А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мадам Флёр" (страница 17)

   Они стояли и глядели друг на друга. Это походило на картину абсурда: мужчина, только что убивший троих, и женщина, полгода назад убившая своего мужа, стояли рядом с покинутой каретой на окраине города. Сумерки сгустились, и это было милосердно с их стороны, потому что по-прежнему резко и остро пахло кровью, лошади беспокойно переступали с ноги на ногу, и у Флер болели ладони – она так сильно сжимала кулаки, что ногти впивались в кожу.
   – Госпожа де Виньоль, Флер, – произнес виконт своим хриплым преступным голосом, – все закончилось, нам больше ничто не угрожает.
   – Вы солгали мне, – произнесла она холодно.
   – Солгал? – удивился он. – В чем?
   – Вас не грабили на пороге моего дома. Вы все это придумали, чтобы ко мне попасть.
   Он даже не сразу сообразил, о чем она, а затем усмехнулся.
   – Вот какой пустяк вас волнует! А я-то думал…
   Флер решительно прошла несколько шагов, разделявших ее и виконта, и дала ему звонкую пощечину, а затем обняла и разрыдалась.

   Глава 17
   В гостях у старого друга

   Сезар отвез Флер, обмякшую от переживаний и слез, в ее особняк; теперь он не казался виконту пристанищем тайн, а вот за его пределами тайн по-прежнему имелось предостаточно. И виконту не терпелось разделаться с ними – это было нетерпение охотника, почуявшего дичь.
   В конце концов, он действительно уже видит лисий хвост, да вот как бы рыжая не завела его прямиком в овраг…
   Оставив своих людей охранять дом госпожи де Виньоль и велев никого постороннего не впускать, Сезар позаботился о том, чтобы кто-либо отправился на поиски кучера, и возвратился к себе домой: принять ванну, немного отдохнуть и поразмыслить. Вечер, начавшийся так лениво, завершался весьма занимательно; вдохновение схватки еще бурлило в крови, в руках звенела привычная легкость, говорившая о том, что хотя справиться с противниками было нелегко, Сезар подрался бы и еще, если б пришлось. С двумя или тремя, пожалуй. На большее количество могло не хватить сил.
   Он сидел в большой медной ванной, заполненной до краев горячей водой, пил вино, беря бокал с придвинутого столика, и ощущал при этом не расслабленность, а звериную собранность, готовность и дальше биться за то, что считал верным.
   И за свою жизнь, разумеется. И за жизнь Флер.
   Сезар еще не понимал, желает ли он стать ее другом, или стремление защитить ее – не более чем отзвук воспитания, которое получает каждый порядочный мужчина. Разумеется, намерения виконта не простирались так далеко, что он загадывал бы, какое будущее ожидает его и госпожу де Виньоль; но после сегодняшнего вечера, когда она рыдала в его объятиях, а до этого держалась так хорошо, он определенно жаждал узнать ее еще лучше.
   Только вот что сделать с ее дикой убежденностью, будто она, толкнувшая с лестницы мужа, хладнокровно собиравшегося отправить ее на тот свет, – а ведь она не лжет! – преступница, заклейменная навеки? Что делать, если ее отец, которого виконт с удовольствием бы вызвал на дуэль, достав его даже из могилы, – так вот, этот во всех отношениях недостойный господин вбил в нее эту вину заранее, еще до того, как все случилось? Ах, если бы Сезар мог объяснить ей, что для людей, живущих в век непонятный и жестокий, как голодный волк, преступлением является не защитить свою жизнь, покорно сложить руки и плыть туда, куда несет тебя судьба. Вот истинное преступление, вот настоящий смертный грех – уныние, которому ты подвергаешь себя, и гордыня, шепчущая, что ты должен быть осужден сейчас, немедленно. И твоя воля в расчет не берется, как и то, что судить все равно всех будет Господь на том свете, а на этом, пока ты верен самому себе, пока ты знаешь, что такое честь, – ты все сам за себя решаешь.
   Госпожа де Виньоль, определенно, ведала, что такое честь. Даже слишком хорошо. И потому, по всей видимости, так растерялась, став, по ее собственным понятиям, бесчестной женщиной – и от этого словно бы перестала быть настоящей женщиной вообще. Но так нельзя. Она заслуживает лучшего. Сезар чувствовал это.
   Он еще немного посидел в ванной, а потом его осенило. Можно совместить, если так выражаются, полезное с полезным – ему надо было посетить одного старинного друга, а заодно, возможно, удастся что-то сделать с душевным спокойствием Флер. Сезар выбрался из ванны и позже, уже ночью, написал записку, которую велел доставить госпоже де Виньоль с первыми лучами рассвета.

   Утро выдалось роскошное, другого слова и не подберешь, – словно поджаристый каравай из печи умелого пекаря, румяное, будто бы хрустящее. Париж был залит солнцем, на небе даже самый внимательный взгляд не отыскал бы ни одного облачка, и оно казалось васильково-синим, такое встречается иногда на выцветающих, но оттого еще более хорошеющих картинах. На Больших Бульварах уже начали золотиться листья на деревьях, и Сезар подумал мельком, что скоро весь Париж будет окутан этим шафрановым покрывалом опадающей листвы.
   – Вы не сказали, куда мы едем, – заметила Флер, прикрывая ладошкой рот, чтобы скрыть зевок.
   Сезар сочувствовал ей, поднятой с постели так рано, однако считал невозможным и далее делать две вещи: упускать госпожу де Виньоль из виду и тянуть дольше с этим делом. Если его не подводила интуиция – а она его обычно не подводила – развязка близко. Запуск дирижабля через неделю, Анри прислал вчера известие, что все движется по плану, а за Сезаром и Флер охотятся головорезы с палашами. Театр абсурда.
   – К одному моему старому приятелю, – ответил виконт рассеянно. – Я хотел бы представить ему вас, а заодно надеюсь, что он нам поможет.
   – Поможет нам? Вот как?
   – Эта ваша прелестная привычка переспрашивать с такой надеждой, госпожа де Виньоль!
   – Вы, кажется, называли меня по имени.
   – А вы меня – нет. Ну да ладно. Вам понравится этот человек, и я надеюсь, что вы прислушаетесь к тому, что он говорит. В нем живет некая особенная мудрость, хотя он вовсе не кажется мудрецом.
   – Вот как!
   – Да, именно так. Впрочем, вы сами сможете о нем судить. – Виконт, наконец, отвлекся от созерцания утра в окошке кареты и улыбнулся госпоже де Виньоль, повторив: – Он вам понравится.
   – А не слишком ли рано для визита?
   – Этот человек встает с первыми лучами зари. К тому же, я отослал предупреждающую записку еще до рассвета. Приличия соблюдены, уверяю вас.
   – Виконт, – нерешительно произнесла Флер, – я хотела бы узнать… Тот бандит, которого вы отпустили вчера…
   – Шрам? – Он ждал этого вопроса. – Да, я его знал прежде, вы об этом хотели спросить?
   – Но откуда? То есть, я желаю сказать, что обычно такие люди, как вы, не знаются с подобными ему. А он говорил с вами уважительно, и вы его отпустили. Почему вы так сделали? Ведь он пришел вас убить. Почему вы уверены, что он не попытается сделать это снова, выстрелив в вас из-за угла?
   По всей видимости, Флер после вчерашнего пришла в себя достаточно, чтобы задавать эти вопросы не со страхом, а с любопытством.
   – Ах, вот вы о чем. Не тревожьтесь о моей жизни, во всяком случае, в том, что касается Шрама. Вы правы, он желал забрать мою жизнь; но теперь он ни за что этого не сделает. Шрам – один из наемных убийц Парижа, не лучший, но хороший, и поверьте мне, если бы он желал меня убить вчера, он взял бы с собою не этих желторотиков, которые и палаш-то толком держать не умеют. Шраму я хорошо известен, и мы с ним соблюдали нейтралитет, до вчерашнего дня. Он не хотел меня убивать.
   – Как же не хотел, – беспомощно произнесла госпожа де Виньоль, – если…
   – Ну разумеется, он не мог отказаться от подобного заказа. Особенно если чувствовал, что за тем, кто его сделал, стоит реальная власть. Такого не прощают. Но Шрам хитер, как сто лисиц; он все рассчитал. Я и не заметил, как он мне поддался в схватке, и поначалу принял все за чистую монету, чем и сыграл ему на руку.
   Улыбка Сезара стала поистине дьявольски обаятельной.
   – Не удивлюсь, если он давно хотел покинуть Париж, а тут такой предлог! Обоснуется в Марселе, будет там столичной шишкой, хотя по мне, видит Бог, лучше уж сумасшедшие парижане, чем чванливые провансальцы. А марсельцы – так они вообще отдельная нация…
   – Но скажите же, откуда вы его знаете!
   – О, история долгая. Наши дорожки пересеклись, когда я занимался дельцем вроде этого, только более кровавым. В том насчитывался уже десяток трупов, когда я повстречался со Шрамом. Тогда ему удалось от меня уйти, а позже я узнал, что он был и вовсе ни при чем, так что не стал его более преследовать; по всей видимости, он оценил.
   – Вы… занимались дельцем? – растерянно повторила Флер. – Но вы же не полицейский, Сезар!
   Довольный тем, что она, по рассеянности или намеренно, назвала его по имени, виконт сказал:
   – Верно, не полицейский. Я изощренный любитель.
   – Так кто же вы такой на самом деле? – она смотрела на него во все глаза.
   Сезар рассмеялся и не ответил.

   В Сен-Манде, небольшом городке, стремительно врастающем в Париж, который столь же стремительно разрастался (процесс этот являлся обоюдным, и большой город глотал мелкие городки, прилепившиеся к нему, как рыба побольше заглатывает рыбешку помельче), было слишком рано для того, чтобы на улицах возникла осмысленная деятельность. Обитатели небольших домиков еще спали, а поместья, прятавшиеся за серым камнем стен и кованой пеною решеток, хранили молчание, словно хорошо выдрессированные псы. Карета проехала мимо длинного забора – за ним, как пояснил виконт, начиналось бывшее владение гордеца Фуке, желавшего перещеголять короля в богатстве и жестоко за это поплатившегося еще полтора с лишним века назад, – и свернула на длинную тенистую улицу, обсаженную высоченными тополями. Их нежный шелест казался песней нимф, навевающей сны. Воздух, проткнутый копьями солнечного света, казалось, можно было пить, словно белое вино.
   Гостей ждали, и потому ворота стояли распахнутыми, а видневшийся в глубине ухоженного сада дом выглядел, словно на картинке. Сложенный из серого камня, он в ярком утреннем свете показался Флер сладким и незыблемым приютом, который она в глубине души всегда желала обрести. Ее стремления никогда не лежали в области славы или же еще большей знатности, чем у нее была, или же знакомств с влиятельными людьми; не привлекала ее и светская жизнь, вроде той, что вела в своем салоне мадам де Жерве. Но такой вот дом, не слишком большой, не слишком маленький, являлся если не пределом ее мечтаний, то значительной их частью; в таком доме можно растить детей, в нем не бывает зла, а самая большая беда – это порванная при вышивании нитка или разбитая коленка сына. И жить здесь могли только люди, у которых все хорошо на душе. Так считала Флер; и, доверяя виконту, она надеялась, что знакомство окажется приятным.
   Одетый в серый костюм седовласый слуга распахнул дверцу кареты; Сезар помог Флер выйти, ответил на приветствие и спросил, где хозяин.
   – Он на террасе, ваша светлость, – поклонился слуга. – Где обычно.
   – А, хорошо! В таком случае, мы сами его найдем. – Он подал Флер руку. – Идемте, госпожа де Виньоль, нам вот по этой дорожке.
   Они пошли по тропе, усыпанной светлым гравием, среди цветущих розовых кустов – эти поздние розы уже роняли лепестки, но по-прежнему распространяли вокруг себя пьянящий аромат. Над раскрывшимися навстречу солнечному свету цветками вились деловитые пчелы, их маленькие мохнатые тельца взмывали и опускались в потоках утреннего сияния, и это напоминало танец – древний, дикий и прекрасный танец самой природы. Какая-то птица крикнула в ветвях вяза над головами у проходивших мимо людей, шевельнулись ветки. Толстый серый кот спал на постаменте прямо у ног садовой статуи, изображавшей Афину.
   Виконт и госпожа де Виньоль обогнули дом, и их взорам открылась прелестная каменная терраса, с которой в сад полукругом спускались ступени. На террасе в удобном кресле восседал человек, являвшийся, по всей видимости, хозяином этого чудесного дома.
   Он был уже далеко не молод, морщины избороздили его лицо, однако, не портя его, а придавая еще больше красоты и величия. Есть люди, которых старость красит, и господин, сидевший на террасе, из таких. Даже сейчас, когда неизбежные отметины старости лежали на нем, он казался сильным – чудовищно сильным, будто от него исходило властное и покоряющее сияние. У него был жесткий подбородок, веселые серые глаза, сверкавшие под высоким лбом, тщательно расчесанные бородка и усы, и длинные седые волосы. Его одежда оказалась простой: белая рубашка, штаны, стеганый жилет и мягкие ботинки, из тех, что привычно и давно носят дома. Он поднялся навстречу визитерам без видимых усилий и поджидал их, стоя у своего кресла, пока Сезар помогал Флер взойти по ступеням.
   – А, мальчик мой! Как всегда, вы наносите мне неожиданные визиты, но сегодня превзошли самого себя – привели прекрасную даму! – Голос его раскатывался и рокотал, но никакой угрозы в том для себя Флер не чувствовала. Наоборот, она ощутила исходящее от этого человека обаяние, резкое и прямолинейное, и потому, возможно, ее смутившее. Щеки ее подернулись румянцем, и Флер присела в реверансе, не зная толком, как приветствовать хозяина дома, и насколько он знатен.
   Старик расхохотался.
   – Ну, ну! Да вы, похоже, не рассказали девочке, куда ее везете, Сезар?
   – Я желал, чтоб она увидала вас таким, не придумав себе что-то заранее, – рассмеялся виконт, – но теперь уже, пожалуй, можно вас познакомить. Госпожа де Виньоль, позвольте представить вам моего друга, Эжена Франсуа Видока.
   Флер невольно ахнула, а потрясающий старик, завладев ее рукою, запечатлел на тыльной стороне ладони поцелуй и, не выпуская пальцев гостьи, заметил:
   – Давно Сезар не приводил ко мне столь очаровательных дам! Обычно он притаскивает наших общих и весьма нечестных знакомых, общение с которыми не несет никакого, совершенно никакого интереса! Проходите же, мадам, садитесь. Сейчас подадут закуски. Эй, Мишель, где ты там, старый пень? – гаркнул он в сторону двери, ведущей с террасы в дом. – Неси кофе! И не забудь печенье!
   Флер позволила усадить себя в кресло, стоявшее у низкого столика, и во все глаза уставилась на живую легенду, о которой читала в газетах, да и то давно – когда ее жизнь еще казалась ей вещью, в которой можно что-то исправить.
   Мужчины тоже сели, и Видок заговорил:
   – Так что за спешка? Или же ты, мальчик мой, торопишься представить мне свою невесту? – Старик окинул взглядом вдовий наряд Флер и хмыкнул. – Нет, похоже, что нет. Во что ты впутался на этот раз? И не говори мне, что дело лишь в том, что ты жить не можешь без запаха роз в моем саду.
   – Запах ваших роз, дорогой Эжен, без сомнения, прекрасен, – ответствовал Сезар невозмутимо, – но вы правы, как всегда. Мы с госпожой де Виньоль оказались замешаны в одной весьма несимпатичной истории, грозящей нам и другим людям большими неприятностями. И если все так, как я предполагаю, выпутаться на сей раз будет нелегко.
   – Вам нужна помощь? – Видок откинулся в кресле, сцепив пальцы шатром. – Или вы всего лишь жаждете моего опыта, надеясь со всем справиться самостоятельно?
   – Помощь потребуется. Но о ней позже – нельзя так сразу говорить о делах, когда я привел даму! И обещал, что ее поразит знакомство с вами.
   – Но не сказал, кто вы, – заговорила Флер, уже немного пришедшая в себя. – Ах, мсье Видок, как же я рада с вами познакомиться!
   – Так говорили многие девушки, когда-то, – старик заметно оживился, – а теперь уж давно не говорят. Впрочем, это, наверное, потому, что мне стало лень их выслушивать. Вы, конечно же, начитались небылиц обо мне, дитя мое?
   – Не так много, как вы могли бы подумать.
   – Госпожа де Виньоль – не парижанка, – объяснил виконт. – Она из окрестностей Бордо.
   – Бордо! Славный городок. Знавал я нескольких типов родом оттуда, и сам бывал; что, стоит он еще на месте?
   – Похоже, что так. – Сезар выглядел отчего-то очень довольным, как будто между ним и Видоком шел особый разговор, которого Флер не понимала.
   Мишель, весьма крепкий еще человек, значительно моложе Видока, принес и расставил на столе чашки, кофейник и блюда со сладостями, после чего так же молча удалился.
   – Что ж, давайте я налью вам кофе, мадам, поухаживаю за вами! Где же Сезар с вами познакомился?
   Флер смущенно взглянула на виконта, не зная, как отвечать.
   – Мы поговорим об этом позже, – произнес он, явно забавляясь ее невольным смущением. – Пока же я хотел бы, чтобы вы рассказали нам историю своих странствий, Эжен.
   – А вы не торопитесь? – коварно вопросил Видок. – У вас так много времени на рассуждения, что вы готовы сидеть тут с часок, пока я буду залеплять уши даме фунтами слов? А?
   – Пока мы не торопимся, – невозмутимо ответствовал виконт.
   – Вот опять вам что-то понадобилось! – проворчал Видок, но Флер видела, что он польщен просьбой. Стараясь помочь Сезару, она проговорила:
   – Да, это было бы так интересно! Ведь вы – легенда, мсье Видок. И я никогда не думала, что окажусь у вас в гостях.
   – Ха! Отличная лесть, моя девочка, продолжайте в том же духе! – Он глотнул обжигающего кофе и удобно устроился в кресле, чрезвычайно довольный собою. Глаза Видока сверкали, и Флер невольно задумалась, каков же был этот человек в прошлом, находясь в расцвете своей славы – если он производит столь ошеломляющее впечатление теперь.
   – Я сказала то, что думаю, – возразила Флер с улыбкой.
   – Ну да, конечно. Вижу это по вашим глазам. Значит, исповедаться? – обратился Видок к Сезару. – Как священнику, собирающему медяки на новую рясу?
   Образность и некоторая грубость его речи чрезвычайно Видоку шли.
   – Это уж как вам будет угодно! – отвечал Сезар.
   – Нашли себе развлечение. Я вам что, ярмарочный медведь, чтобы вот так демонстрировать меня хорошеньким женщинам – уж простите, мадам! Хотя за что я извиняюсь, я ведь правду сказал, вы хорошенькая, и чрезвычайно. В иные времена… – Взор его мечтательно затуманился. – Ах, да что говорить. Ну, раз мой молодой друг желает, чтобы я вас развлек, и для этого притащил вас сюда в такую несусветную рань, для этого есть причины. Развлеку. И для начала, скажу, что у нас с вами есть нечто общее. Я, как и вы, появился на свет не в Париже.
   – Вот как!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация