А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Слезы дракона" (страница 41)

   Глава 6

   Несмотря на то что они потратили по меньшей мере половину одночасовой Паузы, чтобы добраться до склада, путь назад, к тому месту, откуда они начали свой побег от Тик-така, занял у них значительно меньше времени. По часам Конни они добрались до шоссе меньше чем за пять минут, после того как «приделали ноги» фургону торговца закисью азота, благодаря тому, что избрали более прямой путь, а также оттого, что Гарри вел машину на такой бешеной скорости, от которой даже у Конни захватывало дух.
   И когда они, позванивая не успевшими еще вдребезги разлететься во время бешеной гонки рождественскими лампочками, притормозили перед «Грин-Хаус», часы показывали 1 час 37 минут 35 секунд ночи. Прошло чуть больше восьми минут с того момента, как в 1:29 началась и кончилась Пауза, а значит, им удалось в течение трех минут не только успеть выбраться из толчеи на складе, но и под дулом револьвера изъять фургон у наркодельцов, хотя им обоим казалось, что все это длилось значительно дольше.
   Грузовик-тягач и «Вольво», остановленные Паузой в переулке, давно уже уехали. Когда время вновь было запущено, их водители как ни в чем не бывало продолжили свой путь, даже не подозревая, что с ними произошло нечто исключительное. По улице в разных направлениях двигались теперь другие машины.
   Конни вздохнула с облегчением, заметив около «Грин-Хаус» Сэмми. Он что-то горячо доказывал, размахивая руками и жестикулируя, метрдотелю с прилизанными волосами и ручной работы бабочкой. В дверях стоял один из официантов, готовый в любой момент броситься на выручку своему боссу, если возникнет такая необходимость.
   Когда Конни и Гарри выбрались из фургона, метрдотель, заметив их, тотчас оторвался от Сэмми и повернулся к ним.
   – Вы! – воскликнул он. – Господи, это вы! – И решительно двинулся в их сторону, и в этом движении было что-то угрожающее, словно они сбежали, не заплатив по счету.
   Завсегдатаи бара и обслуживающий персонал толпились у окон. Среди них Конни заметила и некоторых из тех, кто наблюдал за ними из окон, когда они с Гарри сцепились с Сэмми и собакой в момент наступления Паузы. Теперь они уже совсем не напоминали каменные изваяния, но в их взглядах и сейчас просвечивало нескрываемое любопытство.
   – Что здесь происходит? – спросил метрдотель. В его голосе явственно звучали истерические нотки. – Как получилось, что вы исчезли? И откуда взялся этот… этот… фургон?
   Конни сдержалась, сообразив, что человек этот видел, как они стояли перед ним на асфальте, и вдруг ни с того ни с сего, в считаные доли секунды их там уже не было. Собака, залаяв и волчком завертевшись на месте, дала им знать, что в мире происходит что-то неладное, отчего Сэмми стремглав бросился наутек. Но Конни и Гарри остались стоять где стояли, на виду у людей, наблюдавших за ними из окон бара, потом наступила Пауза, и Конни с Гарри вынуждены были спасаться бегством. Оказалось, они словно призраки растаяли в воздухе, чтобы ровно через восемь минут вернуться назад в белом автофургоне, украшенном гирляндами красных и зеленых рождественских лампочек.
   Раздражению и изумлению метрдотеля не было границ.
   Если бы предоставленный им шанс отыскать Тик-така и разделаться с ним не был столь мизерным, если бы с каждой проходящей секундой они неумолимо не приближались к неминуемой смерти, возникший в баре переполох в связи с их неожиданным исчезновением был бы просто забавен. Черт побери, он и был забавен, но Гарри и Конни сейчас было явно не до смеха. Они посмеются над этим потом. Если останутся живы.
   – Что такое, что все это значит, что здесь происходит? – не унимался метрдотель. – Я ни черта не могу понять из того, что мелет этот ваш псих.
   Под «этим психом» он имел в виду Сэмми.
   – Он не наш псих, – сказал Гарри.
   – Как это не наш? – вмешалась Конни. Затем, обращаясь к Гарри, добавила: – Ты вот что, давай топай к нему, а я сама тут разберусь.
   Она боялась, что Гарри, чувствуя, как мало у них времени, вдруг применит к метрдотелю ранее уже испытанный метод револьверного убеждения, пригрозив вышибить ему мозги, если тот сейчас же не заткнет глотку и не уберется обратно в свой бар. Как бы хорошо она ни относилась к желанию Гарри более оперативно решать некоторые щекотливые вопросы, всему свое время и место, а сейчас было не место и не время.
   Гарри послушно направился к Сэмми.
   Конни, одной рукой обняв метрдотеля за плечи, повела его по дорожке прямо к входу в ресторан, по пути мягко, но настойчиво объясняя, что она вместе со следователем по особо тяжким преступлениям Лайоном выполняет одно очень важное государственное поручение, не подлежащее в данный момент огласке, но что она обязательно вернется сюда и все толком ему объяснит, даже то, что на первый взгляд может казаться ему невероятным, как только ситуация прояснится.
   Учитывая, что именно Гарри обычно приходилось увещевать и успокаивать людей, которых Конни выводила из себя, ее успех у ресторатора был налицо. У нее, конечно, и в мыслях не было возвращаться сюда и все объяснять ему, тем более что она сама понятия не имела, как сможет объяснить ему, каким образом ей с Гарри удалось испариться прямо у него на глазах, но метрдотель заметно успокоился, и ей не составило особого труда уговорить его вернуться в бар вместе со стоявшим, прислонившись к косяку двери, телохранителем-официантом.
   Затем Конни пошла к зарослям и убедилась в том, что знала заранее: собаки там уже не было.
   Она подошла к Гарри и Сэмми в тот момент, когда бродяга говорил:
   – Откуда мне знать, где он живет? Он – пришелец, прибыл с другой планеты, а космический корабль прячет где-нибудь неподалеку.
   Со спокойствием, поразившим даже Конни, Гарри внятно сказал:
   – Забудь о космических пришельцах, Сэмми, он не инопланетянин. Он…
   Вблизи вдруг раздался собачий лай.
   Конни быстро обернулась и заметила давешнюю вислоухую дворнягу. Та только что выскочила из-за угла в конце аллеи. За ней быстрым шагом шли женщина и мальчик лет пяти.
   Как только собака заметила, что обратила на себя их внимание, зубами схватила мальчика за штанину и нетерпеливо потянула вперед. Протащив его так несколько шагов, она отпустила штанину, побежала по направлению к Конни, остановилась на полпути к ней, залаяла на нее, обернулась и залаяла на женщину с мальчиком, затем снова на Конни, затем, усевшись на тротуар, стала вертеть головой в разные стороны, как бы говоря: «Ну вот, я сделала все, что могла
   Лица женщины и мальчика выражали любопытство и страх. Мать была недурна собой, мальчик же – просто загляденье: аккуратный, чистенький, хотя и у сына, и у матери был тот настороженный и затравленный взгляд, который сразу же выдает людей, в полной мере изведавших, что значит жить, побираясь.
   Конни, улыбаясь, медленно пошла к ним навстречу. Когда она проходила мимо собаки, та встала и пошла с ней рядом, тяжело дыша и высунув язык.
   Во всем этом был налет чего-то мистического и даже ужасного, и Конни чувствовала, что предстоящее ей знакомство может означать жизнь или смерть для них с Гарри, а может быть, и для всех здесь собравшихся.
   Она понятия не имела, что станет говорить, когда подойдет к ним, но слова нашлись сами:
   – Скажите, с вами… тоже… происходили странные события?
   Женщина удивленно вскинула на нее взгляд.
   – Странные события? О, да, Господи, да! Конечно же, да!

   Часть третья
   Логово колдуна


Там, в далеком Китае,
Люди, знаю, не лгут,
Громадные реки горя
Мрачные воды несут.
Горше, чем слезы дракона,
Мутные воды печали
Затопили все наши годы,
Все наши завтра смешали.
Там, в далеком Китае,
И снова люди не лгут,
Случается, что просветы
Серое небо прорвут.
И, хотя радость приправлена
Солью драконовых слез,
Приправа эта – что солод
В горьком напитке грез.
Тяжелые времена – что рис,
Слезы – к нему приправа,
Дающая мужество жить
И горький привкус отравы.

Книга печалей

   Шесть

   Глава 1

   Теперь все в порядке.
   Хороший пес, очень хороший, молодец.
   Теперь они все вместе. Женщина с мальчиком, вонючка, другой, не такой вонючий, мужчина и женщина без мальчика. От них всех отдает запахом того-кто-может-убить, и именно поэтому он знает, что они должны быть вместе.
   Они тоже с этим согласны. И им тоже понятно, почему они вместе. Они стоят и о чем-то оживленно говорят между собой, все очень возбуждены, говорят очень быстро, иногда все разом, и при этом женщины, мальчик и не такой вонючий мужчина стараются держаться от вонючки так, чтобы ветер дул в его сторону, а не наоборот.
   То и дело кто-нибудь из них наклоняется и треплет пса за холку или чешет за ухом и говорит, что он хороший пес, молодец и еще какие-то очень хорошие слова, которых он не понимает. И все это ужасно приятно. Как здорово, когда тебя ласкают и чешут за ухом люди, которые, в чем он абсолютно уверен, никогда не станут поджигать на нем шерсть и от которых не пахнет кошками.
   Однажды, давно уже это было, правда, много позже той маленькой девочки, которая звала его Принцем, какие-то хорошие люди взяли его к себе в дом, и кормили, и хорошо с ним обращались, называли его Максом, но у них был кот. Огромный. Злющий. Звали его Пушком. В те дни Макс вообще не гонял котов и кошек. Вернее, почти не гонял. К некоторым из них он даже относился вполне сносно. Но Пушок дико невзлюбил Макса, не хотел, чтобы Макс жил с ним под одной крышей, и потому часто воровал у него еду, а в другие разы мочился в его плошку для воды. В течение дня, когда хорошие люди куда-то уходили, Макс и Пушок оставались одни, и тогда Пушок начинал хрипло мяукать и шипеть, шерсть у него становилась дыбом, как у бешеного, он бросался на Макса и начинал гонять его по квартире. Или неожиданно прыгал на него с высоких предметов. Огромный кот. Хрипло и злобно мяукая. Шипя и фыркая. Словно бешеный. И тогда Макс сообразил, что дом этот принадлежал Пушку, не Максу и Пушку, а одному Пушку, и потому ушел от этих хороших людей и снова превратился в Псину.
   С тех пор, стоит ему повстречать хороших людей, готовых взять его к себе и кормить досыта, ему ужасно не хочется, чтобы от них пахло кошкой, так как, придя с ними в дом, он боится, что на пороге может встретить другого Пушка. Огромного. Злющего. Бешеного.
   И потому чудесно, что ни от кого из этих людей не пахнет кошкой, и, если кто-либо из них вдруг захочет взять его к себе, он будет в полной безопасности, и не надо будет беспокоиться, что кто-то станет мочиться в твою плошку для воды.
   Спустя некоторое время люди настолько увлекаются разговором, что почти перестают его ласкать и называть хорошим, и ему становится скучно. Он зевает и ложится на землю. Может, поспать немного? Он ужасно устал. Трудно весь день быть очень хорошим псом!
   Но вдруг он замечает прилипших к окнам людей в месте, где они обычно едят. Интересно. Стоят у окон и смотрят. Смотрят на него.
   Может быть, думают, надо же, какой отличный песик?
   Может быть, хотят дать ему чего-нибудь поесть?
   Что же, в таком желании нет ничего невероятного.
   Поэтому он встает и трусцой бежит к месту, где много еды. Голова гордо поднята. Хвост колечком. Чуть заметно из стороны в сторону повиливая задницей. Обычно им это очень нравится.
   Подбегает к двери, ждет. Дверь остается закрытой. Он скребет ее лапой. Ждет. Никого. Снова скребет. Никого.
   Он снова трусит к окнам. Чтобы люди заметили его. Виляет хвостом. Наклоняет голову, поднимает одно ухо. Они обращают на него внимание. Он точно знает, что они смотрят именно на него.
   Снова бежит к двери. Ждет. Ждет.
   Ждет.
   Скребется в дверь. Никого.
   Может быть, они не знают, что он голоден. Или просто боятся его. Думают, что он плохой. Но ведь стоит только внимательно приглядеться к нему, чтобы понять, что он хороший. И чего его бояться? Разве они сами не знают, когда нужно, а когда не нужно бояться? Он же не станет прыгать им на головы с высоких предметов или мочиться в их стаканы для воды. До чего же глупы эти люди!
   Наконец до него доходит, что здесь ему нечем поживиться, и он возвращается к хорошим людям, которых свел вместе. По пути назад он стремится все так же гордо держать голову, а хвост колечком и так же повиливать задом, чтобы показать прилипшим к окнам людям, что они теряют.
   Когда подбегает к обеим женщинам, мальчику, вонючке и не-такому-вонючему-мужчине, чувствует, что произошло что-то непоправимое. Воздух буквально смердит.
   У всех у них явно испуганный вид. Но ничего странного в этом нет. Они были напуганы уже и тогда, когда он впервые столкнулся с ними. Но этот запах особенный, отличный от предыдущего, во много раз сильнее его.
   От них так и прет полной безнадежностью, желанием куда-нибудь спрятаться, затаиться и ждать, когда за ними пожалует смерть. Так порой пахнут звери, особенно очень старые, смертельно усталые или неизлечимо больные. Люди редко так пахнут. Впрочем, он знает место, где все люди пахнут именно так. Он был там вместе с женщиной и мальчиком совсем недавно.
   Интересно.
   Но это плохое «интересно».
   Его беспокоит, что хорошие люди могут пахнуть такой безысходностью. Что же с ними произошло? Ведь никто из них не болен. Вонючка, правда, немного болен, но остальные нисколечко. И все они, насколько он понимает, довольно молоды.
   Их голоса тоже изменились. Словно погасли, как-то потускнели. Стали усталыми. Немного печальными. Что-то еще чувствуется в них… но что именно? Что-то… Что? Что?
   Он обнюхивает их ноги, поочередно у каждого в отдельности, нюхает, нюхает, нюхает, нюхает, даже у вонючки, и вдруг понимает, что именно с ними случилось, и сам не верит своей догадке, не желает верить.
   Он изумлен. Поражен. Пятится от них задом, чуть отойдя, снова с любопытством смотрит на них. С нескрываемым изумлением.
   От всех исходит особый запах, который можно описать примерно следующим образом: интересно, я за ним гонюсь или он гонится за мной? что лучше, сбежать или драться? стоит ли мне самому пытаться чего-нибудь достать поесть или дождаться, пока кто-либо из людей догадается бросить мне кусок? Это запах сомнения, когда толком не знаешь, как поступить, и иногда этот запах очень напоминает запах страха. Как сейчас. Они все до смерти боятся того-кто-может-убить, но они боятся еще и потому, что не знают, как им поступить.
   Пес изумлен, потому что сам-то он знает, что необходимо делать, а он ведь даже не человек! Но люди порой бывают такими тугодумами!
   Ладно. Он им подскажет, что делать.
   Он громко лает, и, конечно же, они тотчас поворачивают к нему головы, потому что он не из тех псов, что брешут понапрасну.
   Он снова лает, вскакивает и бежит мимо них и далее вниз по склону улицы, бежит, бежит, затем останавливается и оборачивается к ним, лает.
   Они удивленно смотрят ему вслед. Их медлительность его поражает.
   Он возвращается назад, лает, поворачивается и снова бежит вниз по склону, бежит, бежит, останавливается, смотрит на них, снова лает.
   Они о чем-то начинают оживленно говорить между собой. Смотрят на него и говорят. Видимо, до них начинает что-то доходить.
   Тогда он отбегает немного подальше и оборачивается назад, смотрит на них, лает.
   Они явно возбуждены. Поняли. Удивительно!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 [41] 42 43 44 45 46 47 48

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация