А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Предсказание" (страница 26)

   Глава 40

   Как вы, возможно, помните, Энни родилась в понедельник вечером, 12 января 1998 года, ровно за неделю до второго ужасного дня, предсказанного дедушкой Джозефом.
   Следующая неделя стала самой длинной в моей жизни. Приходилось ждать, когда же упадет еще одна большая клоунская туфля.
   Пурга миновала. Небо стало светло-синим, знакомым для тех, кто живет на большой высоте над уровнем моря, чистым и таким близким, что до него, казалось, можно дотянуться рукой.
   Поскольку Бизо оставался на свободе, ужасный день только приближался, а наш дом на Хоксбилл-роуд находился в достаточно пустынном месте, мы остались в городе, у родителей.
   Само собой, больше всего мы боялись, что Энни, только-только родившуюся, у нас отнимут, так или иначе.
   И мы готовились к тому, что умрем, но этого не допустим.
   Поскольку Хью Фостер знал о предсказаниях моего деда и об их точности, полиция Сноу-Виллидж взяла дом моих родителей под круглосуточную охрану, начиная с утра среды, когда я привез домой Лорри и Энни. Собственно, и из больницы мы приехали на патрульной машине.
   Полицейские дежурили по восемь часов. Каждый час один из них обходил дом, проверяя окна и двери, поглядывая на улицу и соседские дома.
   Отец ходил на работу, но я взял отпуск и сидел дома. Разумеется, когда напряжение начинало сводить меня с ума, шел на кухню и что-нибудь пек.
   Все копы в качестве командного пункта выбирали кухню, и к четвергу они пришли к единому мнению, что никогда в жизни им не удавалось так хорошо и вкусно поесть.
   В тяжелые времена соседи обычно выражают сочувствие и поддержку тем, что приносят еду. В нашем случае соседи слишком хорошо нас знали, чтобы приносить обычные запеканки или домашние пирожки.
   Вместо этого они приносили ди-ви-ди. Уж не знаю, самостоятельно ли они пришли к выводу, что в наш насыщенный информацией век в час беды ди-ви-ди становится приемлемым заменителем пищи, или провели организационное собрание, но к пятнице наши потребности в ди-ви-ди были удовлетворены на два года вперед.
   Бабушка Ровена выбрала все фильмы со Шварценеггером и смотрела их одна, в своей спальне, за закрытой дверью.
   Остальные ди-ви-ди мы сложили в коробку в углу гостиной и надолго о них забыли.
   Мама закончила рисовать свинью и взялась за портрет малышки. Может, она слишком долго рисовала исключительно представителей фауны, потому что на ее новой картине наша очаровательная девочка приобрела несомненное сходство с кроликом.
   Энни отнимала у нас не так много времени, как я ожидал. Показала себя идеальным ребенком. Не плакала, не требовала особого внимания. Спала всю ночь (я говорю про ночь пекаря, с девяти утра до четырех пополудни) крепче, чем любой из нас.
   Я даже хотел, чтобы она активнее давала о себе знать и тем самым отвлекала от мыслей о где-то затаившемся Бизо.
   Пусть в доме круглосуточно находился полицейский, я радовался, что приобрел пистолет и научился из него стрелять.
   Я заметил, что Лорри постоянно держит под рукой острый нож и яблоко, которое она, по ее словам, собиралась «в скором времени» порезать и съесть. К субботе яблоко пожухло, и она заменила его на грушу.
   Обычно чистят и режут фрукт специальным ножом с небольшим лезвием. Лорри же предпочла мясницкий тесак.
   Папа, благослови Господь его душу, принес домой две бейсбольные биты. Не современные алюминиевые, а увесистые деревянные, «Луисвилль слаггерс». Он никогда не проявлял интереса к оружию, и учиться стрелять времени у него не было. Одну биту он отдал маме.
   Никто не спросил его, почему он не принес третью биту, для бабушки. Каждый из нас мог найти логичное объяснение такому решению.
   Наконец наступил ужасный день.
   Понедельник у отца был выходным, и с полуночи воскресенья до зари 19 января мы вшестером просидели в столовой. Подкреплялись пирожными, пирогами, тортами и черным кофе.
   Шторы держали плотно задернутыми. Как-то пытались поддерживать общий разговор, но частенько умолкали и, склонив голову набок, прислушивались к звукам в других комнатах и шуму ветра за окнами.
   Заря пришла одна, без клоуна.
   Небо вновь затянули облака.
   Сменились полицейские. Закончивший вахту увез с собой пакет пирожных. Заступивший привез с собой пустой пакет.
   Весь мир отправлялся на работу, мы же стали готовиться ко сну. Заснуть, правда, удалось только бабушке и малютке.
   Утро понедельника прошло без происшествий.
   Наступил полдень, пошла вторая половина дня.
   В четыре часа полицейские вновь сменились, а еще через час начали сгущаться ранние зимние сумерки.
   Отсутствие каких-либо событий не успокоило меня. Наоборот, еще больше встревожило. И когда до конца 19 января оставалось каких-то шесть часов, мои нервы напоминали натянутые струны.
   В таком состоянии если бы я воспользовался пистолетом, то прострелил бы себе ногу. И этот момент семейной истории бабушка обязательно запечатлела бы на очередной подушке.
   В семь часов Хью Фостер позвонил мне, чтобы сообщить, что горит наш дом на Хоксбилл-роуд. Пожарные говорили, что интенсивность огня однозначно указывает на поджог.
   У меня возникло желание сесть в машину и мчаться к пожарищу, быть там, что-то сделать.
   Но патрульный Паолини, он нес вахту в нашем доме, резонно указал, что Бизо, скорее всего, устроил пожар, чтобы выманить меня из дома. И я остался с моей женой, дочерью, хорошо вооруженной семьей.
   К восьми часам мы узнали, что дом наш сгорел дотла и от него остались одни угли. Вероятно, прежде чем чиркнуть спичкой, внутри все щедро залили бензином.
   Спасти ничего не удалось. Ни мебель, ни кухонную посуду, ни одежду, ни сувениры и фотографии.
   Мы вернулись в столовую, на этот раз для того, чтобы пообедать, по-прежнему в тревоге, по-прежнему готовые отразить атаку врага. В одиннадцатом часу появилась надежда, а может, худшее осталось позади?
   Потерять дом и все имущество, конечно же, радости мало, все так, но лучше, чем получить две пули в ногу, и гораздо лучше похищения очаровательной дочурки безумным маньяком.
   И такая сделка с судьбой нас, пожалуй, устроила: возьми дом и все наши вещи, мы в обиде не будем, если ничего страшного не случится до третьего из ужасных дней, предсказанных дедушкой Джозефом: понедельника, 23 декабря 2002 года. Цена за почти четыре года покоя была не так уж и высока.
   В одиннадцать часов мы шестеро и даже патрульный Паолини, который, как положено, обошел дом, проверив все окна и двери, решили, что судьба приняла предложенную сделку. В разговоре за столом начали появляться праздничные нотки.
   Хью позвонил, чтобы успокоить нас, но желания разлить по бокалам шампанское у нас не возникло.
   Когда пожарные сворачивали рукава и готовились к отъезду, один из них обратил внимание на открытую дверцу почтового ящика, который стоял у поворота на подъездную дорожку к нашему дому. В ящике он нашел стеклянную банку с завинчивающейся крышкой. В банке лежал сложенный листок бумаги.
   Адресовалась записка нам, по почерку полиция установила, что ее автор – Конрад Бизо. Тем же почерком он заполнял бланки в больнице, куда привез свою жену Натали в ночь моего рождения. Записка не обещала нам ничего хорошего: «ЕСЛИ У ВАС РОДИТСЯ МАЛЬЧИК, Я ЗА НИМ ПРИДУ».

   Часть 4
   Я хотел лишь бессмертия

   Глава 41

   Никто не должен жить в страхе. Мы рождаемся, чтобы удивляться, радоваться, любить, задумываться над чудом творения, восхищаться красотами окружающего мира, искать истину и смысл жизни, обретать мудрость, своим отношением к другим освещать уголок, в котором живем.
   От одного лишь существования Конрада Бизо мир становился более мрачным, но мы жили в свете, а не в тени, которую он отбрасывал.
   Никто не может гарантировать тебе счастья. Счастье – это выбор, который может сделать каждый. Пирог есть всегда.
   После того как в январе 1998 года наш дом сгорел, Лорри, Энни и я на несколько недель перебрались к родителям.
   Хью Фостер не ошибся, предположив, что в доме сгорела мебель, кухонная посуда, книги и одежда.
   Но на пожарище удалось отыскать три дорогие для нас вещицы. Кулон-камею, который я подарил Лорри. Хрустальное украшение для рождественской елки, которое она купила в магазине сувениров в Кармеле, штат Калифорния, где мы провели медовый месяц. И контрамарку в цирк, на оборотной стороне которой мой отец записал пять дат.
   Лицевая сторона контрамарки сильно пострадала от воды. Слова «НА ДВА ЛИЦА» и «БЕСПЛАТНО» исчезли. Только несколько фрагментов львов и слонов выжили, оставшись между черными пятнами сажи.
   А вот надпись в самом низу контрамарки, «ГОТОВЬТЕСЬ УВИДЕТЬ НЕЧТО», как это ни странно, сохранилась полностью. Теперь она, однако, звучала зловеще, несла в себе некую угрозу.
   Что удивительно, оборотная сторона контрамарки вообще не пострадала ни от огня, ни от воды. На этой стороне, слегка пожелтевшей от времени, легко читались все пять дат, которые записал отец под диктовку деда.
   Контрамарка пахла дымом. Подписываться под этим, пожалуй, не стану, но мне показалось, что, помимо дыма, она пахла серой.
   В начале марта мы начали подыскивать себе новый дом, на этот раз в том самом районе, где жили родители. И в конце месяца на продажу был выставлен соседний дом.
   Если нам дается знамение свыше, мы его видим. Продавцы получили от нас предложение, от которого не могли отказаться, и 15 мая мы подписали все документы.
   Будь мы богачами, то смогли бы купить несколько домов, окруженных стеной, с единственными воротами для въезда, охраняемыми круглые сутки. Но дом рядом с родительским стал для нас подарком судьбы.
   Наша жизнь после появления Энни практически не изменилась, разве что больше внимания приходилось уделять писям и какам. И меня сильно раздражала несправедливость решений комитета по Нобелевским премиям. Они награждали таких одиозных личностей, как Ясир Арафат, но год за годом не желали удостоить заслуженной награды человека, который изобрел одноразовые подгузники на липучках.
   Энни не пришлось отлучать от груди. В пять месяцев она решительно отказалась брать в рот предложенный сосок и настояла на кулинарном разнообразии.
   Смышленая девочка, первое слово она произнесла еще до Рождества того же года. Если верить Лорри и моей матери, случилось это двадцать второго декабря, и сказала она: «Мама». Если моему отцу – двадцать первого, и произнесла она не одно, а два слова: «Шоколадный сабайон[56].
   На Рождество она сказала: «Папа». Других подарков, полученных в тот год, я не помню.
   Какое-то время бабушка вышивала кроликов, котят, щенков и других существ, которые радовали глаз ребенка. Но скоро такая благостность ей надоела, и она переключилась на рептилий.
   21 марта 1999 года, когда Энни было четырнадцать месяцев, я отвез Лорри в больницу, в хорошую погоду и без происшествий, и она родила Люси Джин.
   Когда вышел послед, через несколько мгновений после того, как Мелло Мелодион перевязал и отрезал пуповину, он поздравил Лорри: «Легче, чем в прошлый раз. Так ловко, как опытная кобыла рожает жеребенка».
   – Как только ты дотянешь фургон до дома, – пообещал я Лорри, – я угощу тебя отборным овсом.
   – Смейся, пока можешь, – ответила она, – потому что теперь ты – единственный мужчина в доме трех женщин. И нас достаточно для того, чтобы организовать шабаш.
   – Я не боюсь. Что еще может случиться со мной? Я уже заколдован.
   Конрад Бизо наверняка имел возможность следить за нами издалека. Иначе и быть не могло, учитывая его приезд в Сноу-Виллидж аккурат к рождению Энни. Если так, на этот раз он не рискнул показываться до того момента, как появится полная ясность с полом ребенка.
   И пусть я хотел, чтобы когда-нибудь у меня появился сын, я бы не стал возражать, рождайся только дочери, пять, а то и десять, поскольку в этом случае нам не грозила очередная встреча с маньяком-клоуном.
   На случай, если судьба и дальше будет баловать нас только девочками, я начал со всей серьезностью относиться к урокам бальных танцев, которые периодически давала мне Лорри. Если уж мне предстояло выдавать замуж пять дочерей, я мог лишиться многих приятных воспоминаний, не умея танцевать фокстрот.
   И, как ни странно, учеба у меня пошла на удивление хорошо, учитывая, что я крупноват для своего размера и вообще увалень. Конечно, на лавры Фреда Астера[57] я претендовать не мог, но если бы вы позволили покружить вас по танцполу под Моцарта или Бенни Гудмана, мыслей о том, что вы танцуете с медведем, не возникло бы.
   Но 14 июля 2000 года, после того, как я уже научился танцевать, судьба одним ударом выбила землю у меня из-под ног, подарив мне сына и дав повод безумному клоуну выполнить обещание, зафиксированное в записке, которую он оставил в стеклянной банке с завинчивающейся крышкой.
   Появившись из чрева матери, маленький Энди на шлепок Мелло Мелодиона по попке ответил не обычным для младенца криком удивления и испуга. Он протестующе заревел и, если бы умел говорить, точно обрушил бы на доктора поток проклятий.
   Я же сразу озаботился одной особенностью телосложения малыша и привлек к этому внимание Мелло:
   – Слушай, она у него такая… крошечная.
   – Кто она?
   – Пипи.
   – Ты называешь это пипи?
   – Ну… в медицинской школе пользуются другим термином?
   – Эта штучка у него обычного размера, – заверил меня Мелло, – и достаточно большая для тех функций, которые ей положено выполнять в ближайшем будущем.
   – Мой муж – идиот, – в голосе Лорри слышалась любовь. – Джимми, дорогой, единственный мальчик, который родится с хозяйством, размеры которого соответствуют твоим ожиданиям, будет еще и с рогами, потому что станет Антихристом.
   – Что ж, я рад, что он – не Антихрист. Опять же, не придется покупать подгузники на два размера больше.
   Но даже в этот счастливый момент мы думали о Бизо. Однако не собирались дрожать, как осиновый лист. Смеялись, не желая позволить безумному клоуну омрачить нашу радость.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация