А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Слезы дракона" (страница 20)

   Длинный, узкий лаз пересекается с другим таким же узким и длинным лазом. Снова масса отверстий по обеим его сторонам, масса новых запахов: хлорки, серы… множество запахов больных, снова различные запахи мочи. Люди, живя здесь, здесь же и писают. Странно. Интересно. Собаки никогда не писают там, где живут.
   Снова какая-то женщина идет ему навстречу, что-то несет в руках, удивлена, пахнет удивлением, говорит:
   – Ой, смотрите, какая прелесть!
   Надо вильнуть ей хвостом. А почему бы и нет? Но не останавливаться – нет времени.
   Опять этот запах. Странный. Ненавистный. Сильный, еще сильней.
   Открытая дверь, мягкий свет, комната, в которой лежит очень больная женщина. Он, осторожно ступая, входит в дверь, оглядывается по сторонам, так как комната буквально пропахла странным запахом, запахом оборотня, им пропитаны пол, стены и особенно стул, на котором тот сидел. Оборотень находился здесь долго, бывал много, очень много раз.
   Женщина на кровати спрашивает:
   – Кто здесь? Кто это?
   Снаружи, из-за двери, доносится топот множества бегущих ног.
   Запах страха так силен, что почти забивает плохой-странный запах, остается только запах страха, страха, страха.
   – Ангелина? Это ты? Ангелина?
   Плохой запах, запах оборотня, плотным кольцом окружает кровать, сама кровать тоже отдает этим запахом. Оборотень стоял вот здесь, разговаривал с этой женщиной, совсем недавно, сегодня, касался ее руками, касался простыней, которыми она покрыта, везде оставил свой гнусный запах, особенно много его на кровати, там, где лежит женщина, интересно, очень даже интересно.
   Пес отбегает назад к двери, оборачивается, разбегается, прыгает, задевает лапой за ограждение, но все в порядке, ограждение позади, и он приземляется на лежащую на кровати женщину.
   Женщина в ужасе кричит.
   Джанет никогда не боялась, что Вуфер может кого-нибудь укусить. Он был добродушным и дружелюбным псом и, казалось, был неспособен никого обидеть, кроме, разумеется, того оборотня, с которым они столкнулись сегодня на задворках у мусорных баков.
   Однако когда она вслед за Ангелиной влетела в затемненную больничную палату и увидела собаку на кровати больной, ей на какое-то мгновение показалось, что пес набросился на несчастную женщину и сейчас разорвет ее на куски. Она быстро прижала к себе Дэнни, чтобы он не видел ужасающего зрелища, как вдруг сообразила, что Вуфер просто стоит над больной и обнюхивает ее, правда, делает это весьма активно, но не причиняя ей никакого вреда.
   – Нет, – кричала больная, – нет, нет! – словно не собака, а сам дьявол явился из преисподней и прыгнул на нее.
   Джанет было стыдно за учиненный беспорядок, косвенно она чувствовала себя причастной к нему и боялась последствий. Понимая, что ей с Дэнни путь на кухню «Пэсифик Вью» отрезан навсегда.
   Женщина на кровати была худая, даже не худая, а до невозможности истощенная – одна кожа да кости, – и до того бледная, что при тусклом свете ламп, казалось, светится изнутри. Волосы ее были белы и давно потеряли свой блеск. Выглядела она древней, сморщенной старухой, но что-то в ее фигуре и жестах подсказывало Джанет, что на самом деле она намного моложе, чем это могло показаться на первый взгляд.
   Слабая и изможденная, она делала отчаянные попытки приподняться на постели, правой рукой отталкивая от себя собаку. Услышав, что в палату вбежали люди, гнавшиеся за Вуфером, женщина повернула голову в сторону двери. Исхудалое лицо ее, когда-то, несомненно, красивое, теперь было белым до голубизны, как у мертвеца, и даже каким-то отталкивающе-кошмарным.
   Из-за ее глаз.
   Их у нее не было.
   Джанет невольно вздрогнула и внутренне похвалила себя, что догадалась прижать к себе Дэнни, чтобы он ничего не мог видеть.
   – Уберите его от меня! – в ужасе, явно превосходившем реально грозящую ей опасность, кричала женщина. – Уберите его прочь!
   В серовато-лиловых тенях, отбрасываемых мягким верхним светом, веки несчастной казались просто закрытыми. Но когда свет упал на ее худое и изнуренное лицо, ужас действительного состояния ее глаз стал более очевиден. Веки были наглухо сшиты, как у трупа. Хирургический кетгут, несомненно, давно уже растворился, но веки так и остались навеки сращенными. И, поскольку ничто не подпирало кожу изнутри, они провалились внутрь, обозначив двумя неглубокими впадинами места, где должны были быть глаза.
   Что-то говорило Джанет, что женщина не была слепой от рождения, какая-то страшная беда, а не природа лишила ее зрения. Какими же ужасными должны были быть увечья, чтобы врачи не решились даже из косметических соображений вставить взамен настоящих искусственные глаза! Интуитивно Джанет чувствовала, что эта слепая и вконец изможденная женщина столкнулась в жизни с кем-то, кто был во много раз ужаснее Венса и гораздо безжалостнее и подлее, чем ее мерзопакостные родители.
   Когда Ангелина и санитар с разных сторон подбежали к кровати, повторяя имя Дженнифер и успокаивая ее, говоря, что все будет в порядке, Вуфер спрыгнул с кровати на пол и еще раз сумел всех обхитрить. Вместо того чтобы побежать к двери, ведущей в коридор, он протиснулся в полуотворенную дверь смежной с другой палатой ванной комнаты и уже оттуда выскочил в коридор.
   Крепко сжимая руку Дэнни в своей, Джанет на этот раз сама возглавила погоню за собакой, но не потому, что чувствовала себя ответственной за все, что случилось, и боялась навсегда потерять возможность бесплатно питаться в «Пэсифик Вью», а потому, что хотела как можно быстрее покинуть полузатемненную, душную палату с ее бледной, как смерть, безглазой обитательницей. На сей раз погоня через главный вестибюль привела их в комнату отдыха.
   Джанет в душе проклинала себя за то, что приютила у себя дворняжку. Ужасным было даже не унизительное положение, в которое пес поставил их своей выходкой, а внимание, которое он к ним привлек. Больше всего на свете боялась она обратить на себя хоть капельку внимания. Быть тише воды и ниже травы, жаться по углам и не высовываться на свет – только так можно было избежать большей части оскорблений и унижений. Менее же всего хотелось ей быть заметной именно в данное время, когда не прошло еще и года, как ее мертвый муж оказался погребенным в песках Аризоны.
   Вуфер был неуловим, хотя все время бежал, низко опустив морду к полу, тщательно обнюхивая его, прежде чем решался двигаться дальше.
   Дежурной сестрой в комнате отдыха была молодая женщина с явно выраженной латиноамериканской внешностью, с забранными назад в «конский хвост» волосами, перетянутыми красной лентой. Привстав со своего места у конторки, чтобы выяснить причину шума, она, молниеносно оценив обстановку, бросилась к входной двери. И когда Вуфер влетел в комнату, она тотчас распахнула входную дверь и позволила ему беспрепятственно выскочить во двор.
   Выбежав вслед за ним, запыхавшись, Джанет остановилась на нижней ступеньке лестничного марша, поднимавшегося к главному входу. Лечебница располагалась к востоку от берегового шоссе, на плавно сбегавшей вниз улочке, обсаженной с обеих сторон индийскими лаврами и деревьями, чем-то напоминавшими полевой хвощ. Ртутные уличные фонари освещали улицу голубоватым светом. Когда легкий ветерок играл ветвями деревьев, падавшие на тротуар тени от листьев дрожали мелкой нервной дрожью.
   Вуфер, вдоль и поперек испещренный пятнами света и тени, удалялся вниз по улочке, принюхиваясь к асфальту, кустам, стволам деревьев, бордюрным камням, держа нос по ветру, стремясь не упустить еле уловимый след. Прошедший дождь посрывал с деревьев сотни красных цветков с узкими лепестками, и они сплошным ковром устилали тротуар, словно мириады огромных морских анемон, выброшенных на берег апокалипсическим приливом. Обнюхав один из них, пес недовольно чихнул. Двигался он с частыми остановками и неуверенно, но неуклонно забирал все дальше к югу.
   – Вуфер! – позвал его Дэнни.
   Пес обернулся и посмотрел в их сторону.
   – Назад, Вуфер! – снова прокричал Дэнни.
   Вуфер заколебался. Затем, упрямо мотнув головой, куснул воздух и побежал по следу преследуемого им призрака.
   Едва сдерживая слезы, Дэнни прошептал:
   – А я думал, он меня любит.
   Слова сына заставили Джанет пожалеть о проклятиях, которые она мысленно посылала на голову собаки во время погони. Она тоже громко окликнула ее.
   – Он вернется, – постаралась она ободрить Дэнни.
   – Нет.
   – Не сейчас, так позже, может быть, завтра или послезавтра, вот увидишь, он обязательно вернется домой.
   Голос мальчика дрожал от невосполнимой утраты:
   – А как же он найдет нас, если у нас нет дома?
   – А наша машина? – попыталась она успокоить его.
   Более остро, чем когда-либо, Джанет ощутила, каким ужасно неполноценным домом был их старенький, ржавый «Додж». Эта ее неспособность обеспечить своему сыну приличное для жилья место тяжкой болью отдалась в сердце. Страх, злоба, разочарование и отчаяние так крепко сдавили его, что она едва не потеряла сознание.
   – У собак очень хороший нюх, – сказала она. – Он разыщет нас. Он обязательно нас разыщет.
   Черные тени деревьев шевелились на тротуаре и были подобны мертвым листьям, гонимым осенними ветрами.
   Собака добежала до конца квартала и, свернув за угол, исчезла из виду.
   – Он сумеет нас разыскать, – прошептала она, сама мало веря тому, что говорила.

   Навозные жуки, набрякшая от влаги кора деревьев. Известковый запах мокрого асфальта. Где-то неподалеку жарят цыпленка. Запахи герани, жасмина, мертвых листьев. Заплесневелый запах земельных червей, копошащихся в рыхлой, насквозь пропитанной влагой земле цветочных клумб. Интересно.
   Большинство запахов были последождевыми. Так как дождь, очищая землю, придает ей свой особый, специфический аромат. Но даже самый сильный ливень не в состоянии смыть все старые запахи, слой за слоем, день за днем, неделя за неделей оставляемые птицами и насекомыми, собаками и растениями, ящерицами и людьми, червями и кошками…
   Неожиданный острый запах кошки заставляет его застыть на месте. Ах, клыки сводит от этого смрада, вдыхаемого широко раскрытыми ноздрями. Он весь напрягается.
   Странные существа эти кошки. В общем, он не питает к ним особой ненависти, но за ними так здорово гоняться, что удержаться от этого соблазна выше всяких собачьих сил. Нет ничего притягательнее на свете, чем улепетывающая от тебя во все лопатки кошка, кроме, пожалуй, мальчика с мячом и чего-нибудь вкусненького на обед после прогулки.
   Он уже почти готов припустить за кошкой, но память о страшных ударах когтистых лап по морде и особенно по носу останавливает его. Вспоминаются и другие, тоже малоприятные вещи о кошках: как быстры они могут быть, как остры их клыки, как они могут с ходу взлететь вверх по стене или дереву, где их уже никак не достать, и приходится сидеть и лаять на них снизу, а окровавленный нос так и зудит от ударов когтей, и чувствуешь себя совершенно одураченным, а кошка, изогнувшись, картинно облизывает свой мех и смотрит на тебя сверху вниз, а затем как ни в чем не бывало укладывается спать, и тебе ничего другого не остается, как только отправиться куда-нибудь в другое место, куснуть от злости какую-нибудь старую палку или поймать ящерицу и изодрать ее в клочки, чтобы хоть как-то утолить свою ярость.
   Пары бензина. Мокрая газета. Старый ботинок, весь пропахший человеком.
   Дохлая крыса. Интересно. Дохлая крыса, гниющая в сточной канаве. Глаза открыты. Маленькие острые зубки ощерены. Интересно. Как странно неподвижны бывают мертвые! Когда же они мертвы уже долго, они полны движения, но двигаются не сами, а движение происходит как бы внутри их. Дохлая крыса с задранным вверх одеревенелым хвостом. Интересно.
   Полицейский-волк-оборотень.
   Пес резко поднимает морду, принюхивается. У этого оборотня запах не похож ни на один из известных ему запахов, и это делает погоню еще более захватывающей. До известной степени он пахнет человеком, но только до известной степени. Большей же частью это запах того-кто-обязательно-убьет-тебя, каким иногда пахнут некоторые злые люди и бешеные собаки, или койоты, или гремучие змеи. У оборотня запах того-кто-обязательно-убьет-тебя забивает все другие, и поэтому необходимо быть предельно осторожным. Но есть у него и свой, особый запах: в запахе этом что-то от холодного ночного моря, что-то от железного забора, нагретого солнцем, что-то от дохлой и гниющей крысы, что-то от молнии, грома, пауков, крови и темных нор в земле, и все это ужасно интересно, только немного страшно. Едва различимый запах – это лишь тонюсенькая ниточка в богатейшем тканом узоре ночных ароматов, и он неотрывно следует по ней.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация