А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Слезы дракона" (страница 8)

   Гарри положил руку на его плечо.
   Юнец лениво-нехотя отвернулся от кровавого зрелища, но взгляд его все еще оставался отрешенным, словно смотрел не на Гарри, а сквозь него. Цвет его серых глаз напоминал слегка потускневшее серебро. Розовый язык медленно облизал нижнюю губу, словно отведал чего-то сладенького.
   Гарри взбесили не отказ этого подонка повиноваться и не высокомерие его пустого взгляда. А именно, как ни странно, этот бесстыдно-циничный розовый кончик языка, оставивший мокрый след на припухлых губах. В Гарри вдруг проснулось дикое желание измочалить эту физиономию, в кровь разбить эти губы, вышибить зубы, заставить упасть на колени, согнать с него спесь, научить его ценить жизнь и уважительно относиться к смерти.
   Он сгреб юнца в охапку и, не успев сам толком сообразить, что делает, полуотволок, полуоттолкнул его прочь от окна, назад за полицейский кордон. Он не помнил, ударил ли эту гнусь, скорее всего нет, но, пока волок, грубо заламывал ему руки, дергал из стороны в сторону и наконец, с силой согнув его пополам, вытолкнул за ограждение – словно схватил его на месте преступления, когда тот приставал к своей жертве или душил ее, обхватив сзади.
   Хулиган тяжело шлепнулся на четвереньки, и толпа слегка отпрянула, освобождая ему место. Тяжело дыша, он перевалился на бок и снизу вверх злобно посмотрел на своего обидчика. Длинные волосы спутались. Футболка была разорвана. Зато Гарри удалось наконец приковать к себе и его взгляд, и его внимание.
   В толпе возбужденно зашушукались. Случившееся в ресторане было пассивным развлечением, и убийца умерщвлен задолго до их прибытия на место преступления, а здесь действие разворачивалось прямо у них на глазах. Словно экран телевизора, раздавшись вширь, позволил им ступить внутрь себя и они оказались в эпицентре настоящего полицейского действа, с головой окунулись во все его взлеты и падения, и когда Гарри заглянул в их лица, то прочел в них желание, чтобы сюжет был захватывающим и густо приправленным насилием, чтобы было что порассказать за обедом своей ошеломленной семье и друзьям.
   И тотчас он сам себе стал противен за свою идиотскую выходку и, отвернувшись от юнца, зашагал прочь. Быстро дойдя до конца длинного, занимающего целый квартал здания, он скользнул под желтую бечевку в том месте, где не было никаких зевак.
   Их с Конни служебная машина стояла за углом, припаркованная у обочины следующего квартала, вдоль которой также росли деревья. Едва оставшиеся позади зеваки скрылись из виду, Гарри внезапно охватила дрожь, быстро переросшая в неистовую трясучку.
   Не пройдя и половины пути к машине, он остановился и оперся рукой о дерево. Начал медленно и глубоко вдыхать и выдыхать воздух.
   Резкий удар грома сотряс небо.
   Призрачный танцовщик, сотворенный из мертвых листьев и прочего уличного мусора, закружился на тротуаре в объятиях вихря.
   Слишком уж грубо обошелся он с тем парнем. Видимо, из себя Гарри вывело не столько его непослушание, сколько нервозное состояние, явившееся следствием того, что случилось в ресторане и на чердаке. Синдром заторможенного стресса.
   Но этим дело не ограничивалось: ему необходимо было выплеснуть свою злость на кого или что бы то ни было, Бога или человека, свое безысходное отчаяние от вселенской глупости, несправедливости и туповато-слепой жестокости судьбы. Как мрачные птицы печали, неизменно возвращались его мысли к двум погибшим в ресторане людям, к раненым, к полицейскому, находящемуся на грани жизни и смерти в больнице, к их терзаемым страхом и отчаянием родителям, женам и мужьям, плачущим детям, друзьям – ко всем тем звеньям единой цепочки горя, которую бесшумно и навеки выковывает смерть.
   Парень просто подвернулся под руку первым.
   Гарри понимал, что должен бы вернуться и извиниться перед ним, но не мог. И не потому, что парень был ему лично неприятен, а потому, что не желал больше видеть омерзительный оскал толпы.
   «А этой маленькой гнуси урок все равно не помешает», – оправдался он перед самим собой.
   С парнем он обошелся совершенно в духе Конни. И мыслил теперь так же, как и она:
   …надо нутром воспринимать ритмы эпохи… цивилизация рушится на наших глазах… надо точно знать, какое из правил можно нарушить, чтобы уберечь всю систему… оседлать гребень любой волны сумасшествия…
   Все в Гарри протестовало против такого понимания сути происходящего.
   Насилие, сумасшествие, зависть и ненависть не в состоянии поглотить всех и вся. Сострадание, благоразумие и осознанная доброта в конце концов должны одержать верх. Плохие времена? Да, конечно, мир много раз уже переживал их, сотни миллионов загубленных душ в войнах и погромах, огромные государства, управляемые бесноватыми убийцами, фашистами или коммунистами, но ведь бывали же и целые эпохи мирного труда, сотрудничества – увы, недолгие! – между различными социальными группами, так что испокон веку оставалась надежда на лучшее.
   Гарри отнял руку от дерева. Потянулся, чтобы немного снять напряжение с мышц.
   А как хорошо начался день… и как быстро полетел в тартарары.
   Но он вернет все на круги своя. В этом ему поможет работа над отчетом. Ничто не в состоянии так вернуть действительности ее упорядоченный и стройный ритм, как составление официального отчета, печатаемого под копирку в трех экземплярах.
   Гулявший по улице ветер, окрепнув, поднимал в воздух тучи пыли и мелкого мусора. И если ранее призрачный танцор кружился в вальсе, то теперь отплясывал неистовую джигу. Едва Гарри шагнул в сторону от дерева, как крутящийся вихрь мусора, неожиданно изменив направление, врезался в него с такой силой, что заставил зажмурить глаза, защищая их от острых, градом осыпавших его мелких камешков.
   У него мелькнула шальная мысль, что налетевший на него вихрь подхватит его, как Элли, и унесет в волшебную страну. Сверху под напором ветра, подрагивая, протяжно скрипели ветви деревьев, и листья дождем сыпались под дикий вой ветра – и неожиданно наступила кладбищенская тишина.
   Чей-то скрипучий, низкий, утробный голос сказал рядом с ним:
   – Тик-так, тик-так.
   Гарри открыл глаза и тотчас пожалел об этом.
   В двух футах от него стоял огромного роста, отвратительного вида обитатель улиц и подворотен, одетый в лохмотья. Лицо его было обезображено рубцами и гнойными болячками. В уголках сощуренных глаз затвердела липкая белая масса. Зловоние, исходившее от его гнилых зубов и покрытых нарывами губ, было столь омерзительным, что Гарри чуть не задохнулся.
   – Тик-так, тик-так, – повторил бродяга.
   Говорил он негромко, но казалось, что орет во всю глотку, так как звук его голоса был единственным слышимым в мире звуком. Все иное было окутано зловещей, неестественной тишиной.
   Пораженный огромным ростом и исключительно неприятным видом незнакомца, Гарри невольно отступил на шаг. В засаленных волосах бродяги застряли комья слипшейся грязи, травинки, кусочки листьев, в спутанной бороде – остатки ссохшейся пищи и даже что-то похуже. Руки его были черны от глубоко въевшейся грязи, и так же черно было у него под длинными, запущенными ногтями. Это была ходячая чашка Петри с гнездившимися в ней микробами почти всех известных человечеству смертельных болезней и одновременно испытательным полигоном новых вирусных и бактериологических ужасов.
   – Тик-так, тик-так, – ухмыльнулся бродяга. – Ты умрешь ровно через шестнадцать часов.
   – Вали-ка ты отсюда, братец, куда подальше, – нахмурился Гарри.
   – На рассвете ты отдашь концы. – Бродяга округлил глаза. И были они сплошного пурпурного цвета, и не было в них ни зрачков, ни радужной оболочки, словно вместо глаз там были вставлены стекла, за которыми бурлила наполнявшая череп кровь. – На рассвете тебя уже не будет в живых, – повторил бродяга.
   И разлетелся на мелкие куски, словно взорвался изнутри. Но взрыв этот не был похож на взрыв гранаты, без горяче-упругой взрывной волны и оглушительного грохота, хотя внезапно вселенскую тишину нарушил протяжный вопль невесть откуда взявшегося ветра. Разлетавшиеся же в разные стороны куски тела бродяги вовсе не были сгустками мяса и крови, а состояли из мелких камешков, слипшейся пыли, сухих листьев, веточек, увядших цветков, комьев земли, какого-то старого тряпья, обрывков пожелтевших от времени газет, бутылочных колпачков, осколков стекла, разорванных театральных билетов, птичьих перьев, каких-то обрывков веревки, конфетных фантиков, оберточной фольги, погнутых ржавых гвоздей, скомканных бумажных стаканчиков, утерянных пуговиц…
   Ветер с неистовой силой швырнул в лицо оторопевшего Гарри эти ошметки от только что стоявшего перед ним бродяги. И ему снова пришлось закрыть глаза.
   Когда, не опасаясь риска потерять зрение, он снова решился открыть их и быстро огляделся, поднятого в воздух ветром мусора не видно было и в помине. Ветер тоже перестал дуть. Исчез и призрачный танцор. Бродяги тоже нигде не было видно, словно был унесен ветром и он.
   Гарри снова ошарашенно, не веря случившемуся, огляделся по сторонам.
   Сердце бешено колотилось в груди.
   От перекрестка донесся автомобильный гудок. Тотчас из-за угла вынырнул грузовик и, урча, стал приближаться к нему. По другой стороне улицы, взявшись за руки, шли парень и девушка, и девичий смех был подобен маленьким звонким колокольчикам.
   И Гарри вдруг сообразил, как неестественно тихо сделалось в мире в промежутке между появлением и исчезновением одетого в лохмотья гиганта. Если исключить звуки его жестокого и злобного голоса и тех невнятных шорохов, которые он издавал при движении, в мире властвовала такая тишина, словно все происходило на глубине в тысячи миль на дне моря или в безвоздушном пространстве космоса.
   Вспыхнула молния. Вокруг него на тротуаре заплясали черные тени ветвей.
   Гром забарабанил по хрупкой мембране почерневшего, будто выжженного молнией, неба все сильнее и сильнее, в одно мгновение температура воздуха упала градусов на десять, и разверзлись обремененные водой хляби небесные. Пригоршни крупных капель защелкали по листьям, затренькали по капотам стоявших у обочины машин, черными мокрыми пятнышками проступили на одежде Гарри, брызнули ему в лицо, а холод, который они принесли с собой, глубоко проник в его душу.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация