А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Предсказание" (страница 22)

   Глава 33

   Я этого не видел, но мне обо всем рассказали.
   Оставшись одна в «Эксплорере», Лорри, как могла, повернулась на сиденье, чтобы наблюдать за моим уходом. Учитывая темноту, я исчез из поля ее зрения где-то через пятнадцать секунд, после чего она получила возможность поразмышлять о своей дальнейшей судьбе. Других занятий не просматривалось.
   Она включила мобильник и набрала 911. Как и прежде, ей не ответили.
   Секундная стрелка на ее наручных часах отсчитала полминуты, а она уже не знала, чем ей скоротать время. Петь «Двенадцать негритят пошли купаться в море» как-то не хотелось.
   Хотя я спас ее жизнь (а она – мою) в ночь, последовавшую за днем нашей встречи, у нее не было полной уверенности в том, что мне удастся добраться до стрелка и заломать его голыми руками.
   Потом она сказала мне: «Ты уж не обижайся, человек-пирог, но я решила, что ты ушел навстречу своей смерти, а мне, в лучшем случае, суждено стать невестой Бигфута, но рассчитывать следует на худшее».
   Тревога превратила ее нервы в натянутые струны (она говорит, что волновалась больше за меня, и я ей верю, потому что Лорри редко ставит себя на первое место).
   Естественно, думала она и о нашем нерожденном младенце. Ее неспособность защитить собственного ребенка, добавляла злости и озабоченности.
   Избыток эмоций приводил к тому, что она уже просто не могла усидеть на месте. Испугалась, что от раздражения и страха у нее просто поедет крыша, если она не предпримет какие-то действия.
   В голове зародился план. Если земля под «Эксплорером» достаточно ровная, а живот позволит осуществить задуманное, может, ей стоит выйти из кабины, залезть под внедорожник и ждать там.
   Если я вернусь торжествующим победителем, она сможет позвать меня из своего убежища. Если появится стрелок, то подумает, что она ушла вместе со мной или сама по себе.
   Она разблокировала центральный замок, открыла свою дверцу. Холодный воздух ударил в лицо.
   Зимняя ночь – вампир, крылья его – темнота, клыки – холод.
   Под «Эксплорером» ей пришлось бы лежать на промерзшей земле. От остывающего двигателя, конечно же, шло бы тепло, но не так уж и долго.
   Резкая схватка заставила Лорри ахнуть. Она захлопнула свою дверцу и вновь заблокировала их все.
   Никогда в жизни не чувствовала она себя такой беспомощной. И беспомощность эта служила калорийной пищей для ее раздражения, страха, злости.
   Потом ей показалось, что она слышит выстрелы.
   Она повернула ключ зажигания. Чуть-чуть, не для того, чтобы включить двигатель. Ей хотелось только опустить стекло на дюйм-другой.
   И тут же прогремела длинная автоматная очередь. Внутри у нее все сжалось, но не от очередной схватки, а от ужаса. Она подумала, что стала вдовой.
   Пусть это покажется странным, но третья автоматная очередь напомнила ей о том, что она – неисправимая оптимистка. Если наш враг не смог убить меня первыми двумя очередями, может, он – не такой уж меткий стрелок, а я – не такая легкая добыча.
   Открыв дверцу, она выпустила из кабины теплый воздух. Теперь холодная ночь заползала в оконную щель, и по телу Лорри пробежала дрожь.
   Подняв стекло, она вернула ключ зажигания в исходное положение, принялась за поиски оружия, начав с кармана для карт на своей дверце. Нашла черный виниловый пакет для мусора, полный использованных салфеток. Пластиковую бутылочку с лосьоном для рук.
   Ничем не порадовал ее и бардачок. Пачка жевательной резинки, пакетик леденцов, тюбик гигиенической помады. Кошелек с четвертаками для счетчиков на стоянке и автоматов по продаже газет.
   «Если ты сохранишь жизнь мне и моему ребенку, я дам тебе два доллара и семьдесят пять центов».
   В ящике консоли обнаружилась пачка чистых бумажных салфеток. И две запечатанные пачки влажных, в алюминиевой фольге.
   Хотя в ее положении это было не так-то легко, Лорри удалось нагнуться и пошарить рукой под передним сиденьем, в надежде найти хоть что-нибудь, что-нибудь, скажем, отвертку. Если отвертку, почему не револьвер? Если револьвер, то почему не волшебную палочку, которая при появлении стрелка превратила бы его в жабу?
   Она не нашла ни волшебной палочки, ни револьвера, ни отвертки, не нашла ничего. Только пустоту.
   Из темноты перед «Эксплорером» появился мужчина, дыхание паром вырывалось из открытого рта. В руках он держал автоматическую винтовку, и это был не я.
   Ее сердце болезненно сжалось, на глазах навернулись слезы, ибо появление стрелка говорило о том, что я убит или, как минимум, тяжело ранен.
   Суеверная мысль пришла ей в голову: если она не будет скорбеть обо мне, значит, я цел и невредим. А вот если она примет мою смерть, тогда смерть эта станет настоящей.
   Она не дала воли слезам. Загнала их обратно. Туман, застилавший глаза, исчез.
   Когда мужчина подошел ближе, Лорри увидела, что у него какие-то необычные очки. Догадалась, и как потом выяснилось, правильно, что это очки ночного видения.
   Направляясь к передней дверце со стороны пассажирского сиденья, мужчина снял их и сунул в карман дубленки.
   Попытавшись открыть дверцу, обнаружил, что она заперта. Мужчина улыбнулся Лорри сквозь стекло, помахал рукой, постучал.
   Она никогда раньше не видела этого мужчину, и все-таки черты его широкого лица показались ей знакомыми.
   Он наклонился к самому окну, дружелюбно поздоровался: «Привет». Голос, пусть и приглушенный стеклом, слышался отчетливо.
   Юной девушкой, в поисках хоть какого-то порядка в мире змей и торнадо, Лорри прочитала знаменитую книгу Эмили Пост[50] о правилах этикета, но содержимое этого толстого тома никоим образом не подготовило ее к встрече со странным незнакомцем.
   Он вновь постучал по стеклу.
   – Мисси?
   Интуиция подсказывала, что она не должна заговаривать с ним, должна воспользоваться правилом, которому учат детей на случай, если какой-нибудь незнакомец предложит им конфетку: «Ничего не говори, ничего не бери, развернись и убегай». С убежать не получалось, а вот отказаться поддерживать разговор – пожалуйста, это она могла.
   – Будьте так любезны, откройте дверцу, мисси.
   Она смотрела прямо перед собой, не поворачиваясь к нему, продолжая молчать.
   – Маленькая леди, я проделал долгий путь, чтобы повидаться с вами.
   Ее пальцы так сильно сжались в кулаки, что ногти впились в ладони.
   – Роды начались? – спросил он.
   При упоминании о ребенке, сердце Лорри резко ускорило и без того быстрый бег.
   – Я не собираюсь причинять вам вред, – заверил он ее.
   Она оглядывала окружающую «Эксплорер» темноту, в надежде что я появлюсь из нее, но я не появился.
   – Мне от вас ничего не нужно, кроме ребенка, – добавил он. – Мне нужен ребенок.

   Глава 34

   Мешок для мусора, лосьон для рук, жевательная резинка, леденцы, гигиеническая помада, кошелек с мелочью, бумажные салфетки, две пачки влажных, упакованных в алюминиевую фольгу…
   Даже испытывая страстное, неудержимое желание стать машиной для убийств, Лорри не могла найти смертоносное орудие среди обнаруженного в кабине. Простая веревка могла бы послужить гарротой. Ту же вилку можно использовать и для еды, и для убийства. Но не было у нее ни веревки, ни вилки, а гигиенической помадой человека не убить, сколько ни мажь ему губы.
   В голосе находящегося за окном мужчины не слышалось ни ненависти, ни угрозы, ни враждебности. Его глаза весело поблескивали и улыбались.
   – Вы должны мне одного упитанного малыша, аккуратненького, крепкого ребятенка.
   И пусть мужчина ничем не напоминал гнома, он определенно повредился душой и разумом, отчего Лорри видела в нем Румпельштильцхена. Он пришел, чтобы заставить ее выполнить условия какой-то жуткой сделки, заключенной ею в прошлом.
   Когда она вновь не ответила ему, он двинулся к переднему бамперу «Эксплорера», и Лорри поняла, что его цель – водительская дверца.
   Этот Румпельштильцхен не собирался научить ее ткать лен так, чтобы он превращался в золото, поэтому она точно знала, что ее первенца ему не видать, как своих ушей.
   Перегнувшись через консоль, она включила фары.
   Они осветили заросший деревьями склон, толстые стволы, иглы нижних ветвей, все казалось нереальным, сценической декорацией.
   Залитый светом, Румпельштильцхен остановился перед капотом «Эксплорера», всмотрелся в Лорри сквозь ветровое стекло. Улыбнулся. Помахал ей рукой.
   Малая часть снежинок все-таки прорывалась сквозь переплетение сосновых ветвей в вышине. Они кружились, как праздничное конфетти, вокруг этого улыбающегося, машущего ей рукой мужчины.
   Никогда еще смерть не выглядела такой радостной.
   Лорри не знала, видны ли включенные фары с Хоксбилл-роуд. Скорее всего, нет, решила она. В ясную погоду, возможно, но в такой снегопад точно не видны.
   Она наклонилась к рулевому колесу и нажала на клаксон. Дала длинный гудок. Потом второй.
   Румпельштильцхен печально покачал головой, словно Лорри его разочаровала. Выдохнул облако пара и продолжил путь к водительской дверце «Эксплорера».
   Лорри жала и жала на клаксон.
   Когда увидела, что мужчина поднял винтовку, подалась назад, вернулась на свое сиденье, отвернулась, защищая лицо.
   Он разбил стекло прикладом винтовки. Осколки разлетелись по кабине.
   Мужчина поднял стопор, открыл дверцу, сел за руль, оставив дверцу открытой.
   – Вот этого я как раз и не планировал, – мужчина выключил фары. – Похоже, это один из дней, заставляющих верить в дурной глаз.
   Когда он положил автоматическую винтовку как на консоль, так и на колени Лорри, та от страха подалась к дверце и вжалась в спинку сиденья.
   – Успокойтесь, маленькая леди. Успокойтесь. Разве я уже не сказал, что не причиню вам вреда?
   Несмотря на то, что он провел много времени на ветру и морозе, пахло от него виски, сигаретным дымом, порохом и болезнью десен.
   Он включил лампочку под потолком.
   – Впервые за долгое время в моем сердце ожила надежда. И это такие приятные ощущения.
   С неохотой она повернулась к нему.
   Доброе и радостное выражение его лица никак не вязалось с мукой в его глазах. Казалось, что улыбку эту просто приклеили к лицу. Душевная боль струилась из каждой поры, тревога не покидала его ни на секунду. Очень уж он напоминал загнанное в угол животное, хотя всячески пытался скрыть это сходство.
   Почувствовав, что она видит страдание в его сердце, мужчина на мгновение позволил лицу измениться, но тут же и без того широкая улыбка стала еще шире.
   Она бы пожалела его, если бы он не пугал ее до смерти.
   – Не пытайтесь схватить винтовку только потому, что она лежит у вас на коленях, – предупредил мужчина. – Вы не знаете, как ею пользоваться. Можете поранить себя. А кроме того, я не хочу бить вас по лицу… вы же мать моего мальчика.
   Сирены материнской тревоги Лорри завыли, когда мужчина упомянул о ее ребенке, стоя у «Эксплорера». Теперь тревога эта только усилилась.
   – Что вы такое говорите? – спросила она и поморщилась, услышав дрожь в своем голосе.
   Если бы на кону стояла только ее жизнь, она смогла бы сыграть в бесстрашие. Но она носила под сердцем младенца и не смогла скрыть страх за судьбу невинной крохи.
   Из кармана пальто мужчина достал маленький черный кожаный пенал, расстегнул три «молнии».
   – Вы отняли у меня моего сына, моего единственного ребенка, – ответил он, – и я уверен, вы первой признаете, что теперь должны отдать мне вашего.
   – Вашего сына? Я не знаю вашего сына.
   – Вы отправили его в тюрьму на всю жизнь, – в голосе слышались здравомыслие и доброжелательность. – И ваш муж, неблагодарное отродье Руди Тока, изувечил его… теперь он не может зачать ребенка.
   Услышанное потрясло Лорри.
   – Так вы… Конрад Бизо?
   – Тот самый и единственный, долгие годы находящийся в бегах и зачастую лишенный возможности демонстрировать свои таланты, но все равно клоун в сердце и достойный славы.
   Он откинул крышку пенала. В ней, в соответствующих углублениях, лежали два шприца и ампула с янтарной жидкостью.
   Хотя лицо мужчины показалось ей знакомым, он не очень-то напоминал фотографии из газет августа 1974 года, которые сохранил Руди.
   – Вы не похожи на самого себя.
   Улыбаясь, он кивнул.
   – Да, конечно, двадцать четыре года изменят любого мужчину. А известность заставила меня провести долгий период времени в Южной Америке, вместе со своим сыном Панчинелло. Там мне сделали несколько пластических операций, чтобы вернуть анонимность.
   Он освободил от упаковки один из шприцов. Острие иглы зловеще блестело в тусклом свете маленькой лампочки под потолком.
   Хотя Лорри понимала, что убеждать в чем-либо этого мужчину, руководствуясь здравым смыслом, столь же бесполезно, как и обсуждать достоинства музыки Моцарта с глухой лошадью, она сказала:
   – Вы не можете обвинять нас в том, что случилось с Панчинелло.
   – Вина – это такое жестокое слово, – в голосе звенела искренность. – Нам нет нужды говорить о вине. Жизнь для этого слишком коротка. Дело сделано, какой бы ни была причина, и теперь за содеянное нужно заплатить справедливую цену.
   – Что значит, какой бы ни была причина?
   Бизо продолжал кивать и улыбаться.
   – Да, да, у нас всех есть свои причины, и, конечно же, они были у вас. Кто я такой, чтобы говорить, что вы были не правы? Не нужно никого судить, обвинениями ничего не добьешься. У любой истории всегда есть две стороны, а иногда и десять. Важно лишь то, что сделано. Моего сына отняли у меня, его изувечили и тем самым лишили меня внуков, наследников таланта Бизо. Поэтому я имею полное право на компенсацию.
   – Ваш Панчинелло убил многих и собирался убить нас с Джимми! – с жаром воскликнула Лорри, не в силах тягаться веселостью и добродушием с Бизо.
   – Да, все вроде бы так, – Бизо ей подмигнул. – Но я гарантирую, мисси, тому, что написано в газетах, верить нельзя. Правде никогда не попасть в печать.
   – Я не читала об этом в газетах, я все видела своими глазами!
   Бизо улыбался и кивал, подмигивал, улыбался и кивал, с его губ даже сорвался смешок, он еще раз кивнул и занялся шприцем.
   Лорри поняла, что этот человек мог держать себя под контролем лишь благодаря наигранной веселости, пусть искренности в ней не было ни грана. Без этого фасада психика его развалилась бы мгновенно. Жалость к себе и ярость вырвались бы из узды. Лишившись самоконтроля, он тут же убил бы ее и ребенка, которого так хотел заполучить.
   Под этими улыбками и смешками скрывался дикий, жаждущий крови зверь.
   – Что это? – спросила она, глядя на ампулу с янтарной жидкостью.
   – Легкое успокоительное, сок грез.
   Руки у него были большие, грубые, но и ловкие. Как заправский врач, он вскрыл ампулу и наполнил шприц жидкостью.
   – Этого делать нельзя, – запротестовала она. – У меня схватки.
   – Волноваться не о чем, дорогая. Это очень легкое успокоительное. На ребенке не отразится.
   – Нет. Нет, нет.
   – Дорогая моя, у вас только первая стадия родов, и она продлится не один час.
   – Откуда вы знаете?
   Он опять хохотнул, подмигнул Лорри.
   – Дорогая моя, должен признаться, я поступил дурно. Неделю тому назад поставил подслушивающее устройство в вашей кухне, еще одно в гостиной, и с тех пор слышал все ваши разговоры из дома Недры Ламм на другой стороне шоссе.
   Голова у Лорри пошла кругом.
   – Вы знакомы с Недрой?
   – Наше знакомство длилось лишь несколько минут, – ответил Бизо. – А что означают все эти тотемы перед ее домом?
   Гадая, где сейчас Недра, в сарае, рядом с поленницей, или в подвальном морозильнике, Лорри положила руку на автоматическую винтовку.
   – Это недружественный жест, мисси.
   Она убрала руку с винтовки.
   Бизо положил кожаную коробочку на приборный щиток, поверх нее – приготовленный к инъекции шприц.
   – Будьте хорошей девочкой, снимите куртку, закатайте рукав и помогите мне найти вену.
   – Что вы собираетесь со мной сделать? – спросила Лорри, вместо того чтобы подчиниться.
   Он удивил ее, ласково погладив на щеке, словно был тетушкой, старой девой, а она – любимой племянницей.
   – Вы очень уж нервничаете, мисси. А когда человек нервничает, любая муха кажется ему слоном. Я собираюсь ввести вам успокоительное, чтобы побудить к большему сотрудничеству.
   – А потом?
   – Я срежу все ремни безопасности, сделаю из них обвязку и затащу вас на Хоксбилл-роуд.
   – Я беременна.
   – Этого не видит только слепой, – ответил Бизо и подмигнул. – Опять вы волнуетесь. Обвязку я закреплю на вас так, чтобы не навредить ни вам, ни вашему ребенку. Я не смогу нести вас на руках. Крутой подъем. Слишком тяжело. И опасно.
   – А когда мы выберемся на шоссе?
   – Я посажу вас в «Хаммер» и отвезу в тихое, безопасное место. А когда придет срок, вы родите здоровенького мальчугана.
   – Вы же не врач, – в голосе Лорри слышался ужас.
   – Тревожиться не о чем. Я знаю, что нужно делать.
   – Откуда?
   – Прочитал об этом большую книгу, – весело ответил он. – У меня есть все необходимые материалы, лекарства и инструменты.
   – Господи!
   – Ну что вы так злитесь, – он покачал головой. – Вам надо бы изменить отношение к происходящему. Отношение к происходящему – это секрет счастливой жизни. На сей предмет я могу порекомендовать несколько замечательных книг, – он похлопал Лорри по плечу. – Я сделаю все в лучшем виде, оставлю вас в полной безопасности. Будьте уверены, вас очень скоро найдут. А я и мальчик отправимся навстречу великим путешествиям.
   Лишившись дара речи, Лорри лишь смотрела на безумного клоуна.
   – Я научу малыша всему, что знаю сам, и хотя в его венах не течет кровь Бизо, он станет самым известным клоуном своего столетия, – ироничный смешок сорвался с его губ. – На примере моего Панчинелло я понял, что талант не всегда переходит от отца к сыну. Но мне есть чему научить его, есть и огромное желание передать мои знания, поэтому у меня нет сомнений в том, что я сделаю его звездой!
   – У меня родится девочка, – попыталась рассеять его надежды Лорри.
   Улыбаясь как всегда, улыбаясь, он погрозил ей пальчиком.
   – Помните, я слушал все ваши разговоры целую неделю. Вы не захотели, чтобы доктор сказал вам, какого пола ребенок.
   – А если родится девочка?
   – Родится мальчик, – настаивал он, подмигнул, снова подмигнул, подмигивал, пока не понял, что подмигивание вот-вот станет неконтролируемым тиком. – Родится мальчик, потому что мне нужен мальчик.
   Она боялась отвернуться от Бизо, но едва выносила ярость и боль, горящие в его глазах.
   – Но почему? А-а, понятно. Девочка не может стать великим клоуном.
   – Клоунессы есть, – признал он. – Но до величия им далеко. На вершине королевства клоунов есть место только мужчинам.
   Лорри поняла: если родится девочка, он убьет их обеих.
   – Тут холодно, да и время позднее. Пожалуйста, снимите куртку и закатайте рукав.
   – Нет.
   Улыбка застыла, потом начала таять. Но усилием воли он вновь заставил губы изогнуться.
   – Мне очень не хочется отправлять вас в нокаут одним или двумя ударами. Но я отправлю, если вы не оставите мне выбора. Дело сделано, какой бы ни была причина, и в глубине сердца вы знаете, что должны компенсировать мне потерю. Вы всегда сможете родить еще одного ребенка.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация