А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Предсказание" (страница 24)

   Глава 37

   На шоссе мы выбрались в двадцати футах впереди припаркованного «Хаммера». Последним препятствием стал сугроб на обочине, миновав который, мы выехали чуть ли не на чистый асфальт. Впереди два автомобиля расчищали дорогу в город. Грейдер сдвигал снег на обочину, вторая машина разбрасывала соль и золу.
   Я следовал за ними на безопасном расстоянии. В такую погоду даже с полицейским экспортом мы не смогли бы добраться до города быстрее.
   Ночное небо пряталось за снегопадом, ветер гудел, ревел, бросался белым.
   И ребенок, такой же невидимый, как небо, начал проявлять признаки нетерпения, желая освободиться из темницы, в которой провел долгих девять месяцев. Схватки Лорри стали регулярными. По часам она определяла промежутки между схватками, по ее стонам и вскрикам я знал, что интервалы эти сокращаются, и мне очень хотелось, чтобы дорожники прибавили скорости.
   Страдающие люди часто ругают боль. По какой-то причине мы верим, что с сильной болью можно справиться только инъекциями или ругательствами. В ту ночь Лорри не позволила слететь с ее губ ни одному грубому слову.
   Я свидетель тому, что в повседневной жизни любую царапину или синяк она может обложить по полной программе, так что мало не покажется. Но рождение ребенка – не повседневная жизнь.
   Лорри сказала, что не будет ругать боль, вызванную рождением ребенка, чтобы тот не подумал, что его приход в этот мир не является желанным.
   Когда стоны и вскрики не могли реализовать ее стремление выразить боль, которую она испытывала, Лорри прибегала к словам, которые описывали некоторые из красот окружающего мира.
   – Клубника, подсолнухи, раковины, – шипела она с такой яростью, что любой человек, который не знал английского, мог бы подумать, что она насылает беды и несчастья на голову своего злейшего врага.
   К тому времени, когда мы добрались до города и окружной больницы, воды у Лорри еще не отошли, зато пот струился из каждой поры. В этом первый этап родов, похоже, не сильно отличался от колки дров или рытья канавы. Лорри расстегнула куртку, потом сняла ее. Она буквально купалась в поту.
   Я припарковался у приемного отделения, вбежал в него, через минуту вернулся с санитаром и креслом-каталкой.
   Санитар, веснушчатый молодой человек, которого звали Кори, решил, что Лорри впала в забытье, потому что, пересаживаясь с переднего сиденья «Эксплорера» на каталку, она выстреливала в быстрой последовательности:
   – Герань, кока-кола, котята, снег, Рождество, пироги, торты. – Да еще с таким пылом, что напугала его.
   По пути в приемное отделение я объяснил ему: слова эти она произносит вместо ругательств, дабы ребенок не подумал, что его не ждут, но, похоже, добился только того, что санитар начал побаиваться и меня.
   Я не смог сопровождать Лорри в родильное отделение, прежде всего потому, что должен был показать страховой полис медсестре-регистраторше, которая сидела за столиком в глубине приемного отделения. Я поцеловал жену, она до боли сжала мне руку, шепнула:
   – Может, двадцать все-таки много.
   К санитару присоединилась медсестра, и вдвоем они покатили Лорри к лифту. А до меня все доносился ее голос:
   – Блины «Сюзетта», запеканка, апельсиновый мусс, шоколадное суфле.
   Вот я и решил, что она уже готовит нашего ребенка к карьере кондитера.
   После того как регистраторша ксерокопировала наш страховой полис и начала заполнять толстую стопку бланков, я воспользовался ее телефоном, чтобы позвонить Хью Фостеру, другу детства моего отца, который стал копом, потому что пекаря из него не вышло.
   Он работал в ночную смену, и я застал его в полицейском участке. Когда рассказал о том, что Конрад Бизо, разыскиваемый убийца и неудавшийся похититель младенцев, привязан к дереву в лесу, примерно в четырехстах ярдах от припаркованного «Хаммера», вниз по склону и к западу, услышал от него: «Им займется полиция штата. Это их территория. Я немедленно с ними свяжусь. Но обязательно туда подъеду. По прошествии стольких лет мне хочется лично надеть наручники на этого безумца».
   Потом я позвонил родителям, чтобы сказать, что мы в больнице, а у Лорри начались роды.
   – Я рисую свинью, – сказала мама, – но, думаю, это может и подождать. Мы приедем, как сможем, быстро.
   – Вам нет нужды ехать в такую погоду.
   – Дорогой, мы бы приехали, даже если бы шел дождь из скорпионов и коровьих лепешек, хотя такая поездка не доставила бы нам удовольствия. Быстро нас не жди, потому что сначала мы должны упаковать Ровену в ее новый комбинезон. Ты знаешь, что это целый ритуал, но мы приедем.
   После того как регистраторша заполнила все необходимые бланки, я их подписал и от ее стола прошел в родильное отделение.
   Комната ожидания отцов значительно изменилась с той ночи, когда я, появляясь на свет, доставил матери столько хлопот. Яркие цвета интерьера уступили место серому ковру, светло-серым стенам и креслам из черного кожзаменителя, словно совет директоров больницы пришел к выводу, что за последние двадцать четыре года отцовство перестало быть радостью.
   Регистраторша позвонила в родильное отделение, чтобы предупредить о моем приходе. Медсестра проводила меня в туалет, где я вымылся, следуя полученным инструкциям, и переоделся в зеленую больничную одежду. После этого меня отвели к жене.
   Воды у Лорри еще не отошли, но по многим признакам чувствовалось, что роды приближаются. По этой причине, а также из-за того, что более ни одна беременная женщина не решилась ехать в больницу в такую пургу, ее быстренько подготовили к родам в отведенной ей палате и отправили в «родилку».
   Когда я вошел, крупная рыжеволосая медсестра измеряла Лорри кровяное давление. Доктор Мелло Мелодион прослушивал стетоскопом сердце.
   Мелло габаритами не уступает защитнику футбольной команды, обаятелен, как владелец популярной таверны, и просто хороший человек. Кожа у него темная, как и следует из имени, а услышав его расслабленный, мелодичный голос, можно подумать, что он приехал с Ямайки, поменяв рэгги[53] на медицину. На самом деле родился он в Атланте, в семье профессиональных исполнителей песен в стиле госпел[54].
   Убрав стетоскоп, он спросил:
   – Джимми, почему приготовленный Ракель по твоему рецепту яблочно-шоколадный торт по вкусу отличается от твоего?
   Говорил он про свою жену.
   – А где она взяла рецепт?
   – Рецепты выдает курорт, если попросить. На прошлой неделе мы ели торт в ресторане.
   – Ей следовало спросить меня. Вам выдали исходный рецепт, а я его усовершенствовал. Скажем, добавил по столовой ложке ванили и мускатного ореха.
   – Насчет мускатного ореха понятно, но ваниль в шоколадном торте?
   – В этом весь секрет, – заверил я его.
   – Ку-ку, я здесь, – напомнила нам Лорри.
   Я взял ее за руку.
   – И ты не поминаешь блины «Сюзетта» и апельсиновый мусс.
   – Потому что есть еще более прекрасное слово. Эпидуральная[55]. Потрясающее слово, не так ли?
   – Правильно ли я тебя понял… ты добавляешь ваниль в начинку? – спросил Мелло.
   – Не в начинку – в тесто.
   – В тесто, – повторил он, кивнув.
   – Никому не нужно разработать веб-сайт? Я этим занимаюсь. Разрабатываю веб-сайты. И рожаю детей, – сообщила Лорри.
   – Создание веб-сайтов – это интересно, дорогая, – заверил ее Мелло Мелодион, – но не так интересно, как творения Джимми. Веб-сайт съесть невозможно.
   – Ребенка тоже съесть невозможно, но я лучше рожу ребенка, чем шоколадно-яблочный торт.
   – Но я не сомневаюсь, что ты не откажешься от этого торта, после того как родишь ребенка.
   Поморщившись, схватившись руками за простыню, которой ее укрыли, Лорри сказала:
   – Мне нужно побольше эпидуральности.
   – Решать это мне, раз уж я твой врач. Анестезия предназначена для того, чтобы уменьшить боль, а не снять ее полностью.
   Лорри посмотрела на меня.
   – Я знала, что мы должны обратиться к настоящему врачу.
   Мелло тоже повернулся ко мне:
   – Так ты добавляешь ваниль к остальным ингредиентам одновременно с какао?
   – Нет. Это слишком рано. Ваниль нужно класть в тесто перед яичными желтками.
   – Перед яичными желтками, – повторил Мелло. Моя кулинарная стратегия определенно произвела на него впечатление.
   Такой вот разговор продолжался, пока у Лорри наконец-то не отошли воды. После этого в центре внимания осталась только она.
   Мы с Лорри заранее договорились: никакой видеокамеры. Она полагала, что снимать на видео это благословенное событие непристойно. Я не сомневался, что мне это просто не под силу.
   Тем не менее я хотел присутствовать при родах. Во-первых, чтобы разделить с Лорри радость от рождения нашего первенца. Во-вторых, чтобы доказать бабушке Ровене, что не грохнусь в обморок, не упаду на лицо и не сломаю нос, как предсказывала она.
   Однако, как только у Лорри отошли воды, в «родилку» вошла медсестра в поскрипывающих туфлях и сказала, что меня зовут к телефону. Звонил капитан Хью Фостер из полицейского участка Сноу-Виллидж. Ему срочно требовалось поговорить со мной.
   – Я вернусь через минуту, – пообещал я Лорри. – Без меня не рожай.
   – Хорошо, – пообещала она.
   Трубку я взял на сестринском посту.
   – Что случилось, Хью?
   – Он сбежал.
   – Кто?
   – А ты как думаешь? Бизо!
   – Он не мог сбежать. Вы не нашли нужное дерево.
   – Извини, Джимми, но я готов поспорить на мою левую ягодицу, что во всем лесу есть только одно дерево, украшенное буксировочным тросом и порванной дубленкой.
   Если сосчитать, сколько раз и как глубоко падало мое сердце в ту ночь, в сумме получится та самая глубина, на которой затонул «Титаник».
   – Он не мог воспользоваться руками. Они были у него за спиной. И я крепко привязал его. Как он это сделал? Выскользнул из дубленки?
   – Похоже на то.
   Черный «Хаммер» они нашли на обочине Хоксбилл-роуд, там, где я и сказал.
   – Между прочим, мы уже выяснили, что его украли двенадцать дней тому назад в Лас-Вегасе.
   Полицейские спустились со склона по следу, оставленному «Эксплорером». Когда выяснили, что Бизо сбежал, хотели вызвать розыскных собак. Но погода не позволяла.
   – Без пальто в такой холод ему далеко не уйти, – предсказал Хью. – Весной мы его найдем, мертвым, как динозавры.
   – Только не его, – голос мой дрогнул. – Он другой породы. Вроде черта из табакерки. Появляется вновь и вновь.
   – Он что, супермен?
   – Очень даже может быть.
   Хью вздохнул.
   – Как минимум на пятьдесят процентов я с тобой согласен, – признался он. – Я уже вызвал четырех своих сотрудников, которые сейчас свободны от службы. Они подъедут в больницу, на всякий случай.
   – Сколько им понадобится времени?
   – Минут десять. Может, пятнадцать. А пока приглядывай за Лорри. Не думаю, что он появится в больнице, но все может быть. Она уже родила?
   – В процессе. Хью, он поселился в доме Недры Ламм, чтобы наблюдать за нами.
   – Недра, конечно, женщина странная, но она бы такого не допустила.
   – Не думаю, что у нее был выбор. Возможно, он прикинул, что дом Недры не так уж далеко. Если решил, что на «Хаммере» ехать опасно, то мог взять автомобиль Недры.
   – Этот отвратительный старый «Плимут Валиант».
   – Он в идеальном состоянии, с цепями на колесах.
   – Мы проверим, – пообещал Хью. – А теперь возвращайся к своей девочке и проследи, чтобы с ней ничего не случилось до приезда моих парней.
   Я положил трубку. Ладони вспотели. Я вытер их о зеленые больничные штаны.
   Бизо направлялся в больницу. Я это чувствовал. Собирался нанести второй визит в родильное отделение, спустя двадцать четыре года с лишним после первого. Но теперь он хотел забрать нашего ребенка.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация