А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Предсказание" (страница 9)

   Глава 11

   Как выяснилось, Корнелий Рутефорд Сноу питал слабость не только к архитектуре викторианского периода, но и к таинственности, которая наполняла мелодрамы той эпохи. Сэр Артур Конан Дойл использовал тот же эффект, рассказывая о подвигах бессмертного Шерлока Холмса: скрытые двери, никому не ведомые комнаты, лестницы, ведущие из ниоткуда в никуда, потайные ходы.
   Рука об руку, но только из-за наручников, быстро, но только из-за направленного нам в спины пистолета, Лорри и я прошли в тот конец комнаты, где маньяк так жестоко расстрелял старые газеты.
   Стеллажи занимали всю стену, от пола до потолка. На полках, в больших папках, хранились периодические издания.
   Маньяк осмотрел несколько полок, не только сверху, но и снизу, возможно, искал подшивку журнала «Лайф» за 1952 год, а может надеясь наткнуться на еще одного жирного паука.
   Нет, цель, разумеется, у него была другая. Он искал спрятанную кнопку. А когда нашел и нажал на нее, целая секция полок повернулась на шарнирах, открыв расположенную за ними нишу.
   В глубине ниши каменная стена обрамляла дубовую, с железной окантовкой дверь. В те давние времена, когда Корнелий Рутефорд Сноу выделил деньги на строительство библиотеки, читателей, которые не сдавали книги вовремя, вероятно, ждало более серьезное наказание, чем ныне. Похоже, их сажали под замок и кормили перловкой, дабы они осознали свою вину и потом успевали прочитать новый роман Джейн Остин в отведенный для этого срок.
   Маньяк трижды постучал в дверь, очевидно подавая ответный сигнал.
   С другой стороны двери донеслись два удара.
   Маньяк также ответил двумя, на что в дверь ударили один раз. То же самое сделал и маньяк.
   Вся эта усложненная процедура обмена кодированными сигналами казалась мне совершенно бессмысленной, но маньяка ритуал этот страшно обрадовал. Сияющий, он повернулся к нам.
   Однако его зубастая улыбка уже потеряла немалую толику своей обаятельности. Нет, конечно, он оставался очаровашкой, и хотелось, пусть разум и твердил об обратном, подружиться с ним, но глаза поневоле искали черные волосатые ошметки паука на губах и языке маньяка.
   Через мгновение после последнего удара из-за двери донеслось гудение маленького высокооборотного электрического мотора. А потом раздался визг металла, вгрызающегося в металл.
   Сверло с алмазным напылением разбиралось с замком. Вскоре пробило дверь насквозь, выплюнув на пол железные стружки.
   Наш тюремщик возвысил голос, чтобы перекричать вой и скрежет работающей дрели и доложил с мальчишеским энтузиазмом:
   – Мы пытали члена Общества охраны исторических памятников Сноу-Виллидж, но не смогли узнать от него, где находятся ключи. Я уверен, он бы сказал, где ключи, если бы знал, но нам не повезло… и ему тоже… Пытали не того человека. Вот и пришлось прибегнуть к другим средствам.
   Рука Лорри, с наручником на запястье, нашла мою руку, с другим наручником, и крепко сжала.
   Как же мне хотелось, чтобы мы встретились при других обстоятельствах. Скажем, на городском пикнике или чаепитии.
   Дрель выключили. Высверленный замок не выдержал крепкого удара каблуком и жалобно заскрежетал, когда дверь распахнулась нам навстречу.
   За дверью, как мне показалось, находился плохо освещенный тоннель. Первым в нише появился угрюмый мужчина. Пересек ее, прошел в подвал. За ним последовал второй, такой же мрачный. Этот катил ручную тележку.
   Первый из незнакомцев, лет пятидесяти, лысый, как бильярдный шар, зато с такими густыми черными бровями, что их хватило бы на пряжу для детского свитера, был в брюках цвета хаки и зеленой рубашке. Из плечевой кобуры торчала рукоятка то ли пистолета, то ли револьвера.
   – Прекрасно, прекрасно. Вы прибыли точно в срок, Носач.
   Я, конечно, не мог знать, то ли этого типа звали Боб Носач, то ли ему дали такое прозвище, но, пожалуй, поставил бы на второй вариант. Потому что нос у него был огромный. Когда-то прямой и гордый, нос этот мог считаться, скорее, достоинством, чем недостатком, но теперь он расплылся, и его покрыла сеточка лопнувших капилляров. Такой нос однозначно свидетельствовал о том, что его обладатель охоч до спиртного.
   Из тоннеля Носач вышел трезвым, но мрачным и подозрительным.
   Посмотрел на меня, на Лорри, пробурчал:
   – Кто эти сучка и Бигфут[25]?
   – Заложники, – объяснил маньяк.
   – На хрена нам заложники?
   – Если что-то пойдет не так.
   – Ты думаешь, что-то пойдет не так?
   – Нет, – ответил маньяк, – но они меня веселят.
   Второй незнакомец оставил ручную тележку, чтобы принять участие в дискуссии. Внешне он напоминал Арта Гарфункеля[26]: гладкое личико мальчика из церковного хора, вьющиеся мелким бесом волосы.
   Поверх футболки он надел застегнутую на «молнию» нейлоновую ветровку, но сквозь нее проступала плечевая кобура и оружие в ней.
   – Пойдет что-то не так или нет, но нам придется от них избавиться, – указал певчий.
   – Естественно, – кивнул маньяк.
   – Это безобразие, пустить в расход такую сучку, не попользовавшись ею, – продолжил певчий.
   У меня по спине побежал холодок. Так небрежно говорить о нашем убийстве, об изнасиловании Лорри!
   Ее рука сжала мою с такой силой, что пальцы пронзила боль.
   – Выброси ее из головы, Кучерявый, – ответил маньяк. – Этому не бывать.
   В том, что Кучерявый – прозвище, сомнений быть не могло. Как еще могли прозвать человека с такими волосами?
   – А почему я должен выбросить ее из головы? – не сдавался Кучерявый. – Она принадлежит тебе?
   – Она никому не принадлежит, – в голосе нашего тюремщика послышалось раздражение. – Мы пришли сюда не для того, чтобы подбирать телку. Если мы начнем отвлекаться от главного, то провалим операцию.
   Я почувствовал, что должен вмешаться, сказать, что им придется иметь дело со мной, если они попытаются подступиться к Лорри. Но, по правде говоря, вооруженные и безумные, они бы разобрались со мной так же легко, как нагретый нож разбирается с маслом.
   Перспектива умереть огорчила меня не столь сильно, как осознание, что мне не удастся защитить девушку.
   Я еще не стал шеф-кондитером, но для себя, в мыслях разумеется, я всегда был героем… или мог стать им в кризисной ситуации. Ребенком я часто представлял себе, как выпекаю шоколадное суфле, достойное королей, и одновременно сражаюсь со злобными прихвостнями Дарта Вейдера.
   Теперь же кризис наступил в реальности. Дарт Вейдер и в подметки не годился этим жаждущим крови безумцам, а его лучевым сейбером они могли ковыряться в зубах.
   – Пойдет что-то не так или нет, – повторил Кучерявый, – мы должны их уделать.
   – Мы это уже обговорили, – нетерпеливо фыркнул маньяк.
   – Потому что они видели наши лица, – гнул свое Кучерявый. – Вот почему их нужно шлепнуть.
   – Я понимаю, – заверил его маньяк.
   Глаза у Кучерявого были цвета бренди. Они побледнели, когда он поставил еще одно условие:
   – Когда будем с ними кончать, я хочу, чтобы сучку отдали мне.
   Уделать, кончить, шлепнуть, пустить в расход. Этот парень проявлял чудеса выдумки в поисках синонимов глагола «убить».
   Может быть, сие означало, что он отправил на тот свет очень много людей и находил скучным обсуждение убийства. Таким образом, использование синонимов поддерживало его интерес к теме. А может, он был всего лишь фэном киллера, надувал щеки, сыпал всякими словечками, а когда доходило до дела, нырял в кусты.
   Тем не менее, учитывая, что Кучерявый в одной компании с безумцем, который беспричинно пристреливал библиотекарей и не видел разницы между пауками и конфетами, я решил, что не стоит выяснять, убийца ли Кучерявый или всего лишь хвастун.
   – Ты сможешь ее шлепнуть, когда надобность в заложниках отпадет, – пообещал маньяк Кучерявому. – Не вижу в этом проблемы.
   – Слушай, ты сможешь шлепнуть их обоих, – подал голос Носач. – Мне без разницы.
   – Спасибо, – кивнул Кучерявый. – Я тебе очень признателен.
   – De nada[27], – отмахнулся Носач.
   Маньяк подвел нас к двум другим деревянным стульям. И хотя теперь был не один, все равно вторыми наручниками закрепил цепь, которая соединяла стальные кольца на наших запястьях, к перекладине.
   Носач и Кучерявый принялись разгружать ручную тележку. Они привезли как минимум сотню килограммовых брикетов какого-то серого вещества, завернутых в полупрозрачную, промасленную бумагу.
   Я – не эксперт по взрывчатым веществам, вообще никогда не имел с ними дела, но догадался, что брикеты – та самая взрывчатка, о которой упоминал маньяк.
   Носач и Кучерявый, если не считать прически, были очень похожи: коренастые, с толстой шеей, но подвижные. Они напоминали мне Бигл-[28] бойз.
   В комиксах про Скруджа Макдака, которые я так любил в детстве, несколько братьев-преступников постоянно строили планы проникновения в денежные закрома дядюшки Скруджа, где он плавал в океане золотых монет и иногда изменял его конфигурацию бульдозером. Эти преступники изображались с плоскими лицами, круглыми плечами, грудью колесом. Похожие на собак, они, однако, стояли на задних конечностях, как люди, но вместо рук у них были лапы, и рубашки были полосатыми, как тюремные робы.
   Хотя Носач и Кучерявый не афишировали одеждой свою уголовную сущность, фигурой они напоминали преступников из тех комиксов. Бигл-бойз, впрочем, были посимпатичней Носача и не вызывали такого ужаса, как Кучерявый.
   Парочка эта работала быстро, не зная устали. Преступная деятельность, похоже, доставляла им несказанную радость.
   Пока сообщники маньяка раскладывали брикеты взрывчатки по подвалу, как в этой комнате, так и в других, он сам сидел за столом, на котором раньше просматривал газеты. Только теперь он синхронизировал часовые механизмы более десятка детонаторов.
   Склонился над столом, целиком поглощенный этим важным делом. Зажал зубами кончик языка. Черные волосы падали на лоб, и он то и дело отбрасывал их, чтобы они не закрывали глаза.
   Чем-то он напоминал двенадцатилетнего мальчишку, собирающего пластмассовую модель нацистского истребителя.
   Лорри и я сидели достаточно далеко от него, поэтому могли переговариваться шепотом, не опасаясь, что он нас услышит.
   Она наклонилась ко мне.
   – Если мы останемся одни с Кучерявым, я собираюсь сказать ему, что у меня срочное женское дело.
   Попав в руки не одного, а трех психов, послушав, как эти ублюдки обсуждают нашу экзекуцию с таким видом, словно решают, кому выносить мусор, лично я бы крепко подумал, прежде чем решаться на подобные действия. По моему разумению, даже неисправимый оптимист не мог надеяться, что они принесут желаемый результат. Но для Лорри Линн три психа означали две дополнительные возможности продать кому-то сказочку о срочном женском деле, добраться до пилки для ногтей и с ее помощью вырваться на свободу.
   – Ты только добьешься того, что нас убьют, – вновь предупредил я ее.
   – Чушь. Они все равно нас убьют. Или ты их не слушал?
   – Но твоими стараниями нас убьют раньше, – прошептал я.
   И куда подевался мальчишка, готовый ввязаться в межгалактическую войну? Неужто он по-прежнему жил во мне?
   Лорри не могла вытащить руку из стального кольца наручников, но смогла вырвать ее из моей руки. И посмотрела на свою так, словно хотела ее вымыть. В карболке.
   Когда дело доходит до романтических похождений, я, конечно, могу похвастаться некоторыми успехами, но не в праве считать себя реинкарнацией Рудольфо Валентино[29]. Мне не нужна записная книжка в черной кожаной обложке, чтобы заносить в нее телефонные номера всех женщин, которые стали моими. Мне не нужна даже страничка в этой книжице. Хватит маленького бумажного прямоугольника. Скажем, с клейкой полоской на обратной стороне. Вроде тех, что приклеивают к холодильнику с напоминанием: «КУПИТЬ МОРКОВИ К ОБЕДУ».
   А вот тут Купидон поразил меня в самое сердце (аккурат в тот момент, когда меня приковали к самой прекрасной женщине в мире), но я не мог этим воспользоваться, не мог обаять и завоевать ее сердце по одной глупой причине: мне хотелось выжить.
   – Мы подождем, пока нам представится возможность вырваться, и обязательно ею воспользуемся, – заверил я Лорри. – Но это должно быть что-то более весомое, чем «срочное женское дело».
   – Например?
   – Что-то такое, что даст нам шанс.
   – Что именно?
   – Что-то. Я не знаю. Но что-то.
   – Мы не можем просто сидеть и ждать.
   – Очень даже можем.
   – Мы дождемся только того, что нас убьют.
   – Нет, – я сделал вид, будто анализирую ситуацию, что-то выискиваю, а не просто надеюсь на чудо. – Я жду возможности, которая позволит нам взять верх.
   – Ты дождешься только нашей смерти, – предрекла она.
   Тут уж я позволил себе поддеть Лорри:
   – И что случилось с неустанной оптимисткой?
   – Ты ее задушил.
   И столько презрения было в этом голосе, что кровь бросилась мне в лицо.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация