь между овчаркой и отцом, не решалась взять цветок.
   Но потом посмотрела в глаза пса и увидела то, что можно увидеть в глазах любой собаки, которой не достался жестокий хозяин: доверчивость, силу, желание дарить и получать любовь… и честность, в которой не могло быть и самой малой толики обмана.
   Пес завилял хвостом.
   Молли взялась за стебель, и животное разжало челюсти.
   Беря цветок, Молли увидел на языке пса капельку крови, след от укола шипом.
   На память вновь пришел Рендер, не его таинственное появление в таверне этой ночью, а дикая ярость, которую он источал в классе двадцатью годами раньше. Но вспомнила она не столько Майкла Рендера, сколько одну из его жертв, девочку по имени Ребекка Роуз[25], с кудряшками светлых волос и синими глазами. Она умерла в тот день на руках Молли.
   Ребекка Роуз. Застенчивая, чуть пришепетывающая девочка. Ее последние слова, она прошептала их в забытьи, вроде бы ничего не значили: «Молли… тут пес. Такой красивый… как он сияет».
   И теперь немецкая овчарка, кобель, наблюдал за Молли. В его глазах хватало загадок, под стать тем, с которыми им уже пришлось столкнуться в эту знаменательную ночь.
   На одном из шипов розы осталась его кровь.
   Роза забвения, принесенная собакой, стала розой воспоминаний, срезанной такой юной.
   Склонив голову, овчарка вроде бы спрашивала, сумеет ли Молли Слоун, здравомыслящая Молли, в которой пружина жизни всегда была заведена до предела, которая жила скорее будущим, чем настоящим, стремилась достигнуть поставленных целей, благоразумная во всем, за исключением своих книг, понять намерения принесшего розу Сфинкса, этого ребуса о четырех лапах, который хотел, чтобы их правильно истолковали и отреагировали соответственно.
   Роза дрожала в ее руке, один лепесток упал, будто капля крови, на стол.
   А пес ждал. Пес наблюдал. И улыбался.
   И в ночь чудес зла и экстраординарных событий этот момент казался не менее важным, чем любой другой, но кардинально отличающимся от всего того, с чем они сталкивались прежде.
   Сердце колотилось как бешеное, мысли ускорили бег, возможно, устремились к ослепляющему откровению, но сначала им предстояло выбраться из лабиринта ошибок.
   Она положила розу на стол. Протянула руку к псу. Овчарка лизнула руку.
   – Что? – спросил Нейл, который очень хорошо знал Молли, можно сказать мог читать мысли жены.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация