А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Предсказание" (страница 37)

   Часть 6
   Я – оживший лунный свет, любовь всех женщин, зависть всех мужчин

   Глава 63

   В свободное время, остающееся от выпечки и совершенствования мастерства владения стрелковым оружием, отрываясь от разработки нового рецепта шоколадно-орехового торта и переговоров с наемными убийцами, за год, предшествующий последнему, пятому, ужасному дню из предсказанных дедушкой Джозефом, я закончил предыдущие шестьдесят две главы этой книги.
   Не могу точно сказать, что заставило меня сесть за нее.
   Насколько мне известно, ни один из кондитеров не написал мемуаров, которые попали бы в список бестселлеров «Нью-Йорк таймс». Современных читателей интересуют воспоминания знаменитостей, политические трактаты, диетические откровения о том, как похудеть, питаясь исключительно сливочным маслом, книги из серии «Помоги себе сам», учащие, как разбогатеть до неприличия, используя в деловых отношениях кодекс самураев.
   Я не мог рассчитывать на то, что благодаря этой книге завоюю больший почет и уважение. Даже если бы она продавалась, как горячие пирожки, все равно в городе все бы думали, что я крупноват для своего размера, увалень. И не быть мне Джеймсом, с тысячью написанными книгами. Я родился Джимми, и Джимми меня положат в могилу.
   Частично я написал эту книгу, чтобы рассказать моим детям, как попали они сюда, через какие шторма, мимо каких рифов. Я хочу, чтобы они знали, что такое семья и что бывает, если ее нет. Я хочу, чтобы они знали, как их любили и любят, на случай если я не проживу достаточно долго, чтобы сказать об этом каждому из них сто тысяч раз.
   Частично я написал ее для моей жены, чтобы она точно знала, что без нее я бы умер в первый из пяти ужасных дней. У каждого из нас есть своя нить жизни, но иногда две нити сплетаются, да так крепко, что Судьба не может перерезать одну, не тронув второй.
   И я написал эту книгу, чтобы объяснить себе жизнь. Ее загадочность. Юмор, светлый и черный. Абсурдность. Ужас. Надежду. Радость, горе. Бога, которого мы можем видеть лишь опосредованно, через Его дела.
   В этом я потерпел неудачу. Прожил без четырех месяцев тридцать один год, многое пережил, написал столько страниц, и при этом понимаю жизнь ничуть не больше, чем в тот день, когда Шарлен Коулман уберегла меня от судьбы Панчинелло.
   Я не могу объяснить, что такое жизнь, по каким рельсам она движется, почему вдруг делает резкие повороты. Я не могу этого объяснить… но как же я ее люблю!
   И наконец, через семнадцать месяцев мира и счастья, наступило утро пятого дня, 16 апреля 2005 года.
   Мы готовились к этому дню исходя из опыта, накопленного за четыре прошедших ужасных дня, но при этом знали, что подготовиться как следует не удастся. Потому что без сюрпризов не обойтись.
   Поскольку семья наша жила в режиме пекарей и мы не хотели, чтобы у детей был другой распорядок дня, им приходилось учиться дома. Занятия начинались у них в два часа ночи и заканчивались в восемь, после чего они завтракали с нами, играли на солнце или в снегу и шли спать.
   Занимались они за столом в столовой, откуда изредка отправлялись на кухню, чтобы подкрепиться. Учила их Лорри, и учила хорошо.
   В прошлом январе Энни отпраздновала свой седьмой день рождения, получив торт в форме почки. Люси скоро должно было исполниться шесть, Энди уверенно продвигался к пяти. Учиться им нравилось, и знания они впитывали в себя как губка.
   Как и всегда в дни, указанные дедушкой Джозефом, я на работу не пошел. Если бы считал, что неплохо привлечь к охране дома посаженных на цепь крокодилов или забить окна досками, так бы и сделал. Но в итоге какое-то время помогал детям с уроками, потом приготовил завтрак.
   Мы сидели за кухонным столом, ели блины с клубникой, когда в дверь позвонили.
   Люси сразу подошла к телефону, сняла трубку, чтобы без промедления набрать 911.
   Энни взяла ключи от автомобиля с полочки, открыла дверь между кухней и прачечной, потом другую, между прачечной и гаражом, готовясь к отступлению на колесах.
   Энди поспешил в примыкающий к кухне туалет, чтобы пописать и таким образом подготовиться к отъезду.
   Лорри вместе со мной дошла до арки между столовой и гостиной, где и остановилась, поцеловав меня.
   В дверь вновь позвонили.
   – Сейчас середина месяца, скорее всего, это разносчик газет пришел за деньгами, – сказал я.
   – Конечно, он.
   Чтобы скрыть плечевую кобуру, я был в твидовом пиджаке спортивного покроя. Выходя в холл, сунул руку под пиджак.
   Через высокое окно от пола до потолка у двери я увидел нашего гостя, стоящего на крыльце. Он мне улыбнулся и показал серебристую коробку, перевязанную красной лентой.
   Симпатичному зеленоглазому мальчугану с иссиня-черными волосами в сшитых по фигуре серебристых брючках и красной шелковой рубашке с серебряными пуговицами было лет десять. Поверх рубашки он носил серебристый пиджак с большими серебристо-красными пуговицами.
   У меня создалось впечатление, что его готовят в двойники Элвиса.
   Если десятилетние мальчики нынче приходили для того, чтобы убить меня, мне не оставалось ничего другого, как умереть, потому что я не собирался стрелять в детей, какими бы ни были их намерения.
   Когда я открыл дверь, он спросил:
   – Джимми Ток?
   – Он самый.
   Протягивая коробку, он ослепительно улыбнулся:
   – Это вам!
   – Нет, благодарю.
   Улыбка поблекла.
   – От меня – вам.
   – Это не от тебя. Кто тебя послал?
   От улыбки не осталось и следа.
   – Мистер, ради бога, возьмите эту чертову коробку. Если я вернусь с ней к машине, он меня высечет.
   У тротуара стоял сверкающий серебристый «Мерседес» с красными полосами и тонированными стеклами.
   – Кто? – спросил я. – Кто тебя высечет?
   Смуглое лицо мальчика посерело от страха.
   – Я стою здесь слишком долго. Он захочет узнать, о чем мы говорили. Мне не велено разговаривать с вами. Почему вы так со мной поступаете? Почему ненавидите меня? Почему вы такой злой?
   Я взял коробку.
   И тут же мальчишка широко улыбнулся, отсалютовал мне и воскликнул: «Готовьтесь увидеть нечто!»
   Размышлять над тем, где я слышал эту фразу, необходимости не возникло.
   Он развернулся на каблуках, плавно, одним движением, словно на шарнире, и направился к лестнице.
   Я заметил, что туфли у него особенные, похожие на балетные тапочки, с мягкой подошвой. И красные.
   Он грациозно спустился со ступеней и, словно полетел, а не пошел к «Мерседесу». Нырнул на заднее сиденье и захлопнул за собой дверцу.
   Мне не удалось увидеть ни водителя, ни пассажиров.
   Лимузин отъехал, а я унес серебристую бомбу в дом.

   Глава 64

   Блестящая, завлекающая, коробка стояла на кухонном столе.
   Я не верил, что это бомба, но Энни и Люси не сомневались, что, кроме бомбы, в коробке ничего быть не может.
   Энди отнесся к выводу сестер с нескрываемым презрением.
   – Никакая это не бомба. В коробке – отрезанная голова, с ключом в зубах.
   Никто никогда не сомневался, что он был истинным правнуком бабушки Ровены, если не по крови, то по темпераменту и складу ума.
   – Это глупо, – возразила Энни. – Ключом к чему?
   – К тайне.
   – Какой тайне?
   – Тайне того, кто прислал нам эту голову, бестолочь.
   Театральным вздохом Энни выказала свое раздражение.
   – Если бы человек, который послал нам голову, хотел, чтобы мы узнали, кто ее послал, почему бы ему так на этом и не написать?
   – На чем – на этом? – спросил Энди.
   – На том, я уж не знаю, на чем именно, что будет зажато в зубах этой глупой головы, – объяснила Энни.
   – Если там голова, я сейчас блевану, – с важным видом предупредила Люси.
   – Нет в коробке никакой головы, сладенькие, – успокоила детей Лорри. – И бомбы нет. Они не привозят бомбы в роскошных серебристо-красных лимузинах.
   – Кто не привозит? – спросил Энди.
   – Никто не привозит, – ответила Энни.
   Лорри достала большие ножницы из ящика буфета и разрезала красную ленту.
   Я решил, что, судя по размером, в коробке вполне могла бы уместиться отрезанная голова. Или баскетбольный мяч. Если бы мне предложили пари на то или другое, я бы поставил на голову.
   Когда я протянул руки, чтобы снять крышку, Энни и Люси закрыли ручками уши. Шум тревожил их куда больше, чем осколки.
   Содержимое коробки закрывал лист бумаги.
   Забравшись на стул, чтобы лучше видеть, Энди предупредил меня, когда я протянул руку к бумаге: «Под ней могут быть змеи».
   Но вместо змей в коробке оказались пачки дцадцатидолларовых купюр.
   – Вау, теперь мы богаты! – объявил Энди.
   – Это не наши деньги, – указала Лорри.
   – Тогда чьи? – спросила Энни.
   – Не знаю, – ответила Лорри, – но это наверняка плохие деньги, и мы не сможем оставить их у себя. Я чувствую идущий от них запах зла.
   Энди обнюхал сокровище.
   – Я ничего не чувствую.
   – А я чувствую запах фасоли, которую Энди вчера съел за обедом, – объявила Энни.
   – Может, это будут мои деньги, – предложила Люси.
   – Пока я – твоя мама, не будут.
   Впятером мы вытащили деньги из коробки и горкой положили на стол, чтобы лучше понять, чем они пахнут.
   В коробке лежали двадцать пять пачек двадцаток. По сто купюр в каждой. Пятьдесят тысяч долларов.
   На дне белел конверт. Из конверта Лорри достала обычную почтовую открытку, с надписью на оборотной стороне.
   Прочитала надпись, хмыкнула, передала открытку мне. Все шесть детских глазок с большим интересом смотрели на белый прямоугольник из плотной бумаги.
   Прежде чем прочитать надпись, я обратил внимание на почерк. Ровные, аккуратные буквы словно печатала машина.
   «Пожалуйста, примите эти деньги как знак уважения и доказательство моей искренности. Я прошу оказать мне честь и встретиться со мной в семь часов вечера у фермы Хэллоуэя. По прибытии вы сразу определите точное место нашей встречи».
   И подпись: «Вивасементе».
   – Это грязные деньги, – сказал я детям. – Сейчас я сложу их в коробку, а потом мы все вымоем руки мылом и такой горячей водой, что она будет немного обжигать кожу.

   Глава 65

   Меня зовут Лорри Ток.
   Я – не богиня, пусть Джимми так меня называл. Во-первых, у меня заостренный нос. Во-вторых, зубы такие ровные и симметричные, что не выглядят настоящими.
   И, каким бы хорошим ни был хирург, если пуля попадает тебе в живот, и ты надеваешь бикини, люди оборачиваются и смотрят на тебя, но совсем не так, как на Мисс Америку.
   Джимми уверял вас, что меня ничем и никому не сломить, совсем как этих жуков с кислотой вместо крови в фильме «Чужой». Это, разумеется, преувеличение, но и не принимать меня в расчет – ошибка.
   В ту ночь, когда я родилась, никто не предсказывал моего будущего, и я этому только рада. Мой отец гонялся за торнадо в Канзасе, а моя мать только недавно решила, что по части компании змеи определенно лучше, чем он.
   Я должна взяться за эту историю по причинам, которые будут указаны ниже, но вы, возможно, о них уже догадались. Если вы, образно говоря, позволите взять вас за руку, то дальше мы пойдем вместе.
   Итак…
   Ближе к сумеркам, под грозовым небом, мы отвели детей в соседний дом, к родителям Джимми. Руди и Мэдди мы нашли в гостиной. Они практиковались с бейсбольными битами «Луисвилль слаггерс», приобретенными в 1998 году.
   Вскоре после нас в гости к ним пожаловали шестеро соседей, с которыми родители Джимми поддерживали самые теплые отношения. Вроде бы поиграть в карты, но тоже с битами.
   – Бридж у нас обычно очень агрессивный, – прокомментировала Мэдди.
   Джимми и я обняли детей, поцеловали на прощание, снова поцеловали, но постарались не устраивать из расставания спектакль, чтобы не испугать их.
   Вернувшись домой, переоделись, дабы подготовиться к встрече. Поскольку дело дошло до пятого ужасного дня, наш наряд включал плечевые кобуры, пистолеты и баллончики с перечным спреем.
   Джимми предложил мне побыть с детьми, заявив, что на встречу с воздушным гимнастом поедет один. Я, однако, довольно быстро переубедила его: «Ты помнишь, что случилось с яйцами Панчинелло? Если ты попытаешься оставить меня дома, то увидишь, что Панч легко отделался».
   Мы оба пришли к выводу, что ставить в известность Хью Фостера и брать с собой копов – идея не из лучших.
   Во-первых, пока Вивасементе не сделал нам ничего плохого. Нам пришлось бы сильно постараться, убеждая присяжных, что подарок в пятьдесят тысяч долларов – угрожающий поступок.
   А кроме того, нас более всего интересовали намерения Вивасементе, и мы опасались, что в присутствии копов он постарается пустить нам пыль в глаза, а уж потом без лишнего шума осуществит задуманное. И, даже предупрежденные его появлением, мы не сможем предотвратить удар. Поэтому хотелось сразу разобраться с его замыслами.
   Погода для апрельского вечера в горной части Колорадо выдалась на удивление теплая. Вам это ничего не скажет, потому что у нас и на равнине под теплом подразумевают разное. Для Джимми факты – те же ингредиенты в рецепте, поэтому он, прежде чем написать о температуре, обязательно посмотрел бы ее точное значение в «Сноу-Виллидж газетт». Полагаю, термометр показывал порядка пятидесяти градусов[69].
   По пути к ферме Хэллоуэя, мы поговорили о том, где нас может встретить Вивасементе, и решили, что увидим стоящий посреди поля огромный красно-белый цирковой шатер.
   На этом большом, ровном лугу в августе 1974 года, когда родился Джимми, цирк пробыл ровно неделю. С тех пор они не приезжали в Сноу-Виллидж ни разу, возможно решив, что народу на представления придет немного, поскольку один из их клоунов убил двух местных жителей.
   Ни Джимми, ни я ничего не слышали об апрельских гастролях цирка. И дети тоже не слышали, иначе давно бы спрашивали: «Вы купили нам билеты, купили, купили, купили?»
   Энди снова приснился бы прячущийся в шкафу клоун. Мне, наверное, тоже.
   Подъехав к лугу, мы поняли, что приехал не весь цирк. Такой большой команде требовалось множество трейлеров, домов на колесах, дизельные генераторы, другая техника. На этот раз неподалеку от дома Хэллоуэя стояли четыре трейлера, дом на колесах и лимузин, в котором приехал одетый в серебристо-красное мальчик, передавший нам коробку с деньгами.
   На серебристом борту каждого трейлера горели огромные красные буквы, складывающиеся в одно слово: ВИВАСЕМЕНТЕ! Ниже шла надпись буквами поменьше: «ПОД КУПОЛОМ ЦИРКА! БОЛЬШОЕ ШОУ! НЕ ПРОПУСТИТЕ!»
   – Пропустишь тут, – пробурчала я.
   Джимми нахмурился.
   – Большое шоу… Скорее большая беда.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 [37] 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация