А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Слезы дракона" (страница 21)

   Часть вторая
   Полицейское житье-бытье и собачья жизнь


Нынешнего века несчастные дети,
Платим мы смертью за добродетель.
И кажется, когда на душе темно,
Что зло торжествует, что мельчает добро.
Движимые пороками, в ярости и бреду,
Сгрудились все вместе на тоненьком льду.
Полны ли отвагой иль у страха в плену,
Стоим на этом тоненьком льду?
Рискнем ли на коньках прокатиться?
Станем ли петь, танцевать, веселиться,
Зная, что лед может дать течь?
Иль постараемся лед сберечь?

Книга печалей

Вздыбленный ураганом-колоссом,
Открой объятья хаосу.

Книга печалей

   Три

   Глава 1

   Они решили ехать по прибрежному шоссе, так как на перекрестке Сан-Диегского и Коста-Мезаского шоссе перевернулся груженный жидким азотом грузовик-цистерна, мгновенно превратив обе дороги в огромные стоянки для машин. Гарри неистово вертел баранку, петляя по переулкам, на скорости проносясь на желтый свет, а иногда, когда на перекрестках было мало машин, то и на красный, ведя машину скорее в духе Конни, чем в обычной своей манере.
   Неотрывно, как кружащий над жертвой стервятник, преследующий его злой рок не давал покоя его мыслям. На кухне у Конни он с уверенностью говорил об уязвимости Тик-така. Но как может быть уязвимо существо, которого не берут ни пули, ни пламя?
   Он первым нарушил молчание:
   – Спасибо, что не ведешь себя, как те люди в фильме: смотрят на огромных летучих мышей, носящихся на фоне полной луны, и на их жертвы, из которых те выпили кровь, видят все это, но продолжают утверждать, что этого не может быть, так как вампиров на свете не бывает.
   – Или как тот священник, который видит, что голова девочки поворачивается на триста шестьдесят градусов, как поднимается в воздухе ее кровать, но никак не хочет верить, что все это проделки дьявола, и потому садится за книги по психологии, чтобы в них отыскать ответ на происходящее.
   – Как думаешь, на какую букву его надо искать в алфавитном указателе?
   – На букву Г: говно на палочке.
   По мосту они переехали через обводной канал Ньюпортской гавани. В черной воде плавали огоньки домов и стоящих на приколе яхт.
   – Странно, – словно размышляя вслух, сказал Гарри. – Вот живешь на свете и думаешь, что люди, которые верят во все это, – безмозглые тритоны, и вдруг это случается с самим тобой, и ты готов сразу же поверить в любую нелепицу. В душе мы все равно остаемся дикарями, как божеству, поклоняющимися ночному светилу, и каким-то шестым чувством угадываем, что окружающий нас мир не так прост, как нам бы того хотелось.
   – Не думай, что я полностью разделяю твою теорию и верю в существование этого психосупермена.
   Он украдкой посмотрел в ее сторону. В свете приборного щитка лицо Конни напоминало бронзовый скульптурный портрет греческой мифологической богини, черненный ярь-медянкой.
   – А что, у тебя есть другая теория?
   Вместо ответа она воскликнула:
   – Если уж берешь пример с меня, то посматривай хотя бы изредка на дорогу!
   Совет был подан вовремя, и он успел воспользоваться им, чтобы не превратить свою «Хонду» в груду металлолома, врезавшись в задницу старого неуклюжего «Мерседеса», за рулем которого восседала Мафусаилова прабабушка, а на бампере красовалась надпись: «НЕ ПОДХОДИ – УБЬЮ». Под аккомпанемент скрежета тормозов и визга шин по асфальту он на скорости обошел старинный рыдван. Когда, обгоняя, пронесся мимо него, сидевшая за рулем почтенных лет старушка бросила на них сердитый взгляд и покрутила пальцем у виска.
   – Даже бабушки сейчас уже не те, – заметила Конни.
   – Так что, есть другая теория? – не унимался Гарри.
   – Не знаю. Просто, видимо, хочу сказать: уж если решил ехать верхом на необузданной лошади, не думай, что знаешь все ее повадки, а то ненароком можешь и под копытами оказаться.
   Он замолчал, обдумывая ее слова.
   Слева от них проплывали башни гостиниц и зданий делового центра Ньюпорта, и казалось, что движется не машина, а они, словно огромные освещенные изнутри корабли, таинственно плывущие в ночи. Прилегающие к ним лужайки, окаймленные рядами пальм, были неестественно зеленого цвета и слишком совершенны, чтобы существовать в реальности, больше напоминая собой гигантские декорации. Пронесшийся над Калифорнией шторм, словно прорвавшийся сюда из другого измерения, окрасил все своей необычностью, набросив на землю покрывало черной магии.
   – А как быть с твоими родителями? – спросила Конни. – Он же сказал, что сначала уничтожит всех, кого ты любишь, а потом тебя.
   – Они за несколько сот миль отсюда. Вряд ли им грозит опасность.
   – Но мы же не знаем, как далеко простирается его могущество.
   – Если он достанет их там, тогда он – бог. Но вспомни-ка, что я тебе толковал о психических датчиках? Скорее всего он каким-то образом прикрепляет их к человеку, как лесничий к оленю, чтобы определить, как тот мигрирует по лесу. И мне кажется, именно так все и происходит. Отсюда вывод, что он никогда не сможет найти моих родителей, если я сам не выведу его на них. Поэтому все, что он знает обо мне, это то, что я успел сам ему показать.
   – Значит, потому он первым делом пришел ко мне…
   Что я люблю тебя, мелькнуло в голове у Гарри. Но вслух он этого не сказал.
   И с облегчением вздохнул, когда она сама помогла ему выбраться из затруднительного положения, продолжив свою мысль:
   – …что мы вместе порешили Ордегарда. Ведь если он психически управлял Ордегардом, то должен быть зол на меня в не меньшей степени, чем на тебя.
   – Должен же я был тебя предупредить, – наконец нашелся Гарри. – Теперь нам обоим придется расхлебывать эту кашу.
   Хотя он чувствовал на себе ее испытующий взгляд, она ничего на это не ответила. Он сделал вид, что не заметил его.
   После непродолжительного молчания Конни спросила:
   – Ты думаешь, Тик-так может подключаться к нам в любую минуту, видеть и слышать нас, когда пожелает? Например, сейчас?
   – Кто его знает?
   – Не может он быть всевидящим и всеслышащим, как Бог, – убежденно заявила Конни. – Скорее всего мы для него только светящийся след на его мозговом локаторе, а видеть и слышать нас он может только тогда, когда мы видим и слышим его.
   – Может быть. Кто его знает?
   – Будем надеяться, что все обстоит именно так. Иначе, если этот гад видит и слышит нас все время, у нас столько же шансов прищучить его, сколько шансов не растаять у снега, брошенного в огонь. Не успеем мы и шага ступить, как он нас сожжет, как сжег твою квартиру.
   Когда ехали по главной улице Корона дель Мар, с расположенными дверь в дверь по обеим ее сторонам магазинами, и далее, следуя изгибам береговой линии Ньюпорт-Коуста, вдоль участков земли на повернутых к океану склонах холмов, где велись подготовительные работы под строительство нового микрорайона и теперь, застыв в неподвижности, словно охваченные сном доисторические ящеры, стояли огромные землеройные машины, у Гарри возникло странное ощущение, будто кто-то пристально смотрит ему в затылок. Когда же по прибрежному шоссе спускались к Лагуна-Бич, ощущение это усилилось. Он чувствовал себя как мышь, за каждым шагом которой неусыпно следит кошка.
   Лагуна была центром искусства, туристической Меккой и, хотя знавала и лучшие времена, все еще оставалась райским уголком. Одетые в мягкие шелковые, осыпанные золотыми блестками огоньков зеленые одежды, плечом к плечу стоят холмы, повернув свои склоны к океану, и мнится, что красавица-женщина пружинисто сбегает по ним вниз навстречу прибою. Но сегодня эта женщина не пленяет красотой, а таит в себе страшную и непонятную опасность.

   Глава 2

   Дом стоял на крутом, обрывистом берегу океана. Западная стена, сплошь из цветного стекла, являла собой панораму первозданного неба, воды и ревущего прибоя.
   Когда Брайану хотелось поспать днем, стоило только нажать кнопку – и электродвигатели приводили в движение шторные двери, гася дневное светило. Но сейчас стояла ночь, и, пока Брайан спал, за огромным окном виднелось только мрачное небо, еще более мрачное море и смутно поблескивающие во мраке буруны, бегущие приступом на берег, словно несметные полчища призрачных солдат.
   Когда Брайан спал, ему всегда снились сны.
   Большинству людей снятся черно-белые сны, ему же снились только цветные. Цветовой спектр в его снах был куда более насыщен, чем в реальной жизни, – поразительное разнообразие оттенков и тонов, делавшее каждое сновидение захватывающим зрелищем. Комнаты в его снах были не просто смутными намеками на некое помещение, а пейзажи – неясными импрессионистскими пятнами. Место действия в них было прорисовано ярко и четко – даже чересчур ярко и четко. Если ему снился лес, то каждый листик в нем был подан со всеми своими прожилочками, крапинками и затемнениями. Если снег, то каждая снежинка имела свой уникально-неповторимый узор.
   И все это оттого, что в своих снах он был не просто зрителем, как остальные люди, а спящим богом. Творящим во сне богом.
   В тот вторник, как и всегда, сны Брайана были полны насилия и смерти. Его творческий гений более всего раскрывался в апокалипсических картинах разрушения и гибели.
   Он разгуливал по улицам воображаемого города, запутанным, как ни один лабиринт в мире, среди скопищ остроконечных крыш и шпилей. Когда ловил на себе взгляд какого-нибудь ребенка, на того нападала моровая язва такой разрушительной силы, что личико его мгновенно превращалось в месиво гнойных, сочащихся пузырей, а кожа покрывалась кровоточащими ранками. От одного его прикосновения сильные взрослые мужчины вспыхивали как факелы, и глаза их расплавлялись и вытекали из глазниц. Под его взглядом девушки мгновенно старели, усыхали и умирали мучительной смертью, превращаясь из предметов тайных воздыханий в кучи кишащего червями гнилого мяса. Стоило Брайану улыбнуться какому-нибудь бакалейщику, стоящему в дверях своей лавки, как тот мгновенно падал на тротуар, корчась в предсмертной агонии, а из его ушей, ноздрей и рта валом валили тараканы.
   Брайану эти видения не казались кошмаром. Напротив, он получал от своих снов огромное удовольствие и всегда просыпался после них отдохнувшим и приятно возбужденным.
   Улицы города превращались в бесконечную анфиладу комнат гигантского борделя, и в каждой из них, изысканно обставленной, женщины, одна прекраснее другой, с трепетом ожидали момента, чтобы излить на него свои ласки. Обнаженные, они раболепствовали перед ним, умоляя позволить им доставить ему наслаждение, но он отвергал их домогательства. Вместо этого он каждую убивал особо изощренным способом, и всякий раз по-разному, бесконечно изобретательный в средствах умерщвления, пока с головы до ног не перемазывался кровью своих сладострастных жертв.
   Секс его не интересовал. Власть – вот что приносило ему величайшее из наслаждений, и самой высшей его формой было властвовать над жизнью других существ.
   Он никогда не уставал от их мольбы о пощаде. Звуки их голосов напоминали ему писк зверушек, которые панически боялись его, когда, еще ребенком, он только начинал свое СТАНОВЛЕНИЕ. Он был рожден, чтобы править в мире грез и в мире реальности, чтобы помочь наконец человечеству обрести утерянную им когда-то покорность.
   Брайан проснулся.
   Несколько долгих, восхитительных минут он неподвижно лежал на спутанных черных простынях, бледным пятном выделяясь на мятых шелках, похожий на отблеск слегка фосфоресцирующей бледной пены на гребнях волн, набегающих на берег далеко внизу под его окнами. Радостное возбуждение от пережитой во сне кровавой оргии не покидало его, бесконечно превосходя по силе любое посторгастическое томление.
   Он мечтал о том дне, когда сможет обрушить на сущий мир все те жестокости, которые обрушивал на мир грез. Эти кишащие толпы людишек заслуживают вселенской порки. В своем эгоцентризме и самовозвеличивании они уверили себя, что мир создан для них, для удовлетворения их нужд и желаний, и заполонили собой, расплодившись, весь белый свет. Но не они, а ОН был венцом творения. И пора накинуть на них смирительную рубашку и до минимума сократить их число.
   Однако Брайан был еще слишком молод, еще не вошел в полную силу, находился только в процессе своего СТАНОВЛЕНИЯ. И еще не смел начать полное очищение земли, предначертанное ему судьбой.
   Как был голый, он встал с постели. Свежий воздух приятно холодил кожу.
   Кроме суперсовременной, глянцево отсвечивающей черным лаком кровати, покрытой шелковыми простынями, в огромной комнате почти не было другой мебели, если не считать столиков со стоящими на них лампами из черного мрамора с черными же абажурами. Никаких стерео-, теле– и радиоприемников. Никаких кресел, в которых можно отдыхать и читать книги, книги вообще его не интересовали, так как ничему не могли его научить и развлечь, как он сам мог это сделать. Управляя созданными им фантомами, в облике которых он являлся в мир, Брайан предпочитал, уставившись в потолок, оставаться в постели.
   У него не было часов. Да они ему были и не нужны. Настолько гармонично был он слит с механизмом Вселенной, что всегда точно, до последней минуты и секунды, знал время, это было частью его божественного дара.
   Вся противоположная кровати стена была сплошным зеркалом, от пола до потолка. В доме имелось еще много других зеркал; ему нравилось смотреться в них и видеть себя во всей красе, силе и блеске СТАНОВЛЕНИЯ новым богом.
   Там, где не было зеркал, стены были окрашены в черный цвет. Потолок тоже был черным.
   На покрытых черным лаком полках огромного книжного шкафа стояли бутыли, наполненные формальдегидом. Погруженные в жидкость, в каждой из них плавало по паре глаз, которые Брайан мог видеть даже в глубоком сумраке. Некоторые из них когда-то принадлежали людям – мужчинам, женщинам и детям, на кого пала его карающая десница, – и были разных цветов и оттенков: голубые, карие, черные, серые, зеленые. Другие принадлежали животным, над которыми он экспериментировал в начале своего пути в ранней юности: мышам, тушканчикам, ящерицам, змеям, черепахам, кошкам, собакам, птицам, белкам, кроликам; некоторые из них, хоть и были мертвыми, излучали бледное красноватое, желтоватое или зеленоватое сияние.
   Глаза эти были данью его вассалов. Символами, подтверждающими его могущество, превосходство, его истинное СТАНОВЛЕНИЕ. В любое время дня и ночи глаза эти смотрели на него, боготворили, восхваляли его, восхищались им.
   «Смотрите на меня и трепещите, – сказал Господь. – Ибо во Мне одном и благо и горе. Прощение и отмщение. И все, что ни есть у вас, даровано вам Мною».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация