А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Предсказание" (страница 7)

   Глава 9

   Все наши «вчера» аккуратно лежали на полках, желтели и становились более хрупкими под библиотекой, в бумажных катакомбах.
   Киллер знал, что более ста лет годовые подшивки «Сноу каунти газетт» занимали свое место в подвале, на два этажа ниже городской площади. В городе эти подшивки называли «бесценным архивом нашей истории». В этом морге обрели вечность подробности благотворительных продаж выпечки герлскаутами, страсти, кипевшие на выборах школьных советов, битвы, связанные с решением хозяев кафе «Пончики» расширить свое заведение, вытеснив бакалейную лавку.
   Все подшивки начиная с 1950 года любой желающий мог просмотреть на микропленке. Если же кому-то хотелось копнуть глубже, приходилось заполнять бланк-требование на конкретный номер газеты, который потом и просматривался в присутствии библиотечного работника.
   Конечно, на того, кто без всякой на то причины пристреливал библиотекарей, стандартные правила не распространялись. Маньяк рылся в архиве и приносил добычу на столик для чтения. С пожелтевшими газетными подшивками он обращался безо всякого почтения, словно имел дело с последним номером «Ю-эс-эй тудей».
   Меня и Лорри Линн Хикс он усадил на пару стульев в противоположном конце большой комнаты, где и работал. Мы находились слишком далеко, чтобы понять, какие именно статьи «Газетт» его заинтересовали.
   Мы сидели под бетонным сводчатым потолком. Комната освещалась двумя рядами покрытых толстым слоем пыли ламп, яркость которых могла устроить только тех, кто жил на заре эпохи электричества и хорошо помнил, какой свет давали масляные лампы и газовые рожки.
   Еще одними наручниками наш тюремщик прикрепил цепь между кольцами, охватывающими наши запястья, к перекладине одного из стульев, на которых мы сидели.
   Поскольку не все архивные материалы хранились в этой комнате, изредка он уходил в соседние, оставляя нас вдвоем. Его отсутствие не давало нам шанса на побег. Скованные одной цепью и таща за собой стул, мы не могли ни развить большую скорость, ни двигаться бесшумно.
   – У меня в сумочке есть пилка для ногтей, – прошептала Лорри.
   Я посмотрел на ее руку, пристегнутую к моей. Сильная, но изящная кисть. Длинные тонкие пальцы.
   – Ногти у тебя отлично смотрятся.
   – Ты серьезно?
   – Абсолютно. И цвет лака мне нравится. Такой же, как бывает у засахаренной вишни.
   – Он называется «Glacage de Framboise»[19].
   – Неправильное название. Малина, с которой я работал, никогда не имела такого оттенка.
   – Ты работаешь с малиной?
   – Я – пекарь, собираюсь стать кондитером.
   – Ты выглядишь куда более грозным, чем кондитер, – в ее голосе слышалось разочарование.
   – Ну, я великоват для своего размера.
   – Как так?
   – И у пекарей обычно сильные руки.
   – Нет, – она покачала головой, – все дело в твоих глазах. Есть в них что-то такое, вселяющее опаску.
   Да, юношеская мечта вдруг стала явью: красавица говорит тебе, что твои глаза вселяют страх.
   – Взгляд у тебя прямой, сами глаза синие, но есть в них что-то безумное.
   Глаза безумца – опасные глаза, все так, но это не романтическая опасность. У Джеймса Бонда опасные глаза. У Чарльза Мэнсона – безумные. Чарльз Мэнсон, Осама бен Ладен, Злой Койот[20]… Женщины выстраивались в очередь, чтобы заполучить Джеймса Бонда, но у Злого Койота свидания постоянно обламывались.
   – Я упомянула пилку для ногтей по той причине, что она – металлическая, а конец у нее острый, так что ее можно использовать, как оружие.
   – Ага, – тупо ответил я. И, пожалуй, уже не мог утверждать, что ее красота – единственная причина моего внезапного поглупения. – Но он же забрал твою сумочку.
   – Может, мне удастся ее вернуть.
   Ее сумочка лежала на том самом столе, где киллер пролистывал старые подшивки «Сноу каунти газетт».
   Когда он покинул бы помещение в следующий раз, мы, наверное, могли бы подняться, насколько позволяли наручники, приковавшие нас к стулу, чтобы вместе с ним добраться до сумочки. Но производимый нами шум наверняка привлек бы его внимание, и он вернулся бы до того, как мы успели бы реализовать задуманное.
   Конечно, мы могли бы пересекать комнату медленно и осторожно, практически бесшумно, напоминая сиамских близнецов, лавирующих на минном поле, но в этом случае не успели бы добраться до сумочки до его возвращения.
   Вероятно, мысли мои она читала с той же легкостью, с какой распознала безумие в моих глазах.
   – Я имела в виду совсем другое. Подумала, если попрошусь в туалет по срочному женскому делу, он позволит мне взять сумочку.
   Срочное женское дело.
   Может, сказался шок от того, что предсказание деда реализовалось, может, из головы не выходил убитый библиотекарь, но я все думал и думал, что же означают эти три слова.
   Почувствовав мое недоумение, чем совершенно меня не удивила, Лорри пояснила:
   – Если я скажу, что у меня месячные и мне срочно нужно поменять тампон, я уверена, что он поведет себя как джентльмен и позволит взять с собой сумочку.
   – Он – убийца, – напомнил я ей.
   – Но он не кажется мне таким уж грубым убийцей.
   – Он застрелил Лайонела Дейвиса в голову.
   – Это не означает, что ему чужда галантность.
   – Я бы не стал на это рассчитывать.
   Она скорчила раздраженную гримаску, но все равно осталась чертовски красивой.
   – Я очень надеюсь, что ты – не законченный пессимист. Это уже чересчур, попасть в заложники к убийце библиотекаря, да еще оказаться прикованной к законченному пессимисту.
   Я не собирался с ней спорить. Мне хотелось ей понравиться. Каждому парню хочется понравиться красивой женщине. Тем не менее я не мог согласиться с такой характеристикой.
   – Я – не пессимист, а реалист.
   Она вздохнула.
   – Так говорят все пессимисты.
   – Ты увидишь, – пообещал я. – Я – не пессимист.
   – А я – неустанная оптимистка, – сообщила она мне. – Ты знаешь, что такое неустанная?
   – Пекарь и необразованный – это не синонимы, – заверил я ее. – Ты не единственная читательница и мыслительница в Сноу-Виллидж.
   – Так что означает неустанный?
   – Не знающий устали. Настойчивый, упорный.
   – Именно, не знающий устали. Я не знающая устали оптимистка.
   – Тогда тебя следовало назвать не Лорри, а Полианна[21].
   В пятидесяти футах от нас киллер, ранее покинувший комнату, вернулся к столу, нагруженный пожелтевшими газетами.
   Лорри не отрывала от него взгляда. В ее глазах читалась расчетливость хищницы.
   – Выбрав удобный момент, – прошептала она, – я скажу, что у меня срочное женское дело и мне нужна сумочка.
   – Пилке для ногтей, даже острой, с пистолетом не справиться, – запротестовал я.
   – Снова ты за свое. Законченный пессимист. Таким нельзя быть даже пекарю. Если ожидать, что все торты подгорят, так и будет.
   – Мои торты никогда не подгорают.
   Она изогнула бровь.
   – Это ты так говоришь.
   – Ты думаешь, что сможешь ударить его в сердце, и оно остановится, как часы, в которых лопнула пружина? – спросил я, подпустив в голос лишь малую толику сарказма, чтобы она не смогла уменьшить мои шансы добиться ее согласия пообедать со мной, если мы оба сможем пережить этот день.
   – Ударить в сердце? Конечно же, нет. В крайнем случае бить нужно в шею, стремясь попасть в сонную артерию. А наилучший вариант – удар в глаз.
   Выглядела она как мечта любого мужчины, а вот говорила что-то кошмарное.
   Должно быть, у меня опять отвисла челюсть. А потом я пролепетал:
   – Удар в глаз?
   – Если вогнать пилку достаточно глубоко, то можно достать и до мозга, – она кивнула, показывая, что такой расклад полностью ее устраивает. – Он содрогнется, выронит пистолет, а если не выронит, то будет столь потрясен, что мы без труда завладеем его оружием.
   – Господи, ты хочешь кратчайшим путем отправить нас на тот свет.
   – Сколько же можно талдычить одно и то же!
   – Послушай, – я попытался урезонить ее, – когда дойдет до дела, на такое тебе не хватит духа.
   – Конечно же, хватит, речь ведь пойдет о спасении моей жизни.
   Встревоженный ее спокойной уверенностью, я гнул свое:
   – В последний момент ты дашь задний ход.
   – Напрасно ты так думаешь.
   – Ты уже втыкала кому-нибудь в глаз пилку для ногтей?
   – Нет. Но ясно представляю себе, как я это сделаю.
   Вот тут я уже не смог сдержать сарказма:
   – Ты у нас кто, профессиональный убийца?
   Она нахмурилась.
   – Говори тише. Я учу людей танцевать.
   – И втыкание пилки в глаз – один из балетных элементов?
   – Разумеется, нет, глупый. Я учу не балету. Танцам. Фокстрот, вальс, румба, танго, ча-ча-ча, свинг и так далее.
   Вот так со мной всегда: появляется возможность поближе познакомиться с красивой женщиной, и тут же выясняется, что она учит танцам, тогда как я – увалень.
   – Ты дашь задний ход, – настаивал я, – и ты промахнешься, а потом он нас застрелит.
   – Даже если я промахнусь, а я не промахнусь, будь уверен, но даже если я промахнусь, он нас не застрелит. Ты что, не слушал его? Ему нужны заложники.
   Я с ней не согласился.
   – Ему не нужны заложники, которые пытаются воткнуть пилку для ногтей в его глаз.
   Она закатила глаза, словно обращаясь к небесам над потолком.
   – Господи, ну почему меня приковали не только к пессимисту, но и к трусу?!
   – Я не трус. Всего лишь проявляю благоразумную осторожность.
   – Так говорит каждый трус.
   – Так говорит и каждый человек, проявляющий благоразумную осторожность, – ответил я, надеясь, что в голосе нет извиняющихся ноток.
   В дальнем конце комнаты маньяк начал лупить кулаком по газете, которую читал. Потом двумя кулаками. Лупил и лупил, как ребенок в истерике.
   Лицо у него перекосило, с губ срывались нечленораздельные звуки ярости, словно сознание неандертальца, записанное в генах, пыталось вырваться из цепей времени и ДНК.
   Ярость в его голосе сменилась раздражением, потом горем, снова яростью. Он напоминал дикого зверя, который выл, оплакивая невосполнимую потерю.
   Он резко отодвинул стул от стола, схватил пистолет. Выпустил все восемь пуль, оставшихся в обойме, в газету, которую читал.
   Эхо каждого выстрела отражалось от сводчатого потолка, металось взад-вперед между металлическими шкафами. Я чувствовал, что оно заставляет вибрировать мои зубы.
   Поскольку происходило все это двумя этажами ниже поверхности земли, до улицы, скорее всего, не долетало ни звука.
   Во все стороны полетели дубовые щепки и клочки пожелтевшей бумаги. Две пули отрекошетили от стола и упали на пол, некоторые клочки бумаги задымились. Резкий запах порохового дыма не смог полностью растворить в себе запах дерева, который источали свежие раны стола.
   На какие-то мгновения, когда он продолжал и продолжал нажимать на спусковой крючок, я подумал, что он израсходовал все патроны. Но, разумеется, у него была запасная обойма, может, и несколько.
   Перезаряжая пистолет, он определенно собирался выпустить в газету и следующие десять пуль. Однако, едва он загнал обойму в рукоятку, ярость киллера утихла. Он заплакал. Рыдания просто сотрясали его.
   Все еще благоухая лимонами – и пороховой дым не мог перебить этот аромат, – Лорри Линн Хикс наклонилась ко мне и прошептала:
   – Видишь? Он уязвим, у него есть слабые места.
   Я задался вопросом: а может ли избыточный оптимизм классифицироваться как одна из форм безумия?
   Заглянув в ее глаза, я увидел, как и прежде, страх, в котором она наотрез отказывалась признаться. Лорри мне подмигнула.
   Ее упорное нежелание признать весь ужас нашего положения пугало меня, потому что я находил такое поведение иррациональным, и однако любил ее за это.
   Но внезапно меня словно ударило обухом по голове: я вдруг понял, что в конце концов застрелят именно ее. А мне так хотелось, чтобы она осталась жива.
   Но я отдавал себе отчет: если мое предчувствие окажется верным, какие бы попытки я ни предпринимал, мне не удастся изменить траекторию пули.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация